Предыдущая часть:
Но всякой дороге приходит конец. Наталья Сергеевна, выбравшая хирургию с уклоном в травматологию, наконец влюбилась. Уже заканчивала ординатуру, когда появился пациент с синими глазами, в которых можно утонуть. Новый больной по имени Роман сломал себе чуть ли не все кости, но как-то странно — ничего серьёзного. То трещина, то скол, то лёгкий перелом. Целая коллекция мелких повреждений, за которыми нужно было следить. По сути, этому любителю альпинизма не требовался стационар — мог бы лечиться дома. Но Наталья Сергеевна сделала всё, чтобы он остался под её присмотром.
Наташа прислушивалась к новым чувствам внутри себя. Когда Роману было больно, она мучилась вместе с ним. Когда он улыбался, она расцветала. Не хотела афишировать эмоции, но скрыть их уже не получалось. Коллеги начали подшучивать на утренних совещаниях.
— Романа Соколова опять не выпишем сегодня, — говорили они, посмеиваясь. — А то он унесёт с собой сердце одной из наших докторов. Что мы потом с этим делать будем? Кардиология-то в другом крыле больницы. Наталья Сергеевна туда не набегается, чтобы справиться с сердцебиением.
Не осталось тайной и для самого пациента, что лечащий врач испытывает к нему симпатию. Молодой мужчина не стал этим злоупотреблять. Сказал только.
— Наталья Сергеевна, дайте мне только поправиться, и в следующий раз мы пойдём в горы вместе, — предложил он однажды. — Помните, как пел Высоцкий: "Лучше гор могут быть только горы, на которых ещё не бывал"? Горные вершины — моя страсть. Ради них я готов потерпеть и не такие неприятности. Стану профессиональным альпинистом, дайте только время.
Со стороны Роман казался загадочным типом, как говорят, тёмной лошадкой. Но Наташа ничего такого не замечала. Её завораживали контрасты в нём. Обаяние, смешанное с таинственностью, и тот пронзительный взгляд синих глаз. На флирт с симпатичными медсёстрами — ноль реакции. Настоящий кремень. Только с Натальей беседовал подолгу, о себе распространялся мало.
При нём был лишь паспорт да сумка с бельём на смену и средствами гигиены. О своём падении рассказывал скупыми фразами. Его нашли не в горах, а на остановке междугороднего автобуса у трассы. По его словам, он добрался туда сам после срыва с не слишком высокой скалы. Сначала не осознал, насколько серьёзно пострадал — привык к нагрузкам, да и болевой порог у него высокий, не придал значения. Только когда потерял сознание от шока, понял, что дело плохо. Очнувшись, попросил прохожего вызвать "скорую".
Отказался звонить родным, сказав, что некому навестить его в больнице, — он не местный. Друзья из похода уже уехали, и беспокоить их не хотелось. Он взрослый, справится сам. Всё это не казалось Наталье подозрительным, напротив, вызывало уважение. Она бросилась помогать сама. В свободные часы готовила дома что-то вкусное и приносила ему. Купила спортивный костюм и майку, за которые он сразу вернул деньги с благодарностью.
В любую минуту заглядывала поболтать о чём угодно, чтобы он не скучал. К общему удивлению, этот пациент не торопился домой, словно его никто не ждал. Он казался Наташе таким одиноким — привлекательный, атлетичный, явно не глупый, обаятельный, но без близких. Здесь крылась какая-то несостыковка. Сергей Владимирович и Ольга Михайловна сразу поняли, что их дочь наконец встретила того самого человека.
Единственного и неповторимого. Наталья спешила на работу с лёгкостью, вся сияла изнутри. Роман, похоже, ничем её не обманывал. Его забота не походила на откровенное ухаживание, но он упорно отодвигал момент, когда его уже можно было отправить домой. Наталья замечала, что мужчина нарочно преувеличивает жалобы на новые недомогания и дискомфорт. Опыт в больнице уже научил её различать, где настоящая проблема, а где просто симуляция, но влюблённость так ослепляла её, что она игнорировала все сигналы, приписывая поведение Романа желанию подольше побыть рядом с ней.
Однажды Наталья Сергеевна застала своего пациента в глубокой тоске. Он долго отмахивался и не хотел делиться причиной своего хмурого настроения, но в итоге сдался.
— Наташа, мне неловко в этом признаваться, особенно тебе, но меня подставили, — начал он, опустив взгляд на простыню. — Пока я здесь отлёживаюсь, я потерял и крышу над головой, и все средства к существованию. Мы снимали квартиру вдвоём с одним знакомым в другом городе. Друзья написали, что он свалил неизвестно куда, а жильё уже занято новыми людьми. Мой поход в горы стал вроде как прощальным акцентом в отпуске, который я заработал. Перед тем я уволился и планировал поискать что-то свежее в другом месте. Я же рассказывал, что веду тренировки в секциях по выживанию в сложных условиях. Тот город мне наскучил, и после отдыха я хотел сменить обстановку. Но никому об этом не говорил. Мой сосед по квартире — у нас были отдельные комнаты — мог догадаться, что у меня есть кое-какие накопления. Я думаю, когда я травмировался, он воспользовался моментом и прикарманил мои деньги, прежде чем исчезнуть.
Наташа подскочила к его койке, не в силах сдержать порыв.
— Роман, хватит уже держаться за эти формальности, как врач и пациент, — произнесла она, беря его за руку. — Давай перейдём на "ты" и перестанем говорить друг другу "вы". Я прямо сегодня поговорю с родителями. У нас большой дом, ты нас совсем не стеснишь. Скоро тебя выпишут, и ты поедешь со мной.
Мужчина улыбнулся смущённо, но с теплотой в глазах.
— У меня сердце чуть не выскочило, Наташа, когда я думал, как признаться в своих чувствах, — ответил он, сжимая её пальцы в ответ.
Он помолчал секунду, словно собираясь с духом, и продолжил:
— Я специально тянул с выпиской, чтобы просто побыть с тобой подольше. Влюбился с первого взгляда, как какой-то зелёный пацан. Но как об этом сказать? Это могло бы тебя сбить, помешать в работе. Я не могу принять твоё предложение, хотя и очень благодарен за такую доброту. Просто счастлив, что на меня обратила внимание такая удивительная женщина, как ты.
Наталья провела ладонью по его руке.
— У меня характер не сахар, Роман, — возразила она, садясь на край постели. — Я упрямая, как ослица, если вбила что-то в голову. Завтра мы уедем отсюда вместе, и ничто меня не остановит.
Родители Натальи приняли Романа Соколова как своего. Они доверяли выбору дочери и не хотели мешать её радости. Мужчина вёл себя идеально. Ольга Михайловна даже подшучивала, что приятель дочери напоминает ухоженного джентльмена из Англии, который случайно заглянул в их провинциальный город. Уже через неделю она устроила Романа в частную клинику, где зажиточные люди занимались здоровым образом жизни. Он оказался терпеливым инструктором, который творил настоящие перемены с теми, кто всерьёз хотел похудеть через упражнения. Получив первый заработок, он принёс Наталье всю сумму до копейки.
— Вот, теперь я могу пригласить свою даму сердца в любое приличное место, — сказал он, протягивая деньги. — Поговори с родителями, пожалуйста. Какую долю я мог бы вносить в общий котёл? Я и так какое-то время жил за их счёт.
В тот же вечер Сергей Владимирович отвёл Романа в сторону для серьёзного разговора о планах на будущее, аккуратно спросив о намерениях по отношению к дочери. Наташа и Роман жили в доме родителей Натальи, но как бы отдельно, не сливаясь в повседневности, словно мужчина был здесь почётным гостем. Утром они расходились по работам, вечером могли выбраться куда-то вдвоём, но потом каждый уходил в свою комнату. Сергею нравилось такое уважительное отношение Романа к их дочери. Поэтому, когда гость сделал Наташе предложение руки и сердца, Сергей Владимирович и Ольга Михайловна дали полное согласие.
Свадьба вышла не слишком помпезной, но трогательной и уютной. Наталья парила от счастья. Роман был галантен и внимателен, обращался с невестой как с самым ценным, что у него есть. Они остались жить в доме родителей, который был таким просторным, что жильцы могли заниматься своими делами и пересекаться только за едой. После церемонии Наташа и Роман ненадолго укатили к морю. Медовый месяц получился полным романтики. Наталья Сергеевна ещё крепче убедилась: она не зря ждала до тридцати с хвостиком. Роман стоил того, чтобы дожидаться его хоть вечность.
Дениска Морковкин, который предпочитал отзываться на кличку Морковка, кипел от злости и досады. Ну что за несправедливость? Роман там жирует, как в сказке. Благо, что его прозвище Сок. Женился, нежится в богатом доме, красотка его обхаживает, а он, Денис, слоняется по выставке раритетов. Денис отвлёкся от тяжёлых мыслей и прислушался к гиду, ведущему группу по музею.
В тот миг речь шла об усадьбе, которая сыграла роль в пребывании Наполеона в России. Он не вдавался в детали, уловил лишь суть. Войска этого самонадеянного француза, мнившего себя непобедимым, расположились в одном поместье во время войны 1812 года. Сорвались с места в спешке, оставив важные для командира вещи. Среди них пара подсвечников, которые Наполеон Бонапарт всегда таскал с собой. Гид показывала посетителям картину какого-то неизвестного художника, где знаменитый император стоял у карты сражений. Пространство освещало пламя свечи, а на столе полководца красовался один из тех подсвечников.
Эта пара подсвечников была дорога Наполеону ещё и потому, что связана с редкими встречами с любимой Жозефиной. Они познакомились, когда ему было двадцать шесть, а ей тридцать два. За плечами у обоих были другие связи и опыт. Но эта женщина с Мартиники, несущая аромат тропиков, так быстро завоевала сердце молодого Бонапарта, что их взаимная привязанность не оставила шансов на разлуку. Морковка поймал себя на том, что заслушался рассказом экскурсовода, но не уловил главного. Правда ли, что эта пара подсвечников принесёт счастье тем, кто соберёт их вместе? Хотя, может, об этом и не упоминали.
Сам он в такие сказки не верил, но босс в их криминальной среде пообещал за этот дуэт такую плату, которая могла обеспечить их с Романом на солидный кусок жизни. Дорога к подсвечникам вышла тернистой. Парочку разлучили давным-давно, и шеф выложил кучу денег, чтобы выследить их. Уже завладел одним и послал Романа с Денисом за вторым. Дениска Морковкин знал все детали об этих проклятых подсвечниках Наполеона и Жозефины наизусть.
По словам экспертов, Бонапарт держал их как талисман. Никогда не оставлял надолго. Изделия сделал французский ювелир, работавший при дворе Людовика XVI. Высокохудожественные вещи из золочёной бронзы, с растительными мотивами, выглядели как настоящее произведение искусства и имели большую ценность как работа мастера по бронзе. Только оценить их антикварную суть специалисты смогли спустя два века, да и то случайно.
Жизнь подсвечников Наполеона вышла насыщенной. Русские войска, занявшие усадьбу, в ценностях не разбирались. Потемневшие от использования, залитые воском предметы сразу пустили в дело по назначению. Гусары не стали тащить тяжёлую бронзу. Оставили в имении. Прошли годы, десятилетия. У поместья менялись владельцы. Один пьющий помещик даже забивал одним подсвечником гвозди, не найдя ничего потяжелее под рукой.
Позже пару разлучили. Один уехал с хозяином в город, где его следы потерялись на годы. Второй остался в деревне. Пережил мировые войны, революцию и коллективизацию. После всех потрясений этот "сельский" подсвечник дожил до наших дней. Его не признали ценностью, хотя один умелец почистил и придал вид. Стоял спокойно в здании администрации, на подоконнике, без претензий. Никто не догадывался о связи с Наполеоном, пока криминальный босс не купил его почти даром. Убедил местного главу, что вещь из семейного наследия. Был так убедителен, что получил без проблем.
Путь второго подсвечника вышел запутаннее. В городе он переходил из рук в руки, но ценность не осознавали. Его тоже почистили, бронза заблестела, но относились спокойно. После войны осел в доме профессора и жил там. Тот не знал о наполеоновской истории, и подсвечник стоял бы на камине дальше, как семейная реликвия. Но внучка профессора увидела его.
Продолжение :