— В честь чего? Она вместо учебы любовь крутит, по подъездам скачет юбку задрав, а я ей место для этого буду обеспечивать? Ты голову то включи, — зло выговарила Диме мать. Только толку?
Оля сидела за столом, уплетала манты и болтала с мамой. Наконец-то наступили три недели долгожданного отпуска. В этом году они решили провести его по-домашнему, съездить к ее родителям в другую страну. И она не жалела о своём решении. Телефон, лежащий на краю стола, завибрировал. Соседка, Надежда Петровна, с которой они были в хороших отношениях.
— Да?
— Оленька, милая, как отдых? Ты только не волнуйся. Я сначала подумала, что у вас грабители. Присмотрелась, нет, слишком нагло себя ведут. Музыка вчера гремела, уже думала полицию вызвать. Может, ты родственников пустила к себе? Так предупреди, что я злая, ещё раз и вызову полицию.
— Спасибо, Надежда Петровна. Я разберусь. Спасибо, что предупредили.
Она положила трубку, внимательно посмотрела на мать. Та, округлив глаза, жестом спросила, что происходит. Оля не знала, но пятой точкой понимала, что ответ прост. Поэтому отодвинула тарелку и пошла в другую комнату. Муж, Дима, с сосредоточенным лицом играл в телефоне.
— В нашей квартире кто-то живет, — внимательно наблюдая за реакцией мужа, сказала она.
— Чего? — он не понял, отвлекшись от телефона.
— Надежда Петровна звонила. Говорит, свет горит, кто-то слушает музыку. Может, полицию вызовем.
И вот тогда она увидела то, чего подсознательно ожидало. В его глазах появилось досадливое раздражение, как у школьника, попавшегося на списывании. Он отшвырнул телефон в сторону и пробурчал:
— Это, наверное, Лерка.
— Лерка? — спросила Оля, хотя это был просто вопрос ради вопроса. Его младшая сестра, которую муж обожал. Девятнадцатилетняя «прЫнцесса», как ее называла Оля.
— Слушай, не поднимай ты панику. Я ей дал ключи на время. Она там с парнем своим, с Пашей поживет немного. Всё-таки бытовуха это бытовуха, за три недели хоть присмотрятся друг к другу. Не снимать же им квартиру. Я подумал, — он махнул рукой, будто отмахиваясь от надоедливой мухи. — Пусть попробуют. Мы-то все равно в отъезде.
В комнате повисла тишина. Оля слышала, как на кухне чем-то гремит ее мама. Слышала, как в спальне тикают часы. Слышала крики детей за окном
«Пусть попробуют пожить. Попробуют всласть накувыркаться на нашей кровати. Пусть пользуются моими полотенцами, посудой, валяются на моем диване. Роются в моих шкафах, косметике. Потому что мой муж разрешил. Разрешил, даже не спрашивая мое мнение.»
Мозг генерировал картинки с поразительной скоростью. От представленного накатило раздражение и тошнота.
— Ты… – начала она, почувствовав, что закипает, как чайник. — Ты отдал ключи от квартиры сестре и ее хахалю? Ты совсем с головой не дружишь?
Дима нахмурился. Его лицо из виноватого моментально стало каменным.
— И что такого? Квартира пустует! Мы не теряем ничего! Что за вечная привычка раздуть из мухи слона. Не смотри ты на меня таким испепеляющим взглядом, я, между прочим, тоже хозяин этой квартиры. И имею право пускать туда того, кого захочу. Ясно, — муж повысил голос. Оля скептически изогнула бровь. Как всегда, лучшая защита — это нападение.
— Ты должен был спросить! Неужели так сложно понять остатками мозга, что мне неприятно, когда чужие люди находятся в МОЕЙ квартире без моего разрешения? Наши вещи…
— О чем ты?! Кому нужны твои трусы? Угомонись, они просто поживут у нас. Знаешь, ты просто ищешь повод для скандала. Кровать, полотенца… Да я сам постираю за ними все, если для тебя это так важно. С ума сойти, спасибо за вечер. Истеричка!
Слово «истеричка» давно уже ее не ранило. В любой ссоре он обвинял ее, даже когда был сто процентов не прав. Даже сейчас он попытался перекрутить ситуацию, выставив себя благородным человеком, а ее просто мелочной истеричкой.
Оля почувствовала, как накатывает волна злости. Все эти годы она тянула на своем горбу быт, детей, его вечное «не сейчас», «потом», «я устал», его неумение слышать ее просьбы. Только вот кому нужны ее жертвы?
— Я не хочу, чтобы твоя сестра жила у нас, — спокойно произнесла она, —Позвони ей сейчас же. Пусть немедленно съезжают.
— Ты вообще адекватная? Я их пустил пожить, а сейчас позвоню и скажу, чтобы они уезжали? Родной сестре? — муж смотрел на нее, как на сумасшедшую.
— Тогда я позвоню в полицию и скажу, что в моей квартире посторонние.
— Ты реально больная. Только попробуй и я за себя не отвечаю.
Муж демонстративно стал смотреть какой-то видосик на полной громкости. Если бы они не были в гостях, она бы не сдержалась. Но ей не хотелось бы, чтобы мама услышала этот мерзкий конфликт. И так, наверное, уши клеит. Она постояла пару минут, угрожающе глядя на мужа, но тот даже ухом не повел. Ладно.
Оля вышла на веранду, села в кресло и взяла телефон. Палец сам нашел номер в списке контактов. «Свекровь, Наталья Игоревна». Отношения у них были ровными и сейчас она молилась, чтобы свекровь встала на ее сторону. Дима обожал и побаивался свою мать.
Трубку взяли почти сразу.
— Алло? Оля? Что случилось? Дети в порядке? — голос свекрови был взволнованным. Звонок среди ночи (по местному времени был уже поздний вечер) не сулил ничего хорошего.
— Наталья Игоревна, — голос Оли предательски задрожал. Она сглотнула комок в горле. — Извините, что беспокою. У нас проблема. Дима отдал ключи от нашей квартиры Лере. Она там живет с парнем уже три дня.
На другом конце провода повисло молчание. Долгое.
— Так ты же им разрешила сама. Я еще так удивилась, ну, думаю, ладно, пусть поживут.
— Нет, я только сегодня узнала. Дима еще и на меня наорал.
— Он что, совсем охр… извини, совсем с катушек слетел? Сейчас я ему позвоню.
Оля сложила руки на груди и стала ждать развязки событий. Звонок телефона, потом голос мужа: «Ма? Что такое? Да она просто забыла, что разрешила... Да она же… Ма, ты не понимаешь…». Голос его из злого менялся на виноватый.
Оля сидела и качала ногой. На душе разливалось приятное тепло. Через десять минут на террасу вышел Дима. Лицо было багровым, но уже не от ярости, а от унижения. Он не смотрел на нее.
— Лерка съедет завтра утром.
Не «извини», «не прости», а просто констатация факта. Остаток отпуска прошел странно. Муж на нее обиделся и общался только по необходимости. Ее мама несколько раз спрашивала, что происходит, но она отмахивалась. Мол, мелочи, обычная ссора.
А потом они вернулись домой. Оля стояла посреди своей спальни и чувствовала, как ей не хватает воздуха. На кровати, заправленной ее любимым льняным комплектом с вышитыми васильками, валялась чужая заколка. Ярко-розовая, с блестящим стразиком. Она подняла ее кончиками пальцев, словно подбирала с земли окурок, и зашла на кухню, чтобы ее выбросить. На кухне творился хаос: горя грязной посуды в раковине, пустая коробка от пиццы в углу, стол завален крошками, банками и упаковками неизвестно от чего. В гостиной сдвинутый плед на диване, пульт от телевизора не на своем месте
Она методично, как робот, начала убираться. Протирала пыль, мыла полы, проветривала, меняла постельное белье. Она выкинула в мусорный пакет забытую пару грязных носков (мужских, не Диминых), чужой тюбик крема для рук, пустую упаковку от презервативов, обнаруженную в тумбочке.
Когда в квартире стало чисто, она все равно ощущала, будто бы это уже не ее квартира. Странное ощущение, с которым она ничего не могла поделать.
На следующий день к ним приехала мама Димы. Спросила, как прошел отпуск, потом посмотрела на Олю, потом перевела взгляд на сына.
— Разобрались?
— Разобрались, — кивнула Оля.
Женщина кивнула с одобрением. Потом повернулась к Диме.
— Дурак, честное слово. Раз так сестру любишь — сними ей квартиру на месяц. Щедрый ты посмотрю за чужой счет. Пускать в семейное гнездо, где жена и дети чужих… Честное слово, ума палата.
— Знаешь, что, мама, — не выдержал Дима. — Это и твоя дочь тоже. Ты должна была встать на мою сторону.
— В честь чего? Она вместо учебы любовь крутит, по подъездам скачет юбку задрав, а я ей место для этого буду обеспечивать? Был бы ты любящим братом, по шее настучал бы и в голову вбил, что надо образование получать. Так нет же, это тебе в голову не пришло.
Дима что-то промычал, глядя в пол. Оля же подумала, что ей хотелось бы услышать от него хоть «прости». А еще лучше, чтобы он понял, что натворил. Но глядя на его ссутулившиеся плечи и упрямо сжатые губы, она поняла — не поймет. Для него эта история выглядела по-другому. Он решил помочь сестре, а жена закатила истерику, еще и впутав в это дело мать.
Потекла обычная жизнь, вот только желания общаться у нее с мужем не было. Теперь они общались через детей: «Передай папе, что суп на столе». «Спроси у мамы, где мои синие носки». Спали в одной кровати, но спина к спине. Через месяц она не выдержала. Когда дети уснули, Оля зашла в гостиную, где Дима смотрел футбол.
— Нам нужно поговорить.
— Опять? — он вздохнул, не отводя глаз от экрана.
— Да. Опять.
Муж со вздохом сделал звук потише, продолжая косить глазом в экран. Она сложила руки на коленях.
— Я не могу больше так жить.
Он медленно повернул голову. На лице застыло недоумение.
— Что опять?
— Все тоже самое.
Дима выключил телевизор и отбросил пульт в сторону. Потом с силой потер лицо:
— Ты это серьезно? Продолжение истерики из-за этой дурацкой истории?
— Это не дурацкая история, Дима. Ты решил все за моей спиной, даже не посоветовавшись со мной.
Он вскочил.
— Да что с тобой не так?! Я же уже все уладил! Мама тебя поддержала, сестра съехала! Чего ты еще хочешь? Чтобы я днями перед тобой на коленях ползал?
— Ползал? Я не услышала ни разу даже элементарного «извини». Все просто, потому что ты не считаешь себя виноватым. И не собираешься меня понять. Ты просто ждешь, когда я «остыну» и все вернется на круги своя. Не вернется.
Дима смотрел на нее и во взгляде она ясно читала, что его все достало. Он не слышал ее и не хотел слышать. Опять сейчас все перекрутит и обвинит ее. Конечно же, она же истеричка.
— Ладно, — он пожал плечами с показным безразличием. — Буду спать на диване. Соберешься разводиться, даже не мечтай, что я отсюда съеду. Оставь свои влажные фантазии, этого не будет.
— Я и не собираюсь, — тихо сказала Оля.
Он зашел в спальню, забрал подушку и одеяло. Оля прошла в комнату и села на кровать в полной темноте. Она ждала другого развития событий. Думала, что муж извиниться, скажет, что все осознал. Он же спокойно предпочел уйти спать на диван, даже не пытаясь что-то исправить.
Следующие недели были странными. Они жили как соседи по коммуналке. Делили кухню и ванную, обговаривали график. Разговаривали вежливо и коротко. Дима сначала злился, потом впал в обиженное молчание, потом, кажется, начал понимать, что это новая реальность.
Через месяц Дима сказал ей перед сном, расстилая диван:
— Если ты собралась разводиться, то не тяни. Дети останутся с тобой, я не против. Видеться с ними буду. Ищи деньги, чтобы отдать мне часть за квартиру. И да, с завтрашнего дня я свободен. Нет, юридически ты, конечно мне еще жена, но я молодой здоровый мужчина, так что отращивай рога.
Оля с трудом сглотнула ком в горле и сухо кивнула. Значит, вот как он решил. Она смотрела на него — на знакомые руки, на родинку на виске, на гладко выбритое лицо — и чувствовала только боль и ненависть. Оказывается, как мало надо было их семейному кораблю, чтобы пойти ко дну. Всего лишь пустить пожить в квартиру постороннего человека. Или, может быть, просто она не замечала очевидного? Корабль давно тонул, это она до последнего вычерпывала воду ковшиком.
Не забываем про подписку, которая нужна, чтобы не пропустить новые истории! Спасибо за ваши комментарии, лайки и репосты 💖
Еще интересные истории: