Я стояла у окна больничной палаты и смотрела на дождь. Капли стекали по стеклу, сливаясь в тонкие ручейки, и я думала о том, как быстро всё изменилось. Ещё полгода назад Максим был душой компании, успешным бизнесменом, у которого всегда было полно друзей и приглашений на мероприятия. А сейчас он лежал на больничной кровати, худой, бледный, и рядом не было никого, кроме меня.
— Света, — позвал он хриплым голосом. — Принесла воды?
Я повернулась и подошла к нему с бутылкой.
— Вот, держи. Только пей медленно.
Он кивнул и сделал несколько глотков. Руки дрожали, и я помогла ему удержать бутылку.
— Спасибо. Ты единственная, кто...
— Тише, — я перебила его. — Не трать силы на разговоры. Отдыхай.
Но он упрямо покачал головой.
— Нет, я должен сказать. Все ушли. Даже Антон. Я думал, он друг. Тридцать лет дружбы, а он исчез, как только узнал диагноз.
Я села на стул рядом с кроватью и взяла его за руку. Она была холодной и тонкой.
— Забудь про них. Сейчас важно только одно — выздороветь.
— А ты почему осталась? — он посмотрел на меня своими запавшими глазами. — Ты же ушла от меня. Я думал, ты меня ненавидишь.
Я отвернулась. Да, я ушла. После того, как узнала, что он встречается с моей коллегой. После того, как он выбрал её, не меня. Это было восемь месяцев назад, и боль до сих пор не прошла.
— Не ненавижу, — тихо сказала я. — Просто не смогла остаться.
— И всё равно пришла, когда я заболел. Почему?
Я пожала плечами.
— Не знаю. Наверное, потому что не могу бросить человека в беде. Даже если этот человек причинил мне боль.
Максим закрыл глаза, и по его щеке скатилась слеза.
— Прости меня. Я был идиотом.
— Был, — я не стала спорить.
— Она ушла, когда узнала про болезнь. Сказала, что не готова к таким испытаниям. Даже в больницу ни разу не пришла.
— Знаю.
— Откуда?
— Она мне звонила. Жаловалась, что ты изменился, стал нервным и замкнутым. Я сказала ей правду. Она повесила трубку и больше не выходила на связь.
Максим горько усмехнулся.
— Значит, ты знала, что она меня бросила?
— Да.
— И всё равно пришла?
— Пришла.
Он открыл глаза и посмотрел на меня долгим взглядом.
— Я не заслужил твоей доброты.
— Нет, не заслужил, — я встала. — Врач сказал, что скоро придёт делать укол. Попробуй поспать.
Я вышла в коридор и прислонилась к стене. Внутри всё сжималось от жалости и злости одновременно. Жалко было смотреть, как человек, который ещё недавно был полон жизни, медленно угасает. А злость была на него, на неё, на всех тех, кто окружал его раньше и исчез, как дым, когда стало трудно.
— Вы родственница? — подошла медсестра с папкой.
— Нет. Просто знакомая.
— А где родственники? Нужно подписать документы на операцию.
— Мать живёт в другом городе. Она в возрасте, не может приехать. Отец умер давно. Братьев и сестёр нет.
— Понятно. А друзья?
Я промолчала. Медсестра вздохнула.
— Странно. Такой молодой мужчина, а совсем один. Хорошо, что вы рядом.
Она ушла, а я осталась стоять в коридоре. Телефон завибрировал. Сообщение от подруги Оли.
«Ну как он? Ты там до сих пор?»
Я ответила коротко.
«Да. Операция завтра».
«Света, ты с ума сошла. Зачем тебе это? Он тебя предал, забыла?»
«Не забыла. Но не могу его бросить».
«Можешь. Просто не хочешь. Ты всё ещё его любишь».
Я не ответила, потому что не знала, что сказать. Любила ли я его? Наверное, да. Иначе не сидела бы здесь каждый день, не возила бы ему еду из дома, не разговаривала бы с врачами, выясняя все детали лечения.
Вечером я снова зашла в палату. Максим не спал. Смотрел в потолок, и было видно, что думает о чём-то тяжёлом.
— Не спится? — я села на своё место у кровати.
— Боюсь, — признался он. — Завтра операция, а я боюсь, что не проснусь.
— Проснёшься. Врач хороший. Говорит, что шансы большие.
— А если нет?
— Тогда всё равно ничего не изменится. Но ты проснёшься. Обязательно.
Он повернул голову и посмотрел на меня.
— Света, если что-то случится... ты не жалей, что потратила на меня столько времени. Найдёшь хорошего человека, который будет тебя ценить.
— Заткнись, — я сказала резко. — Не говори глупости. Ничего с тобой не случится.
— Но если...
— Нет никаких «если». Ты будешь жить. Будешь ходить, работать, радоваться жизни. И может быть, станешь лучше. Станешь человеком, который умеет ценить тех, кто рядом.
Максим отвёл взгляд.
— Я уже понял свою ошибку. Слишком поздно, но понял.
— Вот и хорошо.
Операция была долгой. Я просидела в коридоре шесть часов. Пила кофе из автомата, листала телефон, пыталась читать, но буквы расплывались перед глазами. Оля звонила три раза, спрашивала, как дела. Я отвечала односложно, потому что не могла говорить.
Наконец дверь операционной открылась, и вышел врач. Он выглядел усталым, но удовлетворённым.
— Операция прошла успешно. Он в реанимации, но всё стабильно. Через сутки переведём в палату.
Я выдохнула и почувствовала, как подкосились ноги. Врач придержал меня за локоть.
— Вы в порядке?
— Да. Спасибо вам.
— Идите домой, отдохните. Ему сейчас всё равно нельзя к нему.
