Катерина сказала, что ребёнку четыре года. Значит, она забеременела примерно через год после их свадьбы. В то время, когда Надежда уже начала ходить по врачам, пытаясь понять, почему не получается зачать.
Ирония судьбы: пока она глотала гормоны и сдавала бесконечные анализы, её муж делал ребёнка с другой женщиной.
Утром Надежда проснулась от стука в дверь. Мать уже открыла. На пороге стоял Игорь — осунувшийся, небритый, с красными глазами.
— Надя, — сказал он, увидев жену, — пожалуйста, выслушай меня.
— Уходи.
— Я не уйду, пока ты не выслушаешь. Ты должна понять.
— Я ничего тебе не должна. — Голос Надежды сорвался на крик. — Это ты мне должен. Пять лет моей жизни. Пять лет унижений и боли. Ты и твоя мать.
— Я не знал про таблетки, — Игорь шагнул к ней. — Клянусь тебе, я не знал.
— А про Катерину? Про сына? Это ты тоже не знал?
Он опустил глаза.
— Знал. Но это было... Это была ошибка. Я люблю тебя, Надя. Только тебя.
— Любишь? — она горько рассмеялась. — Ты изменял мне, пока я лежала под капельницами в клинике. Пока твоя мать травила меня своим вареньем. Это ты называешь любовью?
Валентина Степановна встала между ними.
— Уходи, Игорь, — сказала она твёрдо. — Ей нужно время.
— Но я...
— Уходи! Или я вызову полицию.
Игорь посмотрел на тёщу, потом на жену. В его глазах было отчаяние. Но Надежда уже не верила ему. Не могла верить.
— Я буду ждать, — сказал он. — Сколько нужно — буду ждать.
Он развернулся и вышел. Взревел мотор машины.
Надежда села на пол и обхватила голову руками.
— Мама, — прошептала она, — мне так плохо. Так плохо, что хочется умереть.
— Не смей так говорить! — Валентина Степановна присела рядом с дочерью. — Слышишь? Не смей. Ты сильная. Ты справишься.
— Я не сильная. Я дура. Пять лет не видела того, что творилось у меня под носом.
— Ты не дура. Ты просто любила. И верила тому, кого любила.
В этом нет ничего постыдного.
Телефон в сумке завибрировал. Надежда достала его, взглянула на экран — незнакомый номер. Хотела сбросить, но что-то заставило её ответить.
— Надежда?
Женский голос показался смутно знакомым.
— Это Катерина.
Надежда сжала телефон так, что побелели костяшки пальцев.
— Чего тебе нужно?
— Поговорить. Без Игоря. Я хочу рассказать тебе всю правду.
— Мне кажется, я уже достаточно узнала.
— Нет. Ты не знаешь и половины. Зинаида Павловна... Она не просто платила мне за молчание. Она угрожала забрать у меня сына, если я открою рот. Говорила, что у неё есть связи, что она устроит так, что меня признают сумасшедшей и лишат родительских прав.
Надежда молчала, переваривая услышанное.
— Я не хотела быть частью этого обмана. Но у меня не было выбора. Я одна, без денег, без поддержки. А она умела давить. Умела запугивать.
— Зачем ты мне это говоришь?
— Потому что теперь она в больнице. И мне больше некого бояться. А ещё потому что... — Катерина помолчала. — Потому что ты должна знать: Игорь не такой, каким кажется. Он не просто изменял тебе. Он делал это по наставлению матери. Она сама привела меня к нему. Сама. Понимаешь?
Надежда почувствовала, как теряет сознание.
— Что?
— Зинаида Павловна познакомила нас. Специально. Она сказала мне, что её сын несчастлив в браке, что жена его не любит. Я была молодой, глупой, поверила. А потом, когда забеременела... Тогда я всё поняла. Она использовала меня, чтобы привязать сына к себе ещё крепче.
Надежда прислонилась к стене. Её мутило.
— Это какой-то...
— Это правда. Можешь не верить, но это правда. Я могу показать тебе переписку. Сообщения, которые она мне присылала. Всё сохранила на всякий случай.
— Зачем тебе это? Чего ты хочешь?
— Справедливости, — голос Катерины стал жёстче. — Эта женщина сломала мне жизнь. И тебе тоже. Пора ей за это заплатить.
Надежда отключила телефон и уставилась в пустоту. Мать стояла рядом, не решаясь заговорить.
— Это была она, — сказала Надежда наконец. — Любовница Игоря.
— Что она хотела?
— Отомстить свекрови. И, кажется, она знает, как это сделать.
Валентина Степановна покачала головой.
— Будь осторожна, дочка. Месть — плохой советчик.
— А что тогда делать? Простить? Забыть? Жить дальше, как будто ничего не было?
— Нет. Но и разрушать себя ради мести не стоит.
Надежда посмотрела на мать — усталую, постаревшую, но по-прежнему мудрую.
— Я хочу знать правду, мама. Какой бы страшной она ни была.
А потом? Потом Надежда решила, что делать.
Она снова взяла телефон и набрала номер Катерины.
— Хорошо, — сказала она, когда та ответила. — Давай встретимся.
Они встретились в маленьком кафе на окраине, подальше от любопытных глаз. Надежда пришла первой, заняла столик в углу и заказала чай, к которому так и не притронулась. Катерина появилась через десять минут. Без макияжа она выглядела моложе и уязвимее, чем тогда, в больнице.
— Спасибо, что пришла, — сказала она, садясь напротив.
— Не благодари. Я здесь не ради тебя.
— Знаю, — Катерина достала из сумки телефон. — Вот. Смотри сама.
Она открыла переписку и протянула телефон Надежде. Та взяла его, чувствуя, как дрожат руки.
Сообщения начинались шесть лет назад. Ещё до свадьбы Надежды и Игоря.
«Катюша, приходи завтра на ужин. Хочу познакомить тебя с сыном. Он замечательный мужчина, тебе понравится.»
«Спасибо за вчерашний вечер. Игорь в восторге от тебя. Я так рада. Не переживай насчёт его невесты. Это ненадолго. Она ему не пара.»
Надежда листала дальше. Сообщения становились всё откровеннее.
«Катюша, ты беременна? Какое счастье! Наконец-то у меня будет настоящий внук. Не волнуйся о деньгах. Я обо всём позабочусь. Главное — молчи. Никто не должен знать, пока я не разберусь с этой... С его женой. Держись от Игоря подальше какое-то время. Пусть он думает, что между вами всё кончено. Так нужно для дела.»
Надежда подняла глаза на Катерину.
— Она планировала это с самого начала.
— Да, она хотела, чтобы Игорь женился на тебе, а потом развёлся. Говорила, что так он получит опыт, повзрослеет. А потом вернётся к ней. И ко мне.
— Но зачем? Зачем такие сложности? Почему просто не отговорить его от свадьбы?
Катерина горько усмехнулась.
— Потому что Игорь тебя любил по-настоящему.
Зинаида это видела и понимала, что напрямую действовать бесполезно. Чем больше она давила, тем сильнее он сопротивлялся.
- Поэтому она выбрала другой путь — разрушить наш брак изнутри.
— Именно. Она ждала, что ты сама уйдёшь. Когда поймёшь, что не можешь дать ему детей. Когда устанешь от его упрёков. Когда сломаешься.
Надежда отложила телефон. Её тошнило от этих откровений, от цинизма свекрови, от собственной слепоты.
— А Игорь? Он знал обо всём?
Катерина помолчала.
— Частично. Он знал про меня и про ребёнка. Но про таблетки... — она покачала головой. — Не думаю. Зинаида Павловна не доверяла ему полностью. Боялась, что он проболтается тебе в минуту слабости.
— То есть он просто изменял мне. С благословения матери.
— Да. Прости.
Надежда невесело рассмеялась.
— Прости? За что ты извиняешься? За то, что спала с моим мужем? Или за то, что молчала пять лет?
— За всё, — Катерина опустила глаза. — Я была молодой и глупой. Мне было двадцать, когда мы познакомились. Игорь казался таким... таким взрослым, успешным. А Зинаида Павловна — доброй и заботливой. Она говорила, что любит меня как дочь. Что я идеальная пара для её сына. Я верила каждому слову.
— А потом?
— Потом я забеременела. И всё изменилось. Она больше не была доброй. Она стала требовать, угрожать, контролировать каждый мой шаг. Говорила, что ребёнок — её внук, и она имеет на него права. Что если я вздумаю уйти или рассказать правду, она заберёт Ваню.
— И ты терпела?
— А что мне оставалось? У меня нет денег, нет связей, нет образования. Я работала продавцом в магазине, когда она меня нашла. Она платила мне достаточно, чтобы жить, но недостаточно, чтобы уехать и начать новую жизнь. Держала на коротком поводке.
Надежда смотрела на эту женщину — молодую, несчастную, сломленную — и не знала, что чувствовать. Ненависть? Жалость? Отвращение?
— Почему ты пришла в больницу? — спросила она наконец. — Почему именно сейчас?
— Потому что деньги кончились. Зинаида Павловна переводила мне каждый месяц. А тут инсульт, больница. Перевода не было. Я испугалась. Подумала, что она умерла и теперь мне конец. И решила выйти из тени. Да, глупо, наверное. Но я не знала, что ещё делать.
Они помолчали. Официантка принесла Катерине кофе, который та заказала. Надежда смотрела, как молодая женщина обхватывает чашку ладонями, словно пытаясь согреться.
— Что ты собираешься делать дальше? — спросила Катерина.
— Разводиться, — Надежда произнесла это слово, и оно показалось ей чужим, неправильным. Но другого выхода не было. — Разводиться и начинать жизнь сначала.
— А Зинаида Павловна…
— Что Зинаида Павловна? Она в больнице. Парализована. Вряд ли она теперь кому-то может угрожать.
— Ты не понимаешь, — Катерина подалась вперёд. — Даже сейчас, в таком состоянии, она опасна. У неё есть деньги, много денег, и связи.
— Какие связи могут быть у парализованной старухи?
— Её брат, Григорий Павлович, адвокат. Очень хороший адвокат. Зинаида всегда говорила, что если что-то пойдёт не так, Гриша всё уладит.
Надежда похолодела. Она забыла про брата свекрови. Видела его всего пару раз — на свадьбе и на каком-то семейном празднике. Высокий, седой мужчина с цепким взглядом. Он почти не разговаривал с ней, но Надежда чувствовала его неприязнь так же отчётливо, как неприязнь Зинаиды Павловны.
— Думаешь, он вмешается?
— Уверена. Зинаида для него — всё. Они очень близки. Если она попросит…
— Она не может говорить. После инсульта.
— Это временно. Врачи сказали, что речь может восстановиться. А даже если нет, она может писать. Левой рукой.
Надежда потерла виски. Головная боль, которая преследовала её последние дни, снова усилилась.
— Зачем ты мне всё это рассказываешь? Чего ты хочешь на самом деле?
Катерина посмотрела ей прямо в глаза.
— Я хочу свободы. Для себя и для Вани. Хочу уехать отсюда, начать новую жизнь. Но для этого мне нужны деньги и документы на сына. Зинаида Павловна как-то умудрилась получить себе доверенность от сына на право представлять интересы ребёнка, в том случае, если он не сможет быть с ним рядом.
— И при чём тут я?
— Ты можешь мне помочь. У тебя есть доказательства того, что она делала с тобой. У меня — доказательства того, что она делала со мной. Вместе мы можем её уничтожить. Юридически. Доказать, что она манипулировала, угрожала, отравляла тебя. Тогда никакой брат-адвокат ей не поможет.
продолжение