Предыдущая часть:
Она была зла на отца, вновь перешла с ним на "вы" и, вспомнив, что назвала его папой, со зла прикусила язык. Владимир Сергеевич пытался объяснить ей свой поступок, но девушка была непреклонна и поспешила выставить отца из дома. Закрыв за ним дверь, она легла на диван и расплакалась злыми слезами обиженного ребёнка. Вот ведь чем всё закончилось. Она готова была принять этого человека, открыла ему сердце, а это казалось ей предательством. "Я навсегда останусь для него кухонной чумичкой", — думала она. Может, он и хочет меня облагодетельствовать, но надо ли мне это? Хочу ли я, чтобы он в любой момент сказал, что я всем ему обязана? А я ничем не хочу быть обязанной. Если бы он пришёл тогда в детский дом, то вся жизнь была бы другой. А теперь да обойдусь я. Пусть сидит на своих богатствах, а меня это не интересует.
Её вздохи и всхлипы разбудили Матвея. Он, сонный, подошёл, обнял маму, пробормотал:
— Ну что ты, мамочка, тебе Бука опять приснился? Не бойся, я рядом — он нас не возьмёт.
И мальчик опять крепко уснул. Виктория обняла сына, поцеловала его.
Вот моё счастье, — подумала она. — И никто другой нам не нужен. Мы можем любить друг друга без всяких денег и проверок. А почему? Потому что всегда вместе и всегда готовы на всё ради друг друга.
Подумала она, ещё раз вздохнула и уснула. Завтра начинался новый день. Надо было хорошенько выспаться. На этом, собственно, вся история, не самая приятная в жизни Виктории, но и не самая обидная, закончилась, оставив в душе лёгкую грусть. Девушка продолжала работать в том же ресторане, мыть всю ту же посуду и столы, и через три месяца уже почти забыла странного посетителя, оказавшегося её родным отцом. Да, обидно, конечно, было поначалу. Зачем он появлялся? Что было надо? Не появлялся всю жизнь, но так ещё бы сто лет не видела. Не было у меня отца, но и не надо, — с досадой думала она.
Шли дни, и постепенно эта история была почти забыта. Прожила она всё детство без отца, и теперь она сама и мама, и папа. Так зачем он нужен? А то, что богатый он там, бедный, больной или здоровый, какая разница? Но в начале четвёртого месяца возле дома Виктории остановилась шикарная машина, из которой вышел довольно молодой человек и спросил:
— Вы Виктория, дочь Владимира Сергеевича?
— Допустим, — устало ответила девушка, подходя ближе.
Не было у неё сил ни выяснять, зачем он к ней приехал, ни объясняться с посторонним человеком, но тот продолжил:
— Ваш отец прислал за вами машину. Он ждёт вас. Прошу, садитесь.
— Это ещё зачем? Куда это я должна ехать после рабочего дня? — возразила она устало. — Вы думаете, у меня есть время, силы и желание потакать его капризам? Что он опять задумал?
— Ничего не задумал, — заверил он. — По-моему, он просто видеть вас хочет. Он болен очень. Это правда.
— Какая разница, правда это или ложь? — сказала она. — У вашего Владимира Сергеевича никогда не поймёшь, что к чему. Правда, что ли болен?
Виктория была раздражена, но в то же время и обескуражена. Отец не молод, и выглядел он в последнюю встречу не лучшим образом. Допустим, она сейчас откажется, не поедет, а вдруг сама же себе никогда не простит. Одинокий человек просит её приехать, может просто проститься, прощения попросить, ну или ещё что-нибудь.
— Конечно, стал бы я шутить таким, — ответил водитель. — Тем более он. Прошу вас, поедем. Он очень просил привести вас.
— Хорошо, что поделаешь, — вздохнула Виктория, садясь в машину.
Машина подвезла её к большому, красивому дому, в который девушка вошла не без робости. Она никогда не бывала в таких шикарных помещениях. Не знала даже, как это называется: вилла или коттедж. Значит, отец не обманул её. Он богат. Хотя какое ей до этого дело? Попыток помочь он не делал, даже не предлагал ей ничего. Войдя, она поразилась ещё больше. Такого богатого убранства не видела даже в заграничных сериалах. Водитель, впустив её в дом, удалился. Девушку встретила красивая, ухоженная пожилая женщина.
— Вы Виктория, прошу вас, — сказала она, делая приглашающий жест рукой. — Владимир Сергеевич ждёт.
"У него ещё и прислуга имеется или это жена?" — подумала Виктория, следуя за женщиной. Та отвела её в большую светлую комнату, в которой девушка не сразу разглядела отца. Он полулежал на удобном диване. Видно было, что здоровье его и вправду ухудшилось со времени последней встречи. Выглядел отец очень плохо.
— Викуля, здравствуй, — слабым голосом сказал он с улыбкой. — Проходи, садись здесь рядышком. Видишь, окончательно я расклеился. Наверное, жить осталось немного.
— Ну что вы, не надо так говорить, — бормотала девушка, не зная, как реагировать на такие слова.
Судя по всему, отец не притворялся. Ему и вправду было плохо.
— Хорошо, не буду, — слабо улыбнулся отец. — Я тебя не затем вызвал, не за утешениями. Просто поговорить хочу, рассказать, повиниться, может быть. Понимаешь, сложная бывает жизнь.
— Это я прекрасно понимаю, — улыбнулась Виктория и сказала. — Я с удовольствием тебя послушаю.
Особого удовольствия от этого разговора она не ждала, но не отказывать же было явно умирающему человеку. Пусть поговорит, может, душу облегчит, только не стало бы ему хуже от этого разговора.
— Но если ты себя не очень хорошо чувствуешь, — добавила она с беспокойством. — То может лучше не надо. Тебе тяжело, наверное.
— Нет, не тяжело, — возразил он. — Тем более, что рядом всегда медсестра. Вот эта, которая тебя встретила, в случае чего можно её позвать. Но я думаю, что сегодня всё обойдётся нормально. Хочу рассказать о том, чего никому никогда не говорил. А тебе надо, потому что тебя это касается в первую очередь. Это история твоей мамы и твоя тоже. И история моей вины перед вами. Ты и меня не перебивай, а то и вправду собьюсь.
Он немного помолчал, словно решая, с чего начать, и заговорил.
— Можешь поверить, самым замечательным событием в жизни было знакомство с Натальей, твоей мамой, — сказал он, глядя в потолок с ностальгией.
Возле дивана, на котором лежал Владимир Сергеевич, стояла тумбочка с лекарствами, но он, судя по всему, чувствовал сейчас не аптечный запах, вспоминал ароматы далёкой молодости. Они встретились весной. Обоим было по двадцать лет. Они были одиноки, а на каждом углу цвела сирень. Они и влюбились друг в друга с первого взгляда. Наташа шла навстречу Владимиру, перекинув через руку плащ. С утра было прохладно, а к полудню жара была уже совсем летней. И как раз, когда они поровнялись, из кармана плаща вдруг упала какая-то мелочь: блокнотик, круглое зеркальце, монетки.
Девушка весело охнула, начала собирать свои богатства. Владимир с готовностью начал помогать. Они, конечно, столкнулись лбами, засмеялись и дальше пошли уже вдвоём, дружно забыв, куда направлялись до этой судьбоносной встречи. Так начался их роман. Для первой любви совсем не имело значения то, что Наташа была всего лишь студенткой фармацевтического техникума, дочкой одинокой мамы, воспитательницей детского сада, а Владимир сыном весьма высокопоставленных и обеспеченных партийных работников. Разве это могло быть препятствием для настоящих чувств? Они считали, что нет, ни в коем случае. Владимир, конечно, не говорил родителям о том, что встретил ту, с которой хочет прожить всю жизнь. Знал, что понимания не будет.
Но родители, конечно, не могли не догадаться, что с сыном творится что-то, с их точки зрения неладное. Мать, в который раз застав сына сидящего за письменным столом без дела и даже без отпечатка серьёзной мысли, а только с блаженной улыбкой на лице, недовольно спросила:
— Чем это ты занимаешься? Кто за тебя к экзаменам готовиться будет?
— Я думаю о рае, — мечтательно ответил Владимир.
— Какой ещё рай? Ты мне завали экзамены, я тебе такой ад покажу, — нахмурилась мама строго.
Отец оказался более догадливым.
— Весна, весна, пора любви. Чего же ты хочешь? — объяснил он супруге, а сына всё же одёрнул. — Рано тебе ещё таким мечтам предаваться. Вот окончишь институт, на работу приличную пойдёшь, репутацию заработаешь — вот и будет тебе и рай, и любовь.
Экзамены Владимир сдал, но мечты о Наталье никуда не исчезли. Они продолжали сбываться, воплощаясь в реальность. Тем летом они с Натальей уехали на море, и это стало их собственным раем, полным тепла и счастья. Из той поездки, девочка, твоя мама тебя и привезла. Вот только почему она не сказала мне, что ты уже зародилась? Может, сама ещё не знала об этом.
— А вы с ней после этого расстались? Почему же? — спросила Виктория с интересом, которой было мучительно жалко маму, но и немного завидно.
У неё с любимым всё сложилось куда более прозаично, хотя и привело к похожему результату — рождению ребёнка.
— Да нет, не сказать, чтобы сразу, — ответил отец, задумчиво глядя в сторону. — Мы вернулись как раз перед началом занятий. Я Наташу домой пригласил, чтобы с родителями познакомить. Понимал, конечно, что в восторге они не будут, но и в обход их жениться не мог.
— И ваши родители, богатые и именитые, запретили вам жениться, — догадалась Виктория, пытаясь представить ту ситуацию.
— Не совсем так, — возразил он, качая головой. — Немного иначе всё получилось.
Владимир пригласил свою любимую на следующий вечер. Родителей не предупреждал, просто зашёл в квартиру с девушкой. Что такого? К нему и раньше заходили приятели, но по большей части парни. Нельзя сказать, что родители приняли Наташу с распростёртыми объятиями, но вели себя вполне вежливо и деликатно. Пригласили чай пить с печеньем. Ничего особенного. Посидела девушка и за чаем, и потом в комнате сына. Потом Володя пошёл её провожать. Родители только переглянулись со значением, когда за парочкой закрылась дверь.
— Чую я, что дело здесь серьёзно, — протянул отец, откидываясь в кресле.
— Да брось ты, таких серьёзностей у него ещё миллион будет, — отмахнулась мать. — Не дошло бы до по-настоящему серьёзного. Но девица, видно же, простота без изюминки и без напора, таких опасаться не приходится.
И с вернувшимся сыном никаких предупреждающих бесед вести не стали. Он сам, вернувшись, спросил:
— Ну и как вам моя Наташа?
— Наташа как Наташа, стройненькая такая, симпатичная, — равнодушно ответила мама с ноткой сарказма. — Кефир выпьешь перед сном?
— Я люблю её, мама. Мы пожениться собираемся, — решился сообщить Владимир.
Он ожидал сцен с криками и убеждениями, но их не было.
— Да ну, поздравляю. Но сегодня уже поздно. Давай спать уже. Будешь кефир или я его в холодильник уберу? — отозвалась она.
Она даже не позвала отца, чтобы поделиться с ним такой новостью. Владимир уже хотел крикнуть: "Мама, какой кефир! Я жениться собираюсь". Но такое поведение в их доме было не принято. Да и правда поздно уже. Отец рано ложился, да и мать тоже. Завтра им с утра на работу, у него последний день каникул, надо будет подготовиться. Так что разговор состоится вечером и там уж без выкриков и сцен не обойдётся, наверное. Ничего, выдержу, — решил Владимир. Ради своей любимой он готов был даже к ссоре с родителями.
А родители ссориться с сыном не собирались. Утро началось как обычно. Родители собирались на работу, и отвлекать их разговорами о своей свадьбе Владимир не решился. Днём ему предстояло встретиться с Натальей. Он обещал ей рассказать о том, как родители восприняли весть о скорой женитьбе. А ему и поговорить не удалось, но это не так важно. Он, по крайней мере, рассказал им, а они в течение дня подумают и вечером всё решат. Так он и сообщил Наташе.
— Они уже в курсе. Ну да, говорю же только маме. Отец спал уже, он рано ложится. И мама была не против, — радовалась девушка.
— А с какой стати ей быть против? Нет, ничего такого вообще не сказала. Она уже тоже спать хотела, поэтому, видимо, не до разговоров было, — объяснил он.
Продолжение: