В истории человечества есть имена, которые звучат подобно удару клинка о щит — звонко, мощно и сквозь века. Одно из таких имен — Салах-ад-Дин. Для Европы он стал Саладином, благородным врагом, чье имя произносили с таким же уважением, как имена собственных королей. Для Востока он — аль-Насир Салах ад-Дин Юсуф ибн Айюб, «Честь веры», объединитель земель и освободитель Иерусалима.
Его жизнь пришлась на эпоху, когда Средиземноморье кипело от столкновения двух цивилизаций. Это было время, когда религиозный пыл смешивался с жаждой наживы, а рыцарские обеты соседствовали с циничным предательством. Но именно в этом хаосе, среди песка и лязга стали, взошла звезда правителя, который доказал, что милосердие может быть оружием куда более сильным, чем дамасский клинок.
Сын Курдистана, воспитанник Дамаска
История будущего султана началась в 1138 году в Тикрите, городе на берегу Тигра, в современном Ираке. По иронии судьбы, именно в ту ночь, когда в семье курдского военачальника Наджм ад-Дина Айюба родился сын Юсуф, семья была вынуждена покинуть город. Изгнание стало первым шагом в долгом пути клана Айюбидов к вершинам власти.
Юсуф не был похож на типичного героя эпоса. В юности он, казалось, больше тяготел к тишине библиотек и беседам с богословами, чем к шуму военного лагеря. Дамаск, где прошла его молодость, был жемчужиной исламского мира, центром науки и культуры. Здесь юноша впитывал знания о религии, праве и поэзии, формируя тот внутренний стержень, который позже позволит ему оставаться спокойным и рассудительным в самых жарких схватках.
Однако судьба распорядилась иначе. Его дядя, Ширкух, был одним из лучших полководцев сирийского правителя Нур ад-Дина, человека, посвятившего жизнь борьбе с франками (так на Востоке называли всех крестоносцев). Именно дядя увлек племянника на стезю войны, хотя сам Салах-ад-Дин позже признавался, что поначалу отправился в поход в Египет «с такой неохотой, словно шел на собственную погибель».
Египетский гамбит
Египет середины XII века был лакомым куском. Богатейшая страна Нила, житница региона, находилась в состоянии упадка под властью слабеющей династии Фатимидов. За контроль над Каиром боролись и сирийцы, и иерусалимские короли. Тот, кто владел Египтом, владел ключами к господству на Ближнем Востоке.
В 1169 году, после смерти дяди, Салах-ад-Дин оказался в удивительном положении. В тридцать один год он стал визирем Египта — суннитский командир в шиитском государстве, вассал сирийского эмира и номинальный слуга фатимидского халифа. Многие считали его временной фигурой, компромиссом, который легко убрать. Они ошибались. За мягкой улыбкой и учтивыми манерами скрывалась стальная воля.
Салах-ад-Дин действовал осторожно, но неумолимо. Он укрепил армию, заменив ненадежные суданские отряды верными курдскими и тюркскими частями, и наладил экономику. Когда в 1171 году последний фатимидский халиф скончался, Салах-ад-Дин без лишнего шума вернул Египет в лоно суннитского ислама, приказав читать проповеди с упоминанием багдадского халифа Аббасидов. Переворот прошел настолько бескровно, что, как говорили современники, «ни одна овца не заблеяла».
Так родилась империя Айюбидов. Но амбиции Салах-ад-Дина простирались дальше нильских берегов. Он понимал: чтобы изгнать крестоносцев, исламский мир должен стать единым кулаком.
Кольцо сжимается
Следующее десятилетие прошло в бесконечных походах. После смерти своего сюзерена Нур ад-Дина Салах-ад-Дин начал методично собирать под своей рукой земли Сирии и Месопотамии. Дамаск, Алеппо, Мосул — один за другим ключевые города открывали ему ворота, иногда под угрозой силы, но чаще — признавая в нем лидера, способного защитить веру и народ.
К середине 1180-х годов геополитическая карта региона изменилась до неузнаваемости. Если раньше государства крестоносцев — Иерусалимское королевство, графство Триполи, княжество Антиохия — были клином, вбитым в тело раздробленного мусульманского мира, то теперь они оказались в кольце. Владения Салах-ад-Дина окружали их с юга, востока и севера.
Султан готовился к священной войне. Он реформировал армию, делая ставку на мобильную конницу и лучников, способных осыпать тяжеловооруженных рыцарей градом стрел, не вступая в ближний бой до нужного момента. Он построил мощный флот, чтобы оспорить господство итальянских республик на море. Час решающей битвы приближался.
Рога Хаттина: пламя и жажда
Поводом для войны стала дерзость Рено де Шатильона, правителя Трансиордании. Этот рыцарь-разбойник не признавал ни перемирий, ни законов чести. Он грабил торговые караваны и даже угрожал походом на священные города Мекку и Медину. Чаша терпения султана переполнилась, когда Рено напал на очередной караван, пленив сестру самого Салах-ад-Дина.
Летом 1187 года огромная армия мусульман вторглась в Палестину. Король Иерусалима Ги де Лузиньян, подстрекаемый агрессивными баронами и тамплиерами, совершил роковую ошибку: он вывел войско навстречу врагу, оставив надежные крепости и источники воды.
Битва при Хаттине 4 июля 1187 года стала катастрофой для латинян. Салах-ад-Дин выбрал место и время идеально. Крестоносцы, измученные долгим переходом под палящим июльским солнцем, оказались в ловушке на безводном плато у подножия холмов, известных как Рога Хаттина. Мусульмане не давали им покоя ни днем, ни ночью, осыпая стрелами и поджигая сухую траву. Дым, жара и жажда стали главными союзниками султана.
К исходу дня цвет франкского рыцарства был разгромлен. Король Ги, магистры орденов и сам Рено де Шатильон попали в плен. В шатре победителя разыгралась знаменитая сцена: Салах-ад-Дин подал кубок с ледяной водой изнемогающему от жажды королю Ги. Когда тот передал кубок Рено, султан заметил: «Ты дал ему пить, не я», — давая понять, что на вероломного барона законы гостеприимства не распространяются. Путь Рено завершился в тот же день, но король и большинство знатных пленников были пощажены.
В этом сражении была захвачена и главная святыня крестоносцев — Животворящий Крест Господень, который они брали с собой в бой как талисман. Для христианского мира это был удар страшнее потери любой крепости.
Возвращение аль-Кудса
Путь на Иерусалим был открыт. Города падали к ногам победителя, как перезрелые плоды: Акра, Яффа, Бейрут, Аскалон. В сентябре 1187 года войска Салах-ад-Дина осадили Святой город.
Обороной руководил Балиан д’Ибелин — рыцарь, который случайно оказался в городе и которого жители умоляли возглавить их. Штурм длился недолго. Стены, подточенные саперами, рухнули, и защитники поняли, что надежды нет. Город готовился к худшему, памятуя о событиях 1099 года.
Почти за столетие до этого, когда рыцари Первого крестового похода захватили Иерусалим, улицы города стали сценой страшной трагедии. Хроники бесстрастно сообщают, что пролилось море крови, а население — мусульмане и иудеи — погибло почти полностью. Теперь христиане ждали ответного удара.
Но Салах-ад-Дин показал миру иной пример. Когда город капитулировал 2 октября, в день, когда мусульмане праздновали вознесение Пророка Мухаммеда, расправы не последовало. Султан согласился отпустить жителей за выкуп. Те, кто мог заплатить, уходили свободными. За тысячи бедняков, у которых не было денег, выкуп внес сам султан и его брат аль-Адиль.
Церковь Гроба Господня осталась нетронутой и была передана православным христианам. С креста на Куполе Скалы был снят золотой крест, и над городом вновь зазвучал азан. Это было триумфальное, но гуманное завоевание, которое навсегда закрепило за Салах-ад-Дином репутацию «рыцаря ислама».
Гнев Запада: третий крестовый поход
Падение Иерусалима вызвало в Европе шок. Папа римский, говорят, ушел из жизни от горя, услышав эту весть. Монархи Запада, забыв о своих распрях, приняли крест. Так начался Третий крестовый поход — «поход королей».
Это была, пожалуй, самая звездная война Средневековья. Против Салах-ад-Дина выступили три мощнейших государя Европы: император Священной Римской империи Фридрих Барбаросса, король Франции Филипп Август и король Англии Ричард I, прозванный Львиным Сердцем.
Судьба благоволила мусульманам в начале: старый и опытный Барбаросса погиб, утонув в реке в Малой Азии, и его огромная германская армия рассеялась, так и не дойдя до Палестины. Но с прибытием Ричарда и Филиппа под стены Акры ситуация изменилась.
Осада Акры длилась два года и стала одним из самых изнурительных противостояний той эпохи. Это была война нервов и ресурсов. Город пал в 1191 году, и вскоре Филипп Август, сославшись на болезнь (а на деле — чтобы плести интриги дома), отбыл во Францию. Салах-ад-Дин остался один на один с Ричардом.
Лев и Орел: дуэль джентльменов
Противостояние Ричарда Львиное Сердце и Салах-ад-Дина обросло таким количеством легенд, что порой трудно отделить правду от вымысла. Они никогда не встречались лично, но их заочное общение стало эталоном рыцарского уважения к врагу.
Ричард был воином невероятной личной храбрости и блестящим тактиком. В битве при Арсуфе (сентябрь 1191 года) он сумел навязать Салах-ад-Дину свой сценарий. Построив рыцарей в плотный строй, прикрытый пехотой, он выдержал бесконечные наскоки легкой мусульманской конницы и в нужный момент нанес сокрушительный таранный удар. Это было первое серьезное поражение султана в открытом поле.
Однако война зашла в тупик. Ричард выигрывал битвы, но не мог выиграть войну. Его армия таяла, а ресурсы Салах-ад-Дина, владевшего огромными территориями, казались неисчерпаемыми. Султан применял тактику выжженной земли, уничтожая колодцы и посевы на пути крестоносцев к Иерусалиму.
В этих условиях между противниками завязалась своеобразная переписка. Когда Ричард заболел лихорадкой, Салах-ад-Дин присылал ему свежие фрукты и снег с вершин горы Хермон. Когда в битве под Ричардом погиб конь, султан, по легенде, послал ему двух арабских скакунов, сказав, что такой великий воин не должен сражаться пешим.
Эти жесты были не просто проявлением благородства, но и тонкой дипломатией. Салах-ад-Дин понимал, что Ричард — единственный, кто удерживает армию крестоносцев вместе. Уважая его силу, он одновременно искал пути к миру.
Мир, равный победе
К 1192 году обе стороны были истощены. Ричард дважды подходил к Иерусалиму, но так и не решился на штурм, понимая, что даже если возьмет город, удержать его не сможет. Из Англии приходили тревожные вести: брат принц Джон узурпировал власть. Королю нужно было срочно возвращаться.
В сентябре 1192 года был заключен мир в Рамле. Условия договора были компромиссом, но стратегически победа осталась за Салах-ад-Дином. Крестоносцы сохранили за собой узкую полоску побережья от Тира до Яффы. Иерусалим остался под властью мусульман, но султан гарантировал христианским паломникам свободный и безопасный доступ к святыням.
Ричард отплыл домой, так и не войдя в Иерусалим. Он не хотел видеть город, который не смог освободить. Салах-ад-Дин же остался полновластным хозяином региона. Он защитил исламский мир от величайшей угрозы со времен Первого крестового похода.
Уход героя
После заключения мира Салах-ад-Дин вернулся в свой любимый Дамаск. Долгие годы жизни в седле, постоянное напряжение и болезни подорвали его здоровье. Всего через несколько месяцев после отъезда Ричарда, в марте 1193 года, великий султан скончался от желтой лихорадки. Ему было 55 лет.
Когда его наследники открыли личную сокровищницу правителя огромной империи, простиравшейся от Нила до Тигра, они были поражены. Там не нашли ни золота, ни драгоценностей — лишь сорок семь серебряных дирхемов и один золотой динар. Все свои богатства Салах-ад-Дин раздал нуждающимся, своим солдатам и на строительство мечетей и школ. Денег не хватило даже на достойные похороны — пришлось занимать у родственников.
Наследие, пережившее века
Салах-ад-Дин оставил после себя не только мавзолей у стен мечети Омейядов, который и сегодня является местом паломничества. Он оставил идеал правителя — справедливого, скромного и верного слову.
В Европе его образ претерпел удивительную метаморфозу. Из «бича Божьего» он превратился в образец добродетельного язычника. Данте в своей «Божественной комедии» поместил его в Лимб — место, где пребывают души великих и праведных людей, не знавших Христа, наряду с Платоном и Цезарем. Вальтер Скотт в романе «Талисман» окончательно закрепил в западной культуре образ благородного султана, который по своим моральным качествам превосходит многих христианских рыцарей.
Для мусульманского мира он навсегда остался аль-Насиром — Победителем, который вернул верующим их святыни и достоинство. Его жизнь стала доказательством того, что величие правителя измеряется не высотой его трона или блеском короны, а силой духа и чистотой помыслов. В эпоху, когда мир был разделен на «своих» и «чужих», Салах-ад-Дин сумел подняться над этой враждой, став героем для обоих миров.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Также просим вас подписаться на другие наши каналы:
Майндхакер - психология для жизни: как противостоять манипуляциям, строить здоровые отношения и лучше понимать свои эмоции.
Вкус веков и дней - от древних рецептов до современных хитов. Мы не только расскажем, что ели великие завоеватели или пассажиры «Титаника», но и дадим подробные рецепты этих блюд, чтобы вы смогли приготовить их на своей кухне.
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера