У бабки Гали он первым делом достал из "стенки" альбом. Плюшевый альбом - таких сейчас уже не производят. Он пах сладковатой пылью и чем-то лекарственным. В альбоме бабушка хранила детские фотокарточки - начиная прямо с тех пор, где ее потомство беззащитно застыло на горшках. У самого Олега альбома никогда не было - его детские фотографии лежали небольшой стопкой в серванте. Горшковых карточек не имелось вовсе. Видимо, бабе Гале этот момент в исполнении Олега не показался достойным запечатления.
Школьные годы. Дядя Игорь сидит за партой с букварем - щеки повисли над воротом белой рубашки. Почти такая же карточка у тетки Иры - правда, она без хомячьих щек. Мама в пятом классе. Форма с фартуком, в руках букет гладиолусов. Дядя Игорь в походе - седьмой класс. Группа пацанов и девчонок сидят вокруг расстеленной на траве скатерти. Олег внимательно рассматривал пацанов. Кто-то из них - те самые. Но кто? Может быть, вот этот? Здоровый детина, уже усы пробиваются. И морда неприятная - глаза как у рыбины, лоб широкий, бычий. Или вот еще - похожий на хорька. Лицо треугольное, с острым подбородком, зубы вперед. и глазенки в кучу. Или этот - курносый, с вытаращенными глазами? Но мог быть вообще любой. Хоть даже и чернявый кудрявый павлин, развалившийся между девочек. Хохочущий красавчик. Хохотал, хохотал да и нахохотался. Олег ему покажет - если павлин, конечно, причастен.
Дядя Игорь за мать не вступился. Ходил себе спокойно на уроки. Возможно, даже с этими за руку здоровался. Струсил? Или просто не хотел осложнять себе жизнь. Сделал вид, что его всё это не касается.
Про то, что дядя Игорь мог струсить, думать было, конечно, неправильно. Он так поступить не мог. Он был настоящим мужиком - мало говорил, всюду носил камуфляж, последнее слово в любом вопросе оставлял за собой. Ругает сына Алешку за слезы. Гонит его заниматься боксом - хотя Алешка уже получил в нос и не желает такого спорта в своей жизни больше никогда. Дядя Игорь орет ему: “Будь мужиком! Чего орешь, как баба! Подтяни сопли, смотреть на тебя противно. Надо сдачи уметь дать! Что, слабо? Ты что, тряпка?!” А еще - у дяди Игоря все бестолковые. “Клоуны, - коротко говорит он о людях вообще, - только небо зря коптят”.
А бабушка? Дед? Они все ее не защитили. Молча проглотили, обвинив маму, девчонку, школьницу, во всем.
Олегу стало паршиво. Его и самого обижали. Но это другое. Он пацан, парень, мужчина. А девчонке как?
Долго не мог уснуть - лезли в голову гадкие картинки. Он заранее возненавидел их всех - и усатого детину, и хорька, и смеющегося павлина. И даже немного дядю Игоря.
Когда-то давно Олег любил его и боялся. Мечтал, чтобы у него был такой отец - сильный, грубоватый. Тогда и сам бы Олег уродился в него, тоже был сильным. Они бы рыбачили вместе и возились в гараже с машиной. Дядя Игорь, впрочем, к Олегу был всегда равнодушен. Обращал внимания не больше, чем на кошку бабы Гали.
Олегу захотелось поговорить. Но кому обо всем таком расскажешь? Кольке? Нет. Такое не рассказывают глупым малолеткам. Единственный человек, с кем он мог бы поделиться, - это Вик. Но и ей пока говорить ничего не нужно. Сказанное еще больше принижает маму, а значит, и самого Олега.
Он вспомнил: “белобрысый”. Вновь достал альбом.
Белобрысыми в классе дяди Игоря были три пацана. На групповой фотографии ученики выглядывали из овалов. Выпускной класс. Все смотрятся слишком взрослыми. Так. Классный руководитель Зинченко И.Я. Строгая тетка, немного усатая. С такой, наверное, не забалуешь. Хотя… вот же - забаловали. И она знала, не могла не знать. Но тоже все шито-крыто. Олег учился в той же школе, что и мама. Зинченко у них не было. Она и на фотке уже довольно пожилая. Вот мама. Тут не улыбается. Серьезная, волосы короткие. Красивая мама была девчонкой. Самая красивая в классе. А училась неважно - на “тройки”. Как и сам Олег.
Белобрысые… Лобачев Ю. Наглый. Губы будто помадой накрашены. Он? Точно он! И белобрысый, и губы. Олег читал, что губастые люди могут иметь повышенное либидо. Вот и этот такой. Чучело! Будешь ты, Лобачев, главным подозреваемым. И мало тебе не покажется, уж поверь.
Вот еще тип - Смекозин Д. У этого кто-то глаза на фотографии ручкой замазал. Но он не белобрысый, обычный. Может, он второй? Их же было двое. Еще белобрысый - Косцын П. Косцын! Батек их Косцына? Да, скорее всего. Олег батю Косцына видел однажды. Тот приходил разбираться после того, как его сыночку побили прямо в столовке. Приземистый, жабье лицо. Косцына тоже звали “жабой”. Мог ли он быть вторым? Вряд ли. Старшему, скорее всего, тоже отвешивали в свое время так, что будь здоров. Внешность у него такая - у любого гопаря руки зачешутся.
Так! Еще один белобрысый. Тот самый, павлин. На фото у него волосы длинные и совершенно белые. А в походе он довольно смуглый. Окошкин В. Второй подозреваемый есть. Окошкин-го… нешкин. Привык, что девки за ним бегают. А мама, наверное. отказала. Вот он и...
Кто-то из них, из этого дружного класса выпуска лохматого года. И сейчас пришел их час расплаты. Злости в Олеге много - от бесконечных унижений, от всей его жизни кувырком. Теперь он знает, кто виноват и что с этими виновными сделать. Надо их наказать. Как именно - тут стоит подумать.
…Проснулся Олег к пяти часам вечера. Передачи в больнице принимали до шести тридцати. Баба Галя просила принести ей полотенце и зубную пасту. “Не пойду, - решил Олег, - не хочу. Пусть дядя Игорь идет, ее любимый и удачный сын”.
Он пошел к себе домой, по пути - на деньги маминого мужика - купил карточку, две пачки дешевой лапши, куриных желудков Кудаблину. Кот обрадуется - кормили его субпродуктами нечасто. Обычно Олег давал коту то, что ел сам, по-братски.
Квартира встретила его привычным бардаком - в прихожей он натоптал в прошлый раз, клочья пыли лежали по углам.
Стул заскрипел под Олегом - из обивки торчал желтый поролон. Кудаблин драл этот стул с большим упоением второй год. Монитор гудел и мерцал. Компьютер грузился долго - минуты три-четыре.
За это время Олег успел проглотить лапшу - не заваривая, сухую. Он любил ее в таком виде. Кудаблин сидел рядом - поедал желудки, хрюкая и даже постанывая от удовольствия. Олег погладил его по худой спине - кот муркнул, но от еды не оторвался.
Компьютер, наконец, ожил. Хорошо, что люди придумали интернет! В нем можно найти все. И всех. Компьютер Олегу достался по счастливому случаю. Хотя - счастливому только для него. Очередной кавалер матери - молодой, еще не сильно спившийся - компьютер покупал для себя лично. Бывший в употреблении, слабенький. Но приобретение ему так и не понадобилось - кавалер пропал. Исчез в неизвестном направлении. Его не искали - родни не имелось. Мать не искала его тоже. А компьютер они забрали - чтобы не уволок кто-нибудь еще.
Найти бывших одноклассников дядьки Олегу не казалось сложной задачей. В “Одноклассниках” сидела даже баба Галя. На работе у них имелся компьютер - и все работники взрослой библиотеки там порой искали школьных друзей и первых любвей - из чистого любопытства. Олег тоже регистрировался в “Одноклассниках”, но заходил всего пару раз. Ему никто не писал - но это было и понятно, фамилию и настоящую школу он не указывал.
В сети оказалась Вик. Олег обрадовался, захотелось выложить ей все. И где-то - в самой глубине души -Олегу хотелось, чтобы Вик им гордилась. Что он не слабак, а мститель. Да, мститель.
“Как дела? - написала Вик. - Что у тебя новенького? Скучаю по нашим разговорам”.
“У меня хорошо”, - ответил Олег.
“А куда пропал? На свидания с девчонками бегаешь, да? Колись давай! Кто она? Блондинка? У такого парня должна быть только блондинка-:)”.
Олег не знал, что отвечать на такие вопросы. Единственная девчонка в его жизни - это Вик. Других нет и, наверное, не будет. “Такого парня” - приятно, хотя и глупость. Какого - “такого”?
“Ладно, - написала Вик, - отстану. Как настроение? Часто думаешь о будущем? Вот я иногда не понимаю - чего же я хочу. А ты? О чем ты мечтаешь? Про блондинку я всё поняла уже - про нее (так и быть) не пиши”.
Олег потер лоб. О чем он мечтает? Найти гадов - вот о чем. А еще о чем? Нет у него других мечтаний. Мечтать можно, когда хочется себе хорошее будущее. А Олег про будущее думать не хотел. И вообще: долго размышлять некогда - чертова карточка заканчивалась быстро и надо торопиться.
“Я кое-что узнал, - напечатал Олег, -кое-что важное”.
“Хорошее? - спросила Вик. - Надеюсь, что хорошее. Поделишься?”
“Нет, - ответил Олег. - Плохое. Про мать”.
“Расскажи”, - попросила Вик.
Олег вновь задумался. Начинал писать и стирал - не мог подобрать слов.
“Я отойду, - написала Вик, - а ты пиши пока. Вернусь - почитаю. Запомни: я всегда с тобой, ты не один”.
Олег отвечать не стал. Лучше потом - когда у него будет больше информации и понимания плана его мести.
Он битый час искал Окошкина в “Одноклассниках”. Окошкин Владислав обнаружился в Туле. Школа - та самая, в которой учился сам Олег. Фотографий Окошкина было много - толстый мужик с пузом. От былой красоты у Окошкина ничего не осталось. Жена - длиннолицая женщина. Дети. Все похожие на длиннолицую мамашу. “Живешь, значит, - тяжело подумал Олег, - и радуешься. Дети у тебя. Жена есть. Хоть и страшненькая. На даче мясо жаришь и в бане паришься. Сделал дело - гуляй смело. Думаешь, сбежал в Тулу и до тебя не добраться? Очень зря. Я доберусь”.
Окошкин В. выкладывал тонны однотипных фотографий - видимо, все еще видел себя сногсшибательным павлином. Вот он в одних трусах сидит под кустом на лавке. Пузо на коленях, на башке дурацкая шапка, в которой ходят в баню. Одинаковые карточки, отличающиеся только тем, что на каких-то фото Окошкин ржал, на каких-то кривлялся, на других ел шашлык прямо с шампура. Фотки смазанные, сделанные небрежно. “А знаете ли вы, - мысленно спросил у тетки Олег, - кто ваш муж? Да, вон тот самый, который жрет мясо с шампура. Знаете?”
Интернет исчез. На экране зависла морда Окошкина.
Олег от досады саданул кулаком по столу. Подпрыгнул стакан с жидким чаем. “Надо удостовериться наверняка, - решил Олег, - что это тот самый гад. Мать-то ничего не скажет, не признается. А вот дядя Игорь - может. А вдруг он даже поддержит? Может ведь такое быть”.
Он оделся и пошел на улицу. На улице уже царили сумерки. Родственник был не дома, а в гараже у дома е в ржавом синем контейнере.
- Что, – сказал дядя Игорь. - бабку довели? Доволен теперь?
От Игоря пахло табаком, бензином и маслом. Он сидел на старом автомобильном кресле, копался в разобранном карбюраторе.
- А я-то чего, - ответил Олег, - я тут при чем?
- А при том, - дядька вытер руки замасленной тряпкой, - что покоя от вас матери никакого нет. Отвалили бы вы от нее все. Дали старухе жить спокойно.
- Скажите, - потребовал Олег, - а кто это был? Ну, с мамой, тогда. Вы ведь знаете. Ваши однокласснички.
Дядя Игорь уставился на Олега непонимающе. Они помолчали.
- Вон ты что задумал, балбесина, - усмехнулся он наконец, - мстить пойдешь? Было бы за кого. На твоей мамке уже негде ставить пробу.
- Не смейте, - прошипел Олег, – слышите?
- Но-но, - дядя Игорь вскочил на ноги и сжал кулаки, - а то что? Что ты сделаешь, доходяга? А? Что ты можешь? Бабку престарелую объедать. А больше ничего. Весь в мать беспутную. Был бы мужик - работать бы пошел. Не клянчил деньги у пенсионеров. Надо ж, в шараге ему накостыляли… Расплакался, к бабке прибежал - защиты искать. Тьфу! Ремня тебе надо было давать. Да некому. Отсюда блажь твоя лезет.
Олег немного остыл. Не драться же им, в самом деле.
- Скажите просто имя, - попросил он.
- Зачем?
- Так просто. Хочу знать. Имею право.
- Я не помню. И хватит голову мне морочить. Рыцарь выискался. Делом бы занялся. От безделья маешься, вот и лезешь к занятым людям с ерундой всякой. Не помню.
- Врете вы все. Как можно не помнить? Это разве сложно - просто сказать.
- Денис, - ответил дядя Игоря раздраженно, - Дениска. И что дальше? Знаешь имя. Дальше что? Тебе жить легче стало? На работу устроился? Слез с пенсионеркой шеи? Но ты не думай ворошить. Давно было, перемололось. Я и сам бы ему тогда навешал. Но не хотел портить себе жизнь. Мы школу заканчивали - я проблем не хотел, я в институт поступать собирался. И свалить отсюда навсегда.
- Свалили? - Олег смотрел на дядю Игоря с вызовом. Впервые в жизни.
- А ты дуру не гони, - рассердился тот, - ты еще никто, чтобы меня судить. Молоко не обсохло. Хотя - какое молоко? В твоем случае - паленка. Или чем там тебя мать кормила. Будет он мне тут еще высказывать. Зелень несчастная.
Олег дернулся. Хотелось дяде Игорю вмазать. Пусть даже вмазали бы, скорее всего, ему.
- Не свалил, - продолжил Игорь, - затянуло болото это. А ты - не лезь не в свое дело. Много лет прошло. И сама она, мамка твоя, в пуху нас имела. Сама она с ними пошла. Сама! Понял? Она, значит, будет филеями крутить, а я заступайся? Здорово придумал, молодец. Умеешь работать головой. Весь в мать.
- Она в восьмом классе училась, - тихо сказал Олег, - она просто девчонкой была.
- Ага, - рассердился дядя Игорь, - рассказывай… Много ты знаешь! Мать спьяну наболтала, а ты уж мстить разбежался! Охолонись. Второй год без дела болтаешься. Доболтаешься! Как она жизнь кончишь - в бреду и гадюшнике. Работать иди, пиявка! Присосались к пенсионерке! И ты, и мама твоя любимая! Иди давай, я занят.
- Кто второй был, - нахмурился Олег. - Просто скажите.
- Не помню, - отмахнулся дядька, - память плохая. Была нужда помнить всяких.
Он вытолкал Олега из гаража. Запер двери и закурил.
- Не помню, - повторил он. - Денис - да. Этот точно. Но он уехал после школы сразу. А второго я забыл. Может, из параллельного класса он.. Или вообще какой-то гопарь шаражный.
Олег отправился домой. Значит, Денис Смекозин. Он, правда, не белобрысый, но глаза-то зарисованы ручкой. Вместо глаз - две ямы. Глубокие ямы, куда скатилась жизнь матери и его самого.