Предыдущая часть:
Подумав, что-то я совсем страх потеряла — готова с первым встречным ехать неизвестно куда и зачем. Конечно, бояться этого задохлика не приходится, но откуда я знаю, куда он меня привезёт на том такси? Но я действительно хочу поскорее с этим делом покончить и узнать, наконец, отец ли он мне. Про страхи Виктория думала скорее потому, что подобные мысли пришли бы в голову любому здравомыслящему человеку. Она вдруг почувствовала жалость к этому пожилому, одинокому человеку. Выглядит он и правда как-то болезненно. "Что за натура такая?" — досадовала она на себя. Самой бы кто пожалел. Увидела одинокого мужика, услышала "дочка" и растаяла. А если и правда отцом окажется. Будешь ухаживать за ним, кормить за свой счёт, так что ли? Такие мысли её пугали куда меньше, чем поездка с незнакомцем на такси.
Виктория вдруг почувствовала, что хотела бы, чтобы этот человек и правда был ей родным. Да, не лучший вариант, но глупо было надеяться, что отец окажется миллионером и на неё обрушится золотой дождь.
В ближайший выходной мужчина, назвавшийся Владимиром Сергеевичем, отвёз её в какую-то современную лабораторию, где они сдали анализ на отцовство. Викторию удивило то, что с её предполагаемым отцом все общаются так вежливо, некоторые даже заискивающе, называют по имени-отчеству.
— Откуда они вас знают? Вы разве врач? — спросила девушка с интересом, когда они вышли.
— Нет, я там действительно работал, да и сейчас порой, — объяснил Владимир Сергеевич. — Я механик и очень неплохой. Оборудование чиню, там меня ценят. Так что не подумай. Твой отец не последний человек.
— Я так и не думала, — пробормотала Виктория, которая подумала именно так.
Она была не лучшего мнения об этом человеке. Через неделю они получили результат анализа в запечатанном конверте. Когда Виктория брала его, руки подрагивали. Владимир Сергеевич был совершенно спокоен.
— Я, Виктория, уверен в результате и без всяких тестов, — сказал он спокойно. — Ты ведь копия мамы, а я был один у Наташи. Она не стала бы обманывать, но ты ей всё равно. Открывай скорее.
Виктория, волнуясь, аккуратно разрезала конверт, развернула большой лист. Буквы сливались, она не могла разобрать написанное. Владимир Сергеевич взял у неё листок, пробежал глазами, показал на нужную строчку.
— Отцовство подтверждено, с вероятностью 99,9%, — прочитал он.
Теперь у него дрожал голос.
— Ты моя дочь, почему же ты плачешь? — воскликнул он, увидев, что по щекам девушки текут крупные слёзы, и мягко коснулся её руки.
— Не знаю, просто я так ждала когда-то, что придёт отец, и вот, а теперь он мне совсем не нужен, но тут как тут, да? — печально спросила Виктория.
— Я счастлив узнать, что у меня есть такая прекрасная дочь, но не знаю, что могу для тебя сделать, — сказал отец. — Как я могу искупить свою вину?
— Уйдите, вот и всё. Вы же обещали. Не было и не надо. Вы правы. Идите своей дорогой, — ответила Виктория без злости.
Она просто не хотела, чтобы кто-то, пусть даже отец, видел её слабость.
— Конечно, я обещал. Я уйду и больше не появлюсь, — поник Владимир Сергеевич. — Ну вот тебе мой номер телефона, мало ли что. Но словом, позвонишь, если захочешь.
Виктория машинально взяла листок с номером, сунула его в сумочку и, не попрощавшись, даже не взглянув на Владимира Сергеевича, быстро пошла прочь. Домой она пришла расстроенная, хотя и пыталась не показывать это. Матвей был у Татьяны Петровны. Увидев мать, он радостно бросился к ней.
— Мама, сегодня же выходной. Ты куда ходила? — спросил он, обнимая её крепко. — Ты же обещала, что мы пойдём на площадку. Там как раз мультики начались. Пойдём вместе смотреть.
— Я по делу ходила, малыш, — ответила она, гладя его по голове. — Ты посмотри, я пока посижу, отдохну. Ладно.
Она прошла на кухню, где уже сидела взволнованная соседка.
— Викуля, что с тобой? Ты вроде плакала? — осторожно спросила она, вставая и подходя ближе.
— Да нет, ничего, — начала девушка, но не удержалась. — Да, плакала. Вы не поверите, но ведь мой отец нашёлся.
— Что ты? Откуда? Кто такой? — удивилась Татьяна Петровна.
И Виктория, стараясь не расплакаться вновь, рассказала всё Татьяне Петровне, ведь больше поделиться было ни с кем.
— Да уж, история, — вздохнула соседка, и это казалось ей невероятным. — Ох, Виктория, если ты советы от меня ждёшь, то напрасно, да и других советов не рекомендую слушать. Тут уж себе сердцу своему довериться надо. Кровь не вода, конечно. Но с другой стороны, тоже смотреть надо, что за человек и к чему может привести общение с ним. Главное, не доверяйся очень уж и особых надежд не питай. Тебе ли не знать, к чему это привести может?
— Да знаю я и советов не жду, — ответила Виктория. — Я сперва думала просто уйти и всё. Какой мне теперь отец? Зачем? Не стал бы обузой. Да и так подумала. Двадцать пять лет знать не знал. Вдруг. Но он, похоже, и правда обо мне не знал. Он маму искал, а потом узнал о том, что с ней случилось, обо мне. И мне его, представьте, жалко стало. Не молодой, одинокий. Мне он не особо нужен, но я ему нужна. Я думаю, надо всё же встретиться, узнать друг друга поближе.
— А вот это правильно, девочка, — кивнула Татьяна Петровна с улыбкой. — Выгнать его в случае чего ты всегда успеешь. Ты взрослая, по документам вы друг другу никто. Алиментов от него ни копейки не получала, так что ничего ему не должна. А дальше видно будет.
Вечером, уже уложив нагулявшегося сына спать, Виктория не выдержала. Сердце ей подсказывало, что надо, надо ей встретиться с отцом. Она нашла бумажку с номером его телефона, вышла на кухню, позвонила. Владимир Сергеевич взял трубку сразу, будто ждал этого звонка. А может и ждал, сразу воскликнул:
— Виктория?
— Да, это я, — ответила она тихо.
Вика ещё не знала, как ей обращаться к этому человеку, чужому и в то же время родному.
— Вы простите, что я так ушла. Ну и вообще за те слова, — сказала она с раскаянием. — Я просто растерялась. На самом деле, я рада, что вы меня нашли, и не откажусь встретиться ещё раз.
— Девочка моя, — ликовал отец. — Да я так и понял, что растерялась. Не ожидала. Я был бы счастлив встретиться и не раз. Нам есть о чём поговорить, я думаю.
Они начали встречаться. Сперва ненадолго, как бы мимоходом. Отец встречал Викторию, провожал до дома, по дороге расспрашивал об их с мамой жизни. В результате, через неделю Виктория сама почувствовала, что этого мало, и в выходной пригласила Владимира Сергеевича домой.
— С сыном, твоим внуком, познакомишься, пообедаешь с нами, — предложила она тепло. — Ты ведь один живёшь, сам себе готовишь.
— Куда там? У меня рядом с домом кафе хорошее, недорогое. Там обедаю, с собой что-нибудь покупаю, — ответил он. — Но пообедать я, кажется, сто лет не ел того, что было приготовлено родным человеком для меня.
Обед удался на славу. Все были довольны. Матвей был рад познакомиться с дедушкой, который принёс ему и сладостей, и игрушек в подарок.
— И зачем ты так тратился? Накупил всего, — покачала головой Виктория с умилением.
— Так ведь я не знаю, что сейчас детям дарят, — объяснил Владимир Сергеевич. — Вот и купил несколько игрушек, то, что продавец посоветовал. И со сладостями то же самое. Оказывается, покупать игрушки очень интересно, а для родного внука тем более. И ты не смущайся по поводу денег. Я ведь не такой уж бедный. Работаю и платят мне неплохо. Но да, в одежде я не разборчив, не умею выбирать, покупать. Вот и одет, наверное, странновато, как бедный старичок. Но на самом деле я вовсе не такой.
— Какой же ты старичок, молодой ещё, — возразила она. — Одежду мы как-нибудь вместе выберем и купим. Хорошо?
— Буду счастлив, — ответил он. — Никто для меня ничего не выбирал. Разве что в детстве.
— Ты вообще не настоящий дедушка. У тебя бороды нет, — сказал подошедший Матвей.
— Отрастить надо? — поинтересовался Владимир Сергеевич.
— Не обязательно, просто раз бороды нет, то и не старый, ведь так? — уточнил мальчик.
Взрослые смеялись. Малыш радовался подаркам, приглашал дедушку прийти ещё раз. Уже проводив гостя, он то и дело спрашивал, когда его дед придёт ещё.
— Ты кого ждёшь? Дедушку или гостинцев? — интересовалась Виктория.
— И то, и другое, — ответил он. — А давай дед за мной в садик придёт, а то за всеми дяди приходят, а за мной то ты, то Татьяна Петровна.
Владимир Сергеевич, приходя, всегда приносил что-то вкусное, да и просто продукты. Но Викторию, конечно, интересовали вовсе не эти подношения. Она наслаждалась тем, чего была лишена всю жизнь. Общение с родным отцом. И так много надо было рассказать ему. Он слушал с интересом, сочувствием и виной. Он интересовался жизнью Натальи, смотрел её фотографии, расспрашивал о её болезни.
Ещё больше омрачалось его лицо, когда девушка делилась воспоминаниями о своём детстве, о потере бабушки, о буднях в детском доме.
— Да ты не переживай так сильно, — утешала его Виктория, кладя руку на плечо. — Там, в детском доме, не так уж и плохо жилось. А что я иногда грустила? Так все грустили. Сироты ведь. Другим ребятам даже тяжелее приходилось. Я хоть маму помнила и с бабушкой хорошо жила, а теперь и ты появился.
Она всё ещё не решалась назвать его папой, а он не смел настаивать на этом. И вину свою перед дочерью он ощущал, пожалуй, всё острее с каждым днём.
— Ты же не была сиротой, а меня рядом не было, — произнёс он, глядя в пол с виноватостью. — Как мне это загладить? Ведь время назад не вернёшь.
Интересовало его и то, почему Виктория, такая привлекательная и сообразительная девушка, мирится с скромной ролью посудомойщицы, почему в одиночку растит сына. Вика ничего не собиралась утаивать, рассказала и о своём неудачном романе с Дмитрием, и о том, что не смогла завершить образование.
— Но ты не подумай, я не планирую всю жизнь тарелки драить, — добавила она, выпрямляясь в кресле. — Я учиться пойду. Вот Матвей в школу отправится, и я тоже хоть на курсы какие-нибудь запишусь. Просто денег чуток подкопить надо, а потом выучусь, не сомневайся. И не извиняйся ты каждую минуту. Какая там твоя вина? Так уж жизнь сложилась. Так что не будем жалеть о прошлом. Теперь мы можем радоваться тому, что имеем.
Виктория радовалась, но не могла не заметить, что отец выглядит неважно. Это подметила и Татьяна Петровна, которая тоже познакомилась с отцом Виктории.
— Что у него со здоровьем? Не знаешь? Не сердечник ли он? — спросила она, отходя с Викторией в сторону и хмурясь. — Не нравится мне его внешний вид. Бледный, под глазами мешки, губы синеватые. Ты узнай, может, ему лечение какое требуется, мужчина ведь ещё не старый. Они, мужики, никогда о здоровье вовремя не думают, а нам потом с ними возись, когда уже поздно.
Осторожно сказала она Виктории, и девушка встревожилась. В следующий визит она прямо спросила отца о здоровье, о том, как давно он был у врача.
— Недавно, — вздохнул Владимир Сергеевич, откидываясь на спинку стула. — Ты права, с сердцем неладно. Давно уже, но ничего особенно страшного. У многих и хуже бывает. Но всё поддаётся лечению.
— Тебе какое-нибудь лечение назначили? — продолжила она, садясь ближе и беря его за руку.
— Конечно, — кивнул он. — Я таблетки пью, в больнице лежал в прошлом году. Потом в санаторий отправили. Сердечные болезни — это не самое страшное. Их сейчас успешно лечат.
Он успокаивал дочь, но она продолжала расспрашивать, беспокоилась о здоровье своего папы, не хотела его потерять, едва обретя. И однажды Владимир Сергеевич признался, что ему советуют сделать операцию на сердце.
— Так в чём же дело? Ты боишься? — спросила она, беря его за руку. — Сам же говорил, что сейчас с этим неплохо справляются. Почему бы не согласиться?
— Да я бы и часа не раздумывал, особенно сейчас, когда у меня семья появилась, — ответил он, глядя в окно. — Но деньги, деньги. Стоит она очень дорого. У меня такой суммы и близко нет, и взять негде. Но ты не переживай, это вовсе не значит, что я прямо лягу и умру. С такими болезнями и по сто лет живут.
Виктория задумалась, потом вздохнула, подошла к комоду, достала из ящика маленькую коробочку.
— Денег у меня, как понимаешь, нет, — сказала она, открывая коробочку. — Но вот кольцо мамино, от бабушки ей досталось. Оно старинное, с бриллиантом и изумрудами. Стоит дорого. Даже в самые тяжёлые времена его не продавала. Но теперь другая ситуация. Возьми его, папа. Думаю, мама поступила бы так же.
Она подала коробочку отцу.
— Викуля, — сквозь слёзы смотрел Владимир Сергеевич на искристый блеск камней. — Золотое твоё сердечко. Ты прости меня ещё раз. Всё не совсем так, как я говорил. Болезнь есть, и операция нужна, но денег у меня хватит и на неё, и на много чего ещё. Да вовсе я не бедный старый механик, а вполне состоятельный человек. В отсутствие любви я все силы отдал на зарабатывание денег.
— Зачем же тогда? — не понимала девушка, ставя коробочку на стол.
— Проверить хотел, — признался он, отводя взгляд. — Боялся, что если откроюсь сразу, то ты ухватишься. Будешь из-за денег притворяться, что признала меня. Любишь. Были уже такие, когда я тебя искал.
— Ну и ну, — Виктория ушам не верила, это было как гром среди ясного неба. — То есть ты боялся, что я меркантильная нищая посудомойка и ради того, чтобы доказать это, разыгрывал весь этот спектакль. А теперь, значит, твою проверку на вшивость я прошла. Ну и дальше что? Скажи на милость.
— Викуля, не сердись, — растерянно просил Владимир Сергеевич. — Я ведь пока искал тебя, сталкивался с такими, которые готовы были на руках меня носить ради...
— Так с ними бы и оставался, — перебила она гневно. — Такие как раз больше тебе подходят, папаша. Они меркантильные. Ты за свои деньги боишься так, как за маму мою не боялся. А мне плевать на твои деньги, понял? И на твои проверки тоже. Я, может, тоже тебя проверяла, и ты этот экзамен выдержал куда хуже. Так что можешь идти своей дорогой, а меня оставь в покое. Не хочу я тебя больше видеть.
— Да почему же, доченька? — растерянно спрашивал Владимир Сергеевич.
— Никакая я вам не доченька, — отрезала она, чувствуя, как злость кипит. — Вам деньги дороже всего: и детей, и отношений. Вот и идите в свой дворец или где вы там живёте и чахните над своими деньгами. Вы им жизнь посвятили, а меня оставьте в покое.
Продолжение: