Во второй половине шестидесятых Владимир Высоцкий пережил недолгий, но весьма плодотворный период увлечения сказками. Конечно, русский фольклор был известен поэту и раньше, было бы смешно предположить обратное. Ещё в 1962 году им было написано: "Как в старинной русской сказке — дай бог памяти! — Колдуны, что немного добрее, Говорили: «Спать ложись, Иванушка! Утро вечера мудренее!»". И "Лежит камень в степи, А под него вода течёт, А на камне написано слово: «Кто направо пойдёт...»"
Но именно в 1966-1967 годах появились замечательные песни-сказки, в одной из которых просто россыпь сказочных персонажей, правда, сплошь отрицательных. Сам автор дал им ёмкое определение - нечисть.
"Следующая песня – это песня про нечисть. Просто про нечисть – вот, нечисть есть такая всякая, в сказках очень много. Это такая тренировочная песня. Я хотел сказку сделать для нашего театра детскую
с моими товарищами и, вот, тренировался в фольклоре и в употреблении
всяких сказочных персонажей в песнях" (Ленинград, ДК работников пищевой промышленности, Клуб песни "Восток", 18 января 1967 г.).
Самое первое точно датированное исполнение этой песни зафиксировано как раз 18 января 1967 г. Есть ещё несколько условно январских фонограмм, а одну даже пытались в декабрь 1966 определить, но "сдаётся мне, жентльмены", что в клубе "Восток" была премьера. Ведь новые песни обычно сразу шли "в народ" - и дорабатывались по ходу исполнения. Впрочем, с этой песней доработок было не очень много.
Известно 44 фонограммы, подавляющее большинство из которых прозвучали в 1967-1968 годах. В основном разночтения в них касаются порядка исполнения двух предпоследних куплетов. Когда заморский Змей, как стопроцентный белый сахиб, начинает после хлеба требовать от туземцев зрелищ и наслаждений, в первоначальном варианте он сразу получает "отлуп" от предводителя местной нечисти, а за ним уже вступает в дело челядь с дубьём. Но в большинстве фонограмм всё-таки сначала митингуют "низы", а Соловей-Разбойник присоединяется к ним в лучших макиавеллевских традициях: "Если не можешь победить толпу - возглавь её!":
Что меня в очередной раз восхищает, так это виртуозное обращение автора с народными выражениями. Обратите внимание на характеристику Соловья. Народное выражение "не лыком шит" подразумевает человека (или не совсем человека в данном случае) умелого, не хуже других, да и не такого уж простого происхождения изначально. Но добавлением всего одного слова Высоцкий даёт герою характеристику прямо противоположную! Был Соловушка лыком шит - простак бесталанный, из грязи да в князи, но ведь не "ТОЛЬКО" - сообразил вовремя, как воспользоваться ситуацией и сбросить с шеи вышестоящего захребетника. Только что-то пошло не так и формула "в конце останется только один" не сработала. "Билась нечисть грудью в груди и друг друга извела". Замечательный финал для наших муромских лесов и проезжих мужиков.
Остальные расхождения в авторском исполнении не столь значительны, в основном вставки разговорные "говорит", "а вот" и т.п. Два или три раза Высоцкий изрядно повеселил слушателей, спев: "А ещё на наших женщин позарился - СТРАШНЫХ, аж жуть!" Ведьмы с кикиморами могли бы обидеться.
Но с одним изменением в тексте связан интересный случай. Актёр Театра на Таганке Юрий Смирнов рассказал в интервью В. Чичериной, как случайно стал "соавтором" Высоцкого:
Но однажды... но это так, в порядке шутки. В его творчестве есть одно моё слово. Причём он мне не сказал об этом, и только потом, прочитав, я увидел. У него есть шуточная песня про Змея Горыныча: «Змей Горыныч влез на древо, // Ну раскачивать его. // – Выводи, Разбойник, девок, // Пусть покажут кой-чего...» А я сказал: «Не "влез", а "взмыл", Володя, ну, Змей-то!» Он ничего не сказал. Честное слово, я читаю в сборнике, там «взмыл»! Так я «причастился» к тайне творчества. Я не шучу, слово, действительно, моё. (Смирнов Ю.Н. Отрицательный герой хорош тем, что ему многое можно //Чичерина В.В. Театр на Таганке с Высоцким и без... М., 2018. С. 70. /В 1-м изд. - с. 84/)
Виктория Викторовна Чичерина скрупулёзно сравнила все фонограммы, подсчитала все варианты и в примечаниях зафиксировала:
В единственном известном автографе песни В. Высоцкого «Нечисть»
(«В заповедных и дремучих...») процитированная Ю.Н. Смирновым строка
выглядит так: «Змей трёхглавый сел на древо...» На 1 января 2016 г.
известно 44 полных и фрагментарных фонограммы авторского исполнения
песни. На 4-х фонограммах строка «влез/взмыл на древо» отсутствует.
На 24-х фонограммах периода 1966 – октября 1967 гг. – «влез». Начиная
с конца октября 1967 г., на 15-и фонограммах – «взмыл». На одной записи
февраля 1973 г. В. Высоцкий на слове «влез/взмыл» запнулся и произнёс
«взлез» – возможно, забыл после значительного перерыва с предыдущего
исполнения. (Статистика приведена на основе анализа информации с сайта Светлозара Ковачева и Владимира Чейгина «Индекс фонограмм В. Высоцкого», https://vvfon.ru/km/russ/page/00_vibor_razdela/index.html ). (Чичерина В.В. Театр на Таганке с Высоцким и без... М., 2018. С. 70. /В 1-м изд. - с. 84/)
На 1 января 2026 ничего в этом плане не изменилось. Так что, выходит, и правда, автор прислушался к коллеге и посчитал это слово удачнее собственного.
После 1968 г. песня из репертуара практически исчезла. Возможно, из-за того, что это было время творческого расцвета, песни сыпались как из рога изобилия и хотелось исполнять новое, а старое просто забывалось? Или, как сказал Высоцкий на самой поздней фонограмме: "Меня часто спрашивают, почему, мол, дескать, ты не пишешь больше сказок. Нет, я пишу сказки. Ну просто кончился период, когда я писал этот шуточный фольклор... (29 июня 1976, Коломна, ДК им. Ленина завода "Станкостроитель"). И пропел первый куплет в качестве иллюстрации. Как бы то ни было, после 1968 г. известны всего 4 фонограммы: март 1972, январь и февраль 1973 (одна из них домашняя, "для Мустафиди") и уже упоминавшийся июнь 1976 с одним куплетом для иллюстрации "этого шуточного фольклора".
Листая специализированную литературу, как-то натолкнулась на комментарий, поразивший до глубины души: "Концовка сказки, которую Владимир никогда не пел, предупреждала, что "зловещие приметы появляются опять", подразумевая под этим реставрацию некоторых признаков сталинизма." (Белорусские страницы-160. «Комментарии к поэтическим текстам В.С. Высоцкого». Исследования В. Шакало, Ю. Гурова. Минск, 2016. С. 41.) Источником авторы указывают "амфорный" одиннадцатитомник с комментариями П.Е. Фокина. Полезла в том "Лукоморья больше нет", чтобы убедиться в этом своими глазами. Там написано буквально следующее:
"Существует концовка, которая Высоцким никогда не исполнялась по вполне очевидным причинам:
Но, товарищи, об этом нам не надо забывать,
Ведь зловещие приметы появляются опять,
Атеизм от труда развивается,
Но история всегда повторяется!
<Страшно, аж жуть!>"
Возможно, причины "вполне очевидны" учёным людям именно в таком странном ключе, но я, как ни стараюсь, не могу разглядеть в этой песне и в этой концовке такой политический подтекст, уж извиняйте. Хотя, конечно же, некоторая комическая аллюзия на идеологическое противостояние СССР и Запада видна невооружённым взглядом, но "реставрация сталинизма"?!
В этих же комментариях цитируется отрывок из повести М. Цыбульского "Высоцкий в Одессе", имеющий непосредственное отношение к теме. Это рассказ мужа режиссёра фильма "Короткие встречи", который подвизался на съёмках в непонятной роли:
"Жил я в "Куряже", гостинице Одесской киностудии, жили мы в одной комнате с Володей Высоцким. [Странно, почему он в одной комнате с Высоцким жил, а не с женой. СВ] Подшучивал я над ним... Была у него песня такая: "Пили зелье в черепах, ели бульники, танцевали на гробах, богохульники". А на киевской студии были режиссёры Шмарук, Левчук и Цыбульник. И я каждый раз пел свой вариант: "Ели бульники Левчуки, Шмаруки и Цыбульники". Он, посмеиваясь, повторил это однажды и потом на съёмках это ляпнул: "Ели бульники Левчуки, Шмаруки... А... мать!"
Потом я подговорил всех, и все спрашивали: "Володя, что такое бульники?" Он говорил: "Это у нас так в детстве булыжники называли". Но я же подговорил человек двадцать, и когда к нему все с этим вопросом по очереди подходили, он уже начинал кусаться! Особенно на двадцатый раз..." (Цыбульский М.И. Владимир Высоцкий в Одессе. СПб.: Студия "НП-принт", 2013. С. 21-22.)
Не знаю, правда, зачем было это Высоцкому "ляпать" на съёмках, потому что в картине только первый куплет звучит, но, возможно, так оно и было. Фонограммы студийной записи для фильма, похоже, не существует.
Гораздо любопытнее, что же за "бульники" ели гости или хозяева на этом буйном пиру. Тут интернет предлагает варианты на любой вкус, как говорится. Сайты, косящие под разумность, утверждают, что это всё-таки булыжники. Источники, правда, приводят сомнительные, вроде "Словаря русского арго" 2013 года или "Исторического словаря русских галлицизмов", с которым я уже как-то боролась, разыскивая "шеншеля". В этот раз поиск был таким же весёлым и включал даже такие невероятные изыски:
"А Бульник, камень - другой, обычно чуть меньше первого, хотя редкие экземпляры, бывает и достигают размеров булыжника или даже валуна, но в силу своей ребристо вытянутой, либо иной причудливой формы, он более походит на смешную картофелину или иной экзотический овощ и скорее подходит для декораций и дизайна..."
"Бульники – это особый вид пищи, который пользуется огромной популярностью среди любителей гастрономии. Их нежная текстура, особый вкус и аппетитное звучание имени делают эту еду незаменимой на столе каждого гурмана."
И тому подобные удивительные открытия. Мне же больше импонирует версия из книги "Тайные гастроли. Ленинградская биография Владимира Высоцкого" Л. Годованника. Там Высоцкий честно кому-то признаётся, что булыжники с богохульниками плохо рифмуются, поэтому он несколько модифицировал слово "булыжник" для своих нужд. В общем, каждый может выбрать версию по своему вкусу.
О собственно тексте песни-сказки, её персонажах и об истории её попадания в "Сказку о Тройке" братьев Стругацких уже было написано несколько лет назад, желающих отправляю ознакомиться с текстом по ссылке:
Сказание о лесном побоище // Стихия Высоцкого. 2021. 28 апреля.
На основании комментария в клубе "Восток" исследователи раньше делали вывод, что песня предназначалась для спектакля по сказкам поморского сказочника Б. Шергина.
Была такая задумка в 1967 г. у В. Высоцкого и В. Смехова. Затем, изучив черновики сценария к этому несостоявшемуся спектаклю, другие исследователи пришли к выводу, что это всё же очень разные вещи и песня никак не могла предназначаться для этого спектакля. На мой взгляд, здесь некоторое недопонимание. Речь в словах Высоцкого никогда и не шла о песне "для спектакля". А как тренировка "в употреблении всяких сказочных персонажей в песнях" - вполне себе подходит. Персонажей много. Да и тренировкой в подражании местным диалектам песню тоже можно считать. Лёгкое северное оканье местами хорошо различимо, хотя коренному акающему москвичу очень трудно не забыть "окнуть" в нужном месте. А ещё забавно звучит "В страшных муромских лЯсах" - ни разу Высоцкий не отступил от этого якания, хотя дальше по тексту все встречающиеся "леса" звучат привычно, через "е". Ну и некоторые другие просторечные формы слов встречаются в соответствии с народно-сказочным антуражем.
Варианты, черновики "Песни о нечисти"
Чичерина В.В. Театр на Таганке, 1990-е... Люди, события, мнения. - Воронеж: Эхо, 2016. - С. 84.
Спасибо, что прочитали. Если вам понравилась статья, познакомьтесь с другими материалами канала: Каталог статей "Стихии Высоцкого".