В 1970 году в библиотеке юридического факультета Йельского университета произошла встреча, которая определила судьбу американской, да и мировой политики на полвека вперед. Молодая девушка в очках с толстыми стеклами, похожая на отличницу, которую никто не приглашает на танцы, подошла к волосатому парню, не сводившему с нее глаз.
— Если ты собираешься и дальше пялиться на меня, а я — смотреть на тебя, то нам стоит хотя бы представиться, — отрезала она.
Парня звали Билл Клинтон. Девушку — Хиллари Родэм. Это не было любовью с первого взгляда в духе шекспировских сонетов. Это было слияние двух корпораций, двух амбиций, двух хищников, которые мгновенно поняли: поодиночке они могут добиться многого, но вместе они способны захватить мир. Так родился самый циничный, эффективный и токсичный политический союз в истории США. Союз, который пережил измены, публичные унижения, импичмент и поражения, потому что в его основе лежало нечто более крепкое, чем романтика — жажда абсолютной власти.
Арканзасский самородок и ледяная леди
Билл Клинтон был классическим продуктом американского Юга. Родом из городка Хоуп (что иронично переводится как «Надежда»), он вырос в небогатой семье, играл на саксофоне и обладал тем типом обаяния, который позволяет продать снег эскимосам. Еще в юности, в 1963 году, он умудрился пожать руку Джону Кеннеди, и этот момент стал для него чем-то вроде религиозного посвящения. Билл понял: он хочет быть там, на вершине.
У него был уникальный талант находить лазейки. В источнике есть замечательная история, иллюстрирующая его характер. Однажды он захотел попасть на выставку Марка Ротко, но музей был закрыт. Обычный человек развернулся бы и ушел. Билл предложил охраннику сделку: «Я уберу мусор во дворе, а ты нас пустишь». И охранник согласился. В этом был весь Клинтон: он мог договориться с кем угодно о чем угодно, используя свое обаяние как отмычку. Он не ломился в закрытые двери, он уговаривал их открыться.
Хиллари была другой. Дочь чикагского текстильщика, она была мозгом, стальным стержнем и бухгалтером их будущего предприятия. Если Билл был харизмой и фасадом, то Хиллари была структурой и дисциплиной. Она увидела в этом болтливом южанине, рассказывающем байки про самые большие арбузы в мире, идеальный инструмент для реализации собственных амбиций.
Они поженились в 1975 году. Это был не просто брак, а бизнес-план. Билл стал генеральным прокурором, а затем и губернатором Арканзаса — штата, который в американской табели о рангах находится где-то между «глушью» и «очень глубокой глушью». Хиллари тем временем зарабатывала деньги, входя в советы директоров и списки лучших юристов страны. Она обеспечивала финансовый тыл, пока он торговал лицом и рукопожатиями.
Уже тогда проявилась главная проблема Билла: он не мог держать штаны застегнутыми. Слухи о его похождениях ходили по всему Литл-Року. Но Хиллари терпела. Не потому что была слепа или наивна, а потому что понимала: развод поставит крест на их общем походе к Овальному кабинету. Она выбрала инвестицию в будущее, заплатив за это своим женским достоинством.
«Купите одного, получите второго бесплатно»
К 1992 году политический ландшафт США напоминал выжженное поле. Джордж Буш-старший, победитель в Холодной войне, казался непотопляемым. Демократические тяжеловесы боялись выходить против него, опасаясь разгрома. Но Клинтоны, эта двуглавая политическая гидра, почуяли запах крови. Буш был скучен, он потерял связь с экономикой, а Билл был молодым, энергичным «Парнем, который возвращается» (Comeback Kid).
Во время праймериз грянул первый гром. Дженнифер Флауэрс, певица кабаре, рассказала прессе о двенадцатилетнем романе с Биллом. Рейтинги поползли вниз. Любой другой кандидат снялся бы с гонки. Но у Билла была Хиллари.
Они пришли на шоу «60 минут». Это был мастер-класс по кризисному менеджменту. Хиллари, сидя рядом с мужем, который выглядел как побитый школьник, выдала фразу, ставшую легендарной: «Я сижу здесь не как какая-то "женушка", которая поддерживает своего мужика, как в той песне. Я сижу здесь, потому что люблю его и уважаю».
Это была ложь, но ложь гениальная. Она спасла кампанию. Избиратели решили: если уж жена, эта умная и жесткая женщина, его простила, то кто мы такие, чтобы судить? Клинтон выиграл выборы. Америка получила, как они сами шутили, «двух президентов по цене одного».
Эпоха процветания и бомбардировок
Президентство Клинтона (1993–2001) многие американцы вспоминают с ностальгией. И, надо признать, цифры на их стороне. Экономика росла как на дрожжах. Бюджетный дефицит превратился в профицит — явление для США столь же редкое, как снег в Сахаре.
Но давайте будем честны: Клинтону дьявольски повезло. Он попал в эпоху технологического бума. Интернет, доткомы, компьютеризация — все это генерировало миллиарды долларов, и заслуга Билла здесь была минимальной. Он просто не мешал денежному дождю литься в казну.
Однако за фасадом экономического чуда скрывались довольно мрачные вещи. Именно Клинтон подписал закон о борьбе с преступностью, который привел к тому, что США стали мировым лидером по количеству заключенных. Строительство тюрем стало выгодным бизнесом. Именно он продавил NAFTA — соглашение о свободной торговле, которое, по мнению многих экономистов, начало процесс деиндустриализации американской глубинки, лишив работы «синих воротничков».
Во внешней политике Клинтон был типичным американским ястребом, который умело притворялся голубем. Он расширял НАТО на Восток, наплевав на обещания, данные Горбачеву. Отношение к России в те годы было снисходительно-пренебрежительным: «Друг Билл» хлопал Ельцина по плечу, смеялся над его шутками, а в это время американские советники писали российские законы и проводили приватизацию.
Апофеозом этого лицемерия стала Югославия. Клинтон, уклонявшийся от службы во Вьетнаме, с легкостью отдавал приказы о бомбардировках. Дейтонские соглашения 1995 года остановили боснийскую войну, но какой ценой? Апогеем стала агрессия против Югославии в 1999 году, когда под бомбами НАТО гибли мирные жители в Белграде. Клинтон показал всему миру: международное право — это фикция, если у тебя есть томагавки и CNN.
Овальный кабинет как место преступления
Но в историю Билл Клинтон вошел не благодаря профициту бюджета или бомбардировкам. Он вошел в историю благодаря синему платью, сигаре и стажерке.
К 1995 году Клинтон чувствовал себя королем мира. И, как многие короли до него, он потерял чувство реальности. Ему казалось, что правила писаны для других.
Моника Левински. 22 года. Пухлая, улыбчивая, наивная девушка из Беверли-Хиллз. Она не была роковой женщиной, Матой Хари или соблазнительницей. Она была просто влюбленной дурочкой, которая смотрела на президента как на божество.
История их знакомства напоминает дешевый роман. Во время «шатдауна» (остановки работы правительства) стажеры разносили пиццу. Моника, воспользовавшись моментом, «сверкнула» бельем перед президентом. Для Билла, чье либидо, казалось, управляло страной наравне с Конгрессом, этого было достаточно. Он пригласил ее в Овальный кабинет.
То, что происходило дальше, было смесью подростковой похоти и абсолютной безответственности. Десять встреч. Телефонный секс. Подарки в виде галстуков и брошей. И все это — в святая святых американской власти, пока Хиллари в соседних комнатах принимала нобелевских лауреатов.
Отношения эти были странными. Полноценного акта, как это принято называть в медицинской литературе, не было. Клинтон, видимо, полагал в своей иезуитской логике, что если нет «финального проникновения», то это и не измена вовсе, а так, баловство. Моника же была счастлива уже тем, что президент самой могущественной страны мира уделяет ей время.
Но Билл совершил фатальную ошибку. Он недооценил женскую обиду и женскую дружбу. Когда Монику перевели в Пентагон (от греха подальше), она нашла себе слушательницу — Линду Трипп.
Линда Трипп — это персонаж, достойный отдельного круга ада. Женщина, обиженная на администрацию, она включила диктофон и часами записывала откровения влюбленной Моники. Именно Трипп убедила Монику не отдавать в химчистку то самое синее платье с «биологическими следами» президента. Это была ловушка, в которую Билл шагнул с грацией слона.
Великий Инквизитор и семантические игры
В это время на сцене действовал Кеннет Старр — независимый прокурор, который годами копал под Клинтонов. Он начинал с расследования мутных земельных сделок в Арканзасе (дело «Уайтуотер»), но ничего серьезного накопать не мог. И тут ему принесли на блюдечке записи Линды Трипп.
Билл попал в капкан собственной самонадеянности. Его вызвали давать показания по делу Полы Джонс (еще одной женщины, обвинявшей его в домогательствах). И там, под присягой, он заявил, что не имел сексуальных отношений с «этой женщиной, мисс Левински».
С юридической точки зрения он пытался выкрутиться, используя словесную эквилибристику. Позже, когда его прижали к стенке, он выдал фразу, которая должна войти в золотой фонд мировой казуистики: «Все зависит от того, какой смысл вкладывать в слово "есть"» (It depends on what the meaning of the word 'is' is). Он всерьез пытался доказать, что оральный контакт не является сексуальными отношениями, так как он был пассивной стороной.
Это было унизительно. Не для Билла — у него, похоже, чувство стыда атрофировалось еще в Арканзасе. Это было унизительно для страны. Весь мир наблюдал, как президент сверхдержавы обсуждает детали использования сигар не по назначению и пятна на платье.
Хиллари снова встала на защиту. В январе 1998 года она пошла на телевидение и заявила, что все это — «обширный заговор правых сил». Она лгала, глядя в камеру, прекрасно зная (или догадываясь), что муж снова ее предал. Но она защищала не мужа, она защищала свою власть, свое положение и свое будущее.
Импичмент как фарс
В августе 1998 года Клинтон сдался. Ему пришлось признать «ненадлежащие отношения». Сцена в Белом доме была ужасной. Билл признался Хиллари за пару дней до публичного выступления. По ее воспоминаниям, она рыдала и кричала. Но, вытерев слезы, она снова начала работать над стратегией защиты.
Доклад Старра, опубликованный в сентябре, стал бестселлером. Там были такие анатомические подробности, что порнографические журналы могли бы подать в суд за недобросовестную конкуренцию. Республиканцы, потирая руки, запустили процедуру импичмента. Билла обвиняли в лжесвидетельстве и воспрепятствовании правосудию.
Но тут произошло то, чего правые не ожидали. Американское общество, в своей массе пуританское, вдруг встало на сторону «блудного Билла». Рейтинги Клинтона выросли! Логика обывателя была простой: «Да, он бабник и лжец, но экономика растет, бензин дешевый, а то, чем он занимается в кабинете с согласия взрослой женщины — это его личное дело». Республиканцы выглядели озабоченными ханжами, которые лезут в чужую постель.
Импичмент провалился. Сенат оправдал Клинтона. Он остался в кресле, но морально он был уничтожен. Он стал «хромой уткой» с подмоченной репутацией.
Цена удовольствия
Однако за эту победу пришлось заплатить страшную цену. И платил не Билл, платила Демократическая партия и вся страна.
На выборах 2000 года вице-президент Эл Гор, умный, но скучный политик, пытался дистанцироваться от Клинтона. Ему было противно, и он боялся, что моральная грязь шефа забрызгает и его. Клинтон, который все еще был популярен в определенных штатах (например, в родном Арканзасