Знаете, как в кино показывают предательство? Громкая музыка, хлопающая дверь, крики. Враньё в реальной жизни работает иначе. Оно тихое. Оно выглядит как ежедневный ритуал: «Привет, как день?» — «Да нормально, устала». А потом оказывается, что «нормально» длилось полгода.
Меня зовут Антон. И моя история рухнула не из-за крика. Она рассыпалась из-за одной фразы, которую я услышал, сам того не желая.
— Спасибо, Дим, за перевод. До завтра.
Это был её голос. Уверенный, тёплый, даже интимный. Она стояла на балконе нашей с ней квартиры, думая, что я в душе. Вода уже не шумела. Я просто замер, вытирая волосы полотенцем, и слушал. «Дим». Кто такой Дим? И что за «перевод»?
Я вышел в комнату, делая вид, что только что натянул футболку.
— Лика, кто звонил?
Она вздрогнула, сунув телефон в карман домашних штанов.
— А? Да так… Подруга. Спросила рецепт того пирога.
Вот с этого «пирога» всё и покатилось под откос. Потому что я не инженер-строитель даром. Если вижу трещину — мне надо докопаться до фундамента. И фундамент нашего брака внезапно выглядел зыбким.
Занавес открылся не на балконе. Он приподнялся днём раньше из-за её проклятого ноутбука.
Это была среда. Я взял выходной — голова раскалывалась. Лика, как всегда, ушла «на работу». Её серый макбук валялся на диване. Я хотел передвинуть его, чтобы лечь, и коснулся тачпада. Экран вспыхнул. На рабочем столе — открытое окно банковского приложения. Не нашего банка. Какого-то цифрового. Я уже отвёл взгляд — не моё дело. Но цифры всё-таки мелькнули. Входящий перевод. 95 000 рублей. От «Д.С. Фёдоров».
Девяносто пять тысяч. Сумма, которую она полгода назад назвала «нереальной» для вложения в нашу поездку. Я нахмурился. Бизнес-подарок? Премия? Почему она молчит?
Я закрыл крышку. Но в голове что-то засело. Крючок.
Вечером я спросил как бы невзначай:
— Кстати, как там дела с премиями у вас? Говорили же, что квартальные будут.
— А? — она помешивала пасту на сковороде. — Да всё в подвешенном состоянии. Бухгалтерия тормозит. Вряд ли что-то будет.
Ложь. Холодная и чёткая. Она даже не покраснела. В тот момент я почувствовал не боль, а азарт. Как будто мне дали чертеж с заведомо ложными размерами, и я должен найти, где ошибка.
Настоящее расследование началось спустя неделю. Я не рылся в телефоне. Я нашёл счёт-фактуру. В ящике комода, где она хранила старые открытки. Складская квитанция на аренду бокса. Оформлена на её имя. Адрес — складской комплекс на окраине. Дата начала аренды — пять месяцев назад. Как раз через неделю после её «увольнения по собственному», которое я, конечно, давно раскопал в её почте.
Я сел в машину и поехал по адресу. Просто посмотреть. Это был типичный ангар, разделённый на клетушки. У ворот — домофон. Я уже собрался уходить, когда увидел её. Вернее, сначала увидел чужую чёрную иномарку. Пассажирская дверь открылась, и вышла Лика. Она смеялась. Потом вышел водитель — мужчина лет сорока пяти, в дорогой, но не кричащей куртке. Он обнял её за плечи, подвёл к металлическим воротам одной из ячеек. Она что-то сказала, он улыбнулся и провёл рукой по её волосам. Не как любовник. Как… собственник.
Я не стал ждать, когда они откроют бокс. Мне уже всё стало ясно. Ярко, отвратительно ясно.
Дорога домой стёрлась из памяти. Помню, что купил бутылку виски. Сидел на кухне и ждал. Нужен был план. Не эмоции. План.
Она вернулась одна, в девять, с двумя пакетами из супермаркета.
— О, ты уже дома! — её голос звучал неестественно бодро.
— Да. А ты как? — я не отрывал взгляда от стакана.
— Ну знаешь, этот вечный круговорот. Отчёты, закупки. С ума сойти. Я устала как собака.
— Интересно, — я отхлебнул виски. Оно горело. — А у тебя там, на работе, Дима есть какой-нибудь?
Тишина. Абсолютная. Я поднял на неё глаза. Она стояла, сжимая ручки пакетов так, что пальцы побелели. В её глазах было не удивление. Был расчёт. Мозг лихорадочно перебирал варианты оправданий.
— Какой ещё Дима?
— Ну, тот, который тебе сегодня деньги переводил. Девяносто пять тысяч. Или он вчера переводил? Или позавчера? Или он платит ежемесячно? За аренду бокса, например.
Пакеты с грохотом упали на пол. Из одного выкатилась банка с оливками.
— Ты… ты следил за мной?
— Нет, — честно ответил я. — Я просто проверял смету. А ты, выходит, вела двойную бухгалтерию. Одна — для нашего общего дома. Другая — для… него. Дмитрия Сергеевича Фёдорова, если я правильно гуглил. Фитнес-клубы, жена, дети. Солидно.
Она не расплакалась. Она облокотилась о стену, и её словно выключили. Вся энергия, вся ложная бодрость ушли.
— Что ты хочешь, Антон?
— Правды. Хоть какой-то. Хоть сейчас. Хоть кусок.
Она медленно сползла по стене на пол, рядом с разбитой банкой. Говорила монотонно, глядя в пространство перед собой.
— Я уволилась. Потому что не могла больше. Потому что с утра до ночи эти цифры, эти поставщики… Я познакомилась с ним на какой-то конференции. Он сказал, что поможет. Сначала просто советом. Потом… Потом деньгами. Говорил, я слишком хороша для этой конторы. Что я могу больше. Я не знала, что делать. Ты всё строишь, у тебя планы на пять лет вперёд, а я… я просто хотела перестать просыпаться с мыслью о работе.
Я слушал этот поток самооправданий. В голове крутилась одна мысль: «А я?» Я был частью её «плана на пять лет вперёд». Удобной, предсказуемой частью. Фоном.
— И как долго ты собиралась играть в эту игру? Пока мы не выплатим ипотеку? А потом — «Извини, Антон, я встретила другого, он понимает меня»?
— Не знаю, — прошептала она. — Я просто плыла по течению.
Вот так. Не коварный план. Не великая любовь. Просто «плыла по течению». А я был берегом, о который удобно было опереться.
Дальше был не скандал. Был холодный, технический разговор. Как разделить неработающий актив.
— Завтра, — сказал я. — Мы идём к нотариусу. Ты отказываешься от доли в квартире. В обмен я не отправляю твоему Диме и его милой жене полное досье с выписками, фото его машины у нашего дома и квитанцией из клиники. Твоя репутация любовницы и его репутация примерного семьянина сольются в одну грязную лужу. Выбирай.
Она выбрала молчание и быстрые сборы. Подписала всё, что было нужно. Когда она уезжала на такси с одним чемоданом, я спросил её в последний раз:
— Скажи честно. Хотя бы раз за эти полгода тебе было стыдно? Хотя бы перед самим собой?
Она посмотрела на меня пустыми глазами.
— Стыдно было каждый день, Антон. Но это не останавливало.
Это была самая честная фраза за все шесть месяцев.
Прошло время. Я продал ту квартиру. Слишком много в ней было теней. Иногда ловлю себя на странном: я дотошно проверяю сметы, акты, отчёты. И как-то само собой это перетекло в личную жизнь. Теперь я доверяю только тому, что могу проверить. Это не здорОво, я знаю. Но это безопасно.
История не про то, что нужно проверять телефоны. Она про другое. Про то, что иногда человек рядом с тобой может тихо, день за днём, перестать быть твоим союзником. И превратиться в молчаливого оппонента, который играет в другую игру на общем поле. А ты даже не видишь, что игра началась.
Вот и всё. Без моралей. Просто факты, как они есть.
А у вас бывало чувство, что вы живёте в параллельной реальности с самым близким человеком? Не обман даже, а просто тихое расхождение курсов, когда уже поздно что-то менять?