Я кивнула и вышла из больницы. На улице стемнело. Я села в машину и положила голову на руль. Слёзы сами полились из глаз. От облегчения, от усталости, от всего сразу.
Максима перевели в палату на следующий день. Он был бледный, слабый, но живой. Улыбнулся, когда увидел меня.
— Ты пришла.
— Конечно, пришла. Как ты?
— Болит. Но врач сказал, что всё хорошо. Что опухоль удалили полностью.
— Вот и отлично. Теперь главное восстанавливаться.
Я села рядом и достала из сумки контейнер с супом.
— Принесла тебе куриный бульон. Врач разрешил жидкую пищу.
— Ты сама готовила?
— Сама. Ешь, пока тёплый.
Он медленно ел, а я смотрела в окно. Погода наладилась, выглянуло солнце.
— Света, — позвал он.
— Что?
— Когда меня выпишут... ты будешь приходить?
Я повернулась к нему.
— Зачем?
— Просто хочу видеть тебя. Хочу, чтобы ты была рядом.
— Максим, не надо.
— Почему?
— Потому что всё кончено. Между нами ничего нет.
— Но может быть?
Я покачала головой.
— Нет. Не может.
Он опустил ложку.
— Я изменился. Клянусь, я больше никогда...
— Это неважно, — я перебила его. — Важно то, что я не могу тебе доверять. Ты выбрал другую, когда мне было плохо. Когда я нуждалась в поддержке после смерти отца, ты был с ней. Помнишь?
Максим побледнел ещё больше.
— Я... я не знал, что тебе так плохо.
— Не знал, потому что не интересовался. Ты был занят новыми отношениями. А я была одна. И справилась сама.
— Прости меня, пожалуйста. Я был эгоистом.
— Был. Но это не меняет ничего.
Он взял меня за руку.
— Дай мне шанс. Один шанс. Я докажу, что изменился.
Я освободила руку.
— У тебя был шанс. Ты его потратил. А я больше не хочу рисковать.
— Света...
— Хватит. Я здесь, потому что не могу бросить больного человека. Но это не значит, что я готова вернуться. Ты понимаешь?
Он медленно кивнул. В глазах стояли слёзы.
— Понимаю.
Я встала.
— Мне пора. Завтра приду, принесу обед.
— Спасибо. За всё.
Выйдя из больницы, я почувствовала странное облегчение. Наконец-то я сказала ему правду. Наконец-то освободилась от иллюзий.
Максима выписали через две недели. Я приехала за ним, помогла собрать вещи, довезла до дома. Он жил в большой квартире, которая казалась пустой и холодной.
— Справишься сам? — спросила я на пороге.
— Да. Спасибо, что привезла.
Я кивнула и развернулась, чтобы уйти, но он остановил меня.
— Света, подожди. Я хочу сказать кое-что.
— Говори.
— Я понял, что был неправ. Понял, что потерял самое важное в жизни. И я буду жить с этим. Но знай, что я всегда буду помнить, как ты была рядом, когда все остальные ушли. Это многого стоит.
— Я рада, что ты это понял, — сказала я спокойно. — Может быть, это сделает тебя лучше. Может быть, ты станешь человеком, который не предаёт тех, кто его любит. Но со мной это уже неважно.
— Почему?
— Потому что я больше тебя не люблю. Чувства умерли, когда ты выбрал её. Я осталась рядом из жалости и из чувства долга. Но не из любви.
Максим побледнел.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. И знаешь, что самое обидное? Ты понял свою ошибку, только когда остался один. Только когда тебя бросили все, включая ту, ради которой ты меня предал. Ты не ценил меня, когда мог. А теперь поздно.
— Неужели нет никакого шанса?
Я покачала головой.
— Нет. Шанс был. Ты его упустил. Будь здоров, Максим. Желаю тебе выздоровления и счастья. Но без меня.
Я вышла из квартиры, закрыв за собой дверь. Он звал меня, но я не обернулась. Спустилась по лестнице, села в машину и уехала. И впервые за долгое время почувствовала, что наконец-то свободна.
Дома я приняла душ, заварила чай и села у окна. Телефон лежал рядом, и я смотрела на него. Максим прислал несколько сообщений. Умолял простить, просил встретиться, обещал всё исправить.
Я заблокировала его номер.
Оля позвонила вечером.
— Ну что, освободилась наконец?
— Да. Всё кончено.
— И как ты?
— Хорошо. Правда, хорошо.
— Не жалеешь?
— Нет. Я сделала всё, что могла. Помогла ему выжить. Но это не значит, что я должна быть с ним. Он получил второй шанс на жизнь. Пусть использует его правильно. Но без меня.
— Молодец. Я горжусь тобой.
Я улыбнулась и отключилась. Открыла окно и вдохнула свежий воздух. Впереди была новая жизнь. Моя жизнь. Без прошлого, без боли, без человека, который не умел ценить.
А через месяц я встретила Игоря. Доброго, внимательного, который с первого дня относился ко мне, как к самой важной женщине в мире. И я подумала, что иногда нужно отпустить прошлое, чтобы впустить будущее.
Максим звонил ещё несколько раз со скрытых номеров. Просил поговорить, объясниться, начать заново. Я вежливо отказывала. Потом звонки прекратились.
Оля сказала, что видела его в городе. Он выглядел здоровым, восстановился после операции. Рядом была какая-то женщина. Я пожала плечами. Меня это больше не трогало.
Прошлое осталось в прошлом. А у меня была своя дорога. И я шла по ней с высоко поднятой головой, зная, что сделала правильный выбор. Я помогла человеку выжить, но не обязана была отдавать ему свою жизнь. И сказав «поздно», я освободила не только его, но и себя.