Предыдущая часть:
Влюблённым и самим было не до разговоров. Владимир готовился к учебному году. Наталья уже окончила техникум и получила распределение на работу в аптеку. Ей надо было готовиться к рабочему дню. Осень в тот год как-то рано наступила. Сразу с дождями, с холодами, без всякого бабьего лета. Так что по улицам разгуливать было неуютно. А куда им ещё идти? По кафе рассиживаться вроде некогда. К себе Владимир девушку приглашать не решился до окончательного разговора с родителями. А сама Наталья жила с мамой в однокомнатной квартире, что тоже не располагает к посиделкам.
Так что встреча была недолгой. Расстались, чтобы завтра встретиться вновь, возможно уже для разговора о предстоящей свадьбе. Но вечером родители вели себя совершенно обыкновенно, как будто ничего необычного не должно было случиться. Уже в конце ужина, отложив вилку, Владимир спросил:
— Родители, мы так и будем в молчанку играть? Вы в курсе, что я жениться собираюсь?
— Да ты что-то такое матери говорил. Но что же тут скажешь? Дело хорошее. Семья — ячейка общества. Поздравляем, — равнодушно отозвался отец.
— Женись на здоровье, если ни на что более серьёзного ума нет, — недовольно сказала мать.
— Ну что же, хоть какая-то эмоция? Вы-то говорите, как будто вас это вообще не касается, — сказал Владимир.
— Мы-то здесь причём? Ты же женишься, а не мы. Мы давно женаты с матерью, — отец продолжал делать вид, что ничего серьёзного не происходит.
— Мне бы всё-таки хотелось узнать ваше мнение, ведь не может же быть, что вам совершенно всё равно, а ведёте вы себя именно так, — уже почти просил родительской реакции сын.
— Нам не всё равно, — сказала мама, всем видом давая понять, что она готова к серьёзному разговору. — Только я не понимаю, как мы должны реагировать на это известие. Ты же ничего не спрашиваешь, а просто сообщаешь, что женишься. Ну и что тут скажешь? Ты взрослый человек, совершеннолетний. Женись на здоровье. Какой реакции от нас ты хотел? Мы должны икону снять со стены и благословить тебя? Так у нас нет, как видишь, икон. Неверующие мы. Или ты хочешь, чтобы мы начали тебя отговаривать?
— Нет, мама, не надо меня отговаривать. Тем более, что это совершенно бесполезно. Я твёрдо решил. Мы договорились с Натальей и скоро пойдём заявление в ЗАГС подавать, — ответил он.
— Отлично. От нас-то что нужно? — спросил отец с иронией.
Владимир слегка растерялся. Он не знал, чего ждёт от родителей. Лучшим для него вариантом было бы обсуждение предстоящей свадьбы, того, как и где будут жить молодые. Но именно этого и не было.
— Так, жизнь — это не только любовь, — воскликнула мать. — Влюбиться ты ещё сто раз можешь. А вот если ты сейчас время упустишь и вместо того, чтобы институт окончить, работу хорошую найти, побежишь жениться на той, кого любишь, это будет большая беда и для тебя, и для твоей любимой, и для ваших, не дай бог, детей.
— Но мне один год учиться осталось. Почему я его не окончу? — не очень уверенно удивился Владимир.
— Да, потому что отцом семейства станешь. На что ты собираешься жену содержать? Она своё аптечное ПТУ окончила уже? — спросил отец.
— Техникум, папа. Да, окончила уже. Работать пошла. А зарплата у аптекарей, как я понимаю, почти никакая. Можно, конечно, дефицитное лекарство из-под полы продавать, но это тоже никаким добром не кончается. Правильно я говорю?
— Наверное, так. Она не собирается ничего из-под полы. И почему никакая? Нормальная зарплата, — возразил сын.
Доводы родителей, высказываемые таким спокойным, даже доброжелательным тоном, разили наповал.
— Я понимаю, она готова содержать мужа, и тебя тоже устраивает сидеть на шее жены, — продолжила мать саркастично. — Просто ты ещё не знаешь, что это такое. Ты не знаешь, сколько хлеб стоит. Ты не знаешь, сколько за квартиру надо платить. Ты посчитай хотя бы, сколько денег у тебя будет на проезд уходить каждый месяц. Она, Наташа твоя, с матерью живёт, как я поняла. А её мать согласна с тем, что ты поселишься в их квартиру? Какая у них однушка? Ну ничего, за занавесочкой какой-нибудь отгородитесь, ширмочкой или на кухне будете спать. Какая там кухонька? Метров шесть.
— Но почему? Разве мы не могли бы жить здесь? — удивился Владимир.
— Не могли бы. Нас с матерью это не устраивает, ведь так? — спросил отец у мамы.
— Конечно, — согласилась она. — Этого мне только не хватало. Чужого человека в квартире. Мы, сыночек, с отцом, кажется, заслужили того, чтобы жить спокойно. Я не собираюсь на старости лет толкаться со второй хозяйкой на кухне и обслуживать её тоже не буду.
— Мы могли бы снимать, — неуверенно сказал сын, запинаясь.
— Ну, почему бы и не снимать? За папины-то деньги, — согласилась мать. — Только что-то я сомневаюсь, что отец от этого будет в восторге. Да и я буду против. Женился, стал самостоятельным взрослым мужчиной. Ну и живи на здоровье, как знаешь.
— Вы против Натальи? — не мог понять Володя.
— Причём здесь Наталья? Она прекрасная девушка — никто про неё плохого слова не говорит. К такой в аптеку за лекарством зайдёшь и все болячки забудешь, на неё глядя, — ответила мать. — Мы против твоего потребительского отношения к нам и к самому факту своей женитьбы. Ты, видимо, думал, что мы сейчас начнём высчитывать, сколько нам потратить на свадьбу, а мы не собираемся этого делать. Тебе это не нравится, как я погляжу, но тут уж я ничем помочь не могу. Вот такое моё решение. Женишься, живи себе, как знаешь. Если хочешь уж напрямую, то и я тебе тоже скажу. Ничего хорошего из брака с этой девушкой у тебя не получится. Но не наш это уровень, пойми. Если ты хочешь после окончания института получить престижную работу, хорошие перспективы, чего без помощи родителей, уж извини, добиться можно, но лет через очень много. Короче, я не говорю о женитьбе ради карьеры или денег. В этом нужды нет. Но пойми, если ты сейчас совершишь столь опрометчивый шаг, то я потом помочь уже ничем не смогу. Да и ты не сможешь уже на это рассчитывать. Поэтому мать здесь совершенно права. Иди в свою комнату и подумай о том, что мы сейчас тебе сказали.
Вот так-то, девочка, я и предал твою маму. Ну и тебя вместе с ней, — печально сказал Владимир Сергеевич с горечью. И родители здесь действительно были ни при чём. Они мне ничего не запрещали. Мог бы жениться, ну, выкрутились бы как-нибудь. Конечно, тяжело бы было. А я тогда, как они и велели, пошёл в свою комнату и начал думать. А что тут было думать? Правы они были. Я бы без них не справился. Даже если бы начал работать или там подрабатывать, всё равно, не говоря уже о том, что жить было бы негде. Главное о тебе, ведь я тогда ничего не знал. Не сказала ведь мне мама твоя.
— Вы так и сказали, что не можете жениться из-за того, что родители сказали или из-за денег? — спросила Виктория.
— Нет, не так сразу всё произошло, — ответил он, морщась от воспоминаний. — Но первый шаг к предательству я сделал именно в ту ночь. Потом я пытался как-то выйти из ситуации, объяснить Наташе.
Болезненно поморщился пожилой мужчина, в памяти которого снова всплыло то неприятное объяснение. После мучительных размышлений, которым он предавался почти всю ночь, он сам не знал, как ему объяснить девушке заминку с женитьбой. Он не собирался говорить о том, что не собирается вообще жениться на ней, тем более, что он собирался. Был уверен в том, что когда-нибудь они всё же будут вместе. Почему нет? Кто бы им помешал после того, как он встал бы на ноги? Они встретились вечером в своём условленном месте. Наталья, как всегда, шла навстречу любимому со счастливой улыбкой. И сердце Владимира болезненно сжалось, ведь он собирался сообщить ей ужасную новость. Свою речь для Натальи он пытался составить, но не преуспел в этом. Не знал он, как сказать любимой, что свадьба откладывается.
И вот наступил вечер, когда они должны были встретиться с Натальей. Вечер был таким же зябким, дождливым и неприятным, как вообще все дни после окончания лета. Владимир, собственно, уже принял решение. Никакой женитьбы сейчас не будет. Надо подождать. А сколько? Но это уж видно будет потом. Он понимал, что этот ответ едва ли устроит девушку. Ну что поделать, не всегда всё происходит по-нашему в этой жизни. Хорошо бы, как в фантастическом фильме, перескочить этот час нашей встречи и объяснения, оказаться сразу в том недалёком будущем, когда этот неприятный момент уже прошёл. Но нет, это невозможно. А Наталья уже идёт навстречу, и никаких тебе улыбок. Взгляд её мрачен и даже суров. Видимо, мысли любимого как-то передались девушке. Она не ждала от встречи ничего хорошего. Владимир не выдержал напряжение.
Когда Наташе осталось сделать шагов десять, он резко развернулся и пошёл. Почти побежал прочь. Владимиру Сергеевичу и теперь было мучительно стыдно за тот трусливый поступок, за своё бегство.
— А вы с ней после этого расстались? Почему же? — спросила Виктория с интересом.
— После такого конечно нет. Не стыдно было, а ей, наверное, противно. Да я и сам себе был противен, — ответил он с отвращением к себе, опустив голову.
Виктории тоже было не особо приятно, но не говорить же об этом больному, возможно, умирающему человеку. Она решила перевести разговор.
— Но вы же не всю жизнь прожили в одиночестве, были женаты, а детей не было? — поинтересовалась она.
— Да, женился через несколько лет по указке родителей, — ответил он с сожалением. — Честно говоря, я всегда о Наталье думал, но о том, что мы можем опять быть вместе, думать не получалось. После такого воссоединения невозможно. Ну вот. А родители нашли девушку, которая, по их мнению, мне вполне подходила. Я согласился. Раз не Наталья, то какая разница, кто? А детей, да, не было. Ничего, собственно, не было у нас. И особой любви не было ни с её стороны, ни с моей. Просто поженились, потому что надо было, пора. Потому ни о каких детях мы поначалу сами и не думали: нету и нету, и не надо. Потом уже те же родители стали сначала намекать, потом просить внуков: "А где возьмёшь, если нет?" Жена моя, в общем-то, неплохим человеком была. Хорошо мы прожили, хотя и в одиночестве. Страшное это дело одиночество вдвоём. Умерла она шесть лет назад. Тогда-то я и задумался о поисках Натальи. Да, то, что нас разделило, не ушло и не прошло, это я понимал. Но всё-таки решился встретиться через столько лет и через товарища, имеющего отношение к органам, начал поиски.
— Простишь ли ты меня за то, что жила без отца? В детском доме, — спросил он дрожащим голосом, глядя на дочь. — Обещаю, я всё сделаю для того, чтобы искупить свою вину перед тобой и перед Натальей. Сколько уж мне осталось, не знаю, но остаток жизни посвящу тебе и твоему сыну. Могу я на исходе жизни стать настоящим отцом и дедом?
Виктория улыбнулась, села рядом с отцом, обняла его.
— Папа… — тихо сказала она. — Я всю жизнь мечтала сказать это слово вслух. Я рада, что ты меня нашёл.
Так они сидели, обнявшись, и чувствовали то самое родство, которое казалось им самым тёплым на свете.