Посудомоечная машина гудела натужно, словно жалуясь на свою тяжелую долю, и Ольга её прекрасно понимала. Время близилось к полуночи, а на кухне всё ещё царил хаос. В гостиной громко работал телевизор — шло очередное ток-шоу. Под этот шум, перемежающийся со взрывами хохота, Ольга пыталась оттереть пригоревший жир с противня.
Сегодня был юбилей её мужа, Сергея. Ольга готовилась неделю. Она думала, что это будет уютный семейный вечер. Но, как всегда, «уют» в понимании семейства её мужа означал шумный балаган с обслуживанием по высшему разряду, где в роли прислуги выступала исключительно она.
В дверном проёме кухни нарисовалась Людка, младшая сестра Сергея. Ей было уже тридцать два, но вела она себя как капризный подросток, которому все должны.
— Оль, а у нас вино закончилось, — протянула она лениво. — Может, сбегаешь? Тут магазин круглосуточный за углом.
— Люд, ты время видела? — тихо спросила Ольга. — Двенадцать ночи.
— Ну праздник же! — надула губы золовка. — Сережка расстроится. Тебе что, сложно? Ты всё равно тут возишься, не сидишь.
— Вот именно, Людмила. Я вожусь. Я убираю за вами, пока вы празднуете.
Людка фыркнула, закатила глаза и развернулась, громко шаркая тапками — Ольгиными, кстати.
— Вечно ты, Оля, всем настроение портишь своей кислой миной. Тяжелый ты человек.
Ольга сжала губку так, что с неё потекла пена. Человек, который тянет ипотеку, оплачивает коммуналку, покупает продукты и ещё умудряется откладывать деньги на «черный день», который с этой семейкой наступал с завидной регулярностью.
Она закончила с посудой и пошла в гостиную. Там, развалившись на диване, сидела Тамара Павловна, свекровь.
— Присядь, деточка, отдохни, — сказала она елейным голосом. — Мы тут с мамой обсуждаем планы на лето. Санаторий хороший присмотрели. В Кисловодске.
— Дело хорошее, — кивнула Ольга. — Сколько стоит путевка?
— Двести пятьдесят тысяч. На двоих.
— На двоих? — переспросила Ольга. — А кто второй? Ты едешь, Сергей?
— Нет, зачем Сереженька? — вмешалась Тамара Павловна. — Людочка со мной поедет. Девочка совсем извелась, бледная, нервная. Ей тоже воды нужны, нервную систему восстановить.
Ольга посмотрела на «ребенка». Тридцатидвухлетняя Людка, румяная от вина и сытая, выглядела вполне цветущей.
— У меня нет таких денег, — отрезала Ольга. — Мы только что закрыли кредит за ремонт в ванной.
— Ой, да не прибедняйся! — вдруг подала голос Людка. — Я видела, тебе смска приходила из банка. У тебя на вкладе полмиллиона лежит. Я случайно глянула, когда твой телефон на столе пиликнул.
Ольга медленно перевела взгляд на золовку.
— Ты лазила в моем телефоне?
— Суть в том, что деньги есть. А ты для родной матери и сестры мужа жалеешь. Жмотина.
Сергей виновато посмотрел на жену:
— Оль, ну правда... Деньги же лежат. Они обесцениваются. А тут здоровье. Мы же семья.
— Как-нибудь? — Ольга встала. Усталость как рукой сняло. — Эти деньги я откладывала себе на операцию. Ты забыл, Сережа? У меня варикоз, врач сказал, тянуть больше нельзя. Я полгода копила, во всем себе отказывала, пока вы тут деликатесы жрали.
— Ну вот, началось, — закатила глаза Тамара Павловна. — Опять она о своих болячках. Варикоз у всех есть, чулки компрессионные надень и ходи. А у меня сердце! У Людочки депрессия! Но тебе плевать, эгоистка.
— Мам, подожди, — попытался вклиниться Сергей. — Оль, ну может, операцию можно по ОМС сделать? Бесплатно? Встать в очередь... А маме путевку сейчас надо.
Ольга смотрела на мужа и не узнавала его. Или, наоборот, наконец-то увидела настоящего. Внутри что-то щёлкнуло. Громко, отчетливо. Словно перегорел предохранитель, который годами сдерживал поток правды.
— Значит, так, — тихо сказала она.
— Что «так»? Денег дашь или нам уходить? — Тамара Павловна воинственно выпятила подбородок.
Ольга подошла к столу, проверила баланс — деньги на месте — и посмотрела на них всех.
— А я не дойная корова для твоей своры! Проваливайте втроём — ты, мамаша и вечно ноющая Людка!
В комнате повисла тишина.
— Оля, ты что такое говоришь? — прошептал Сергей. — Это же мама...
— Это твоя мама, Сережа. Не моя. Я устала. Я пять лет тащу вас всех на своем горбу. Хватит.
— В каком это «своем»? — взвизгнула Тамара Павловна. — Квартира общая! В браке нажитая!
— Ошибаетесь, Тамара Павловна, — Ольга улыбнулась хищно. — Квартиру мне подарили родители за год до свадьбы. Документы я вам показывала. Срок регистрации Сергея истёк месяц назад.
Сергей вскочил.
— Оль, ты чего? Ты меня выгоняешь? Из-за путевки?
— Не из-за путевки, Сережа. А из-за того, что ты меня предал. Ты стоишь и смотришь, как они вытирают об меня ноги, и еще поддакиваешь. «Сделай операцию бесплатно», да? Чтобы Людочка в Кисловодске погуляла? Пошел вон.
— Ты пожалеешь! — зашипела Тамара Павловна. — Ты одна останешься! Никому ты не нужна, старая, больная! Кто тебе стакан воды подаст?
— Уж лучше я сама себе налью воды, чем буду поить ею вас, пока вы из меня кровь пьете. У вас пять минут на сборы.
Сергей стоял растерянный. Он привык, что Ольга всегда уступает.
— Оль, давай завтра поговорим, — заныл он. — Куда мы пойдем?
— К маме. У Тамары Павловны прекрасная трехкомнатная квартира. Места всем хватит.
Ольга пошла в прихожую и открыла дверь. Когда Сергей выходил последним, он попытался её остановить:
— Олюш... Ну перегнули, да. Ну прости. Давай я их отвезу и вернусь?
— Ключи, — Ольга протянула ладонь. — И от машины тоже. Машина оформлена на меня, кредит платила я.
Он с грохотом швырнул связку ключей на тумбу.
— Да подавись ты своими тряпками и бетоном! Дура! Мать права была, не пара ты мне.
Щелкнул замок. В квартире стало тихо. Слез не было. Была пустота, но не пугающая, а звенящая, чистая. Как в лесу после грозы.
Ольга налила себе бокал коньяка, села у окна и достала телефон. Нашла свободное окошко к флебологу на следующей неделе. Нажала кнопку «Записаться».
— Операции быть, — сказала она вслух. — И морю тоже быть. Только мне одной.
На следующий день она проснулась от солнца, а не от звона кастрюль. Весь день Ольга посвятила очищению пространства. Она собрала вещи Сергея в большие сумки и выставила их в тамбур.
Вечером позвонил Сергей. Голос был наглым:
— Ну что, остыла? Я жду извинений, Оль. Если ты сейчас же не переведешь маме деньги, я подаю на развод.
— Подавай, — спокойно ответила Ольга. — Я как раз ищу адвоката.
— Ты блефуешь! Ты не сможешь без меня! Кому ты нужна в сорок лет?!
— Себе, Сережа. Я нужна себе.
Через месяц она сделала операцию. Еще через два месяца она улетела в Турцию. Там, глядя на бирюзовую волну, она поняла: может, она и бездушная для них. Зато у неё наконец-то появилась душа для самой себя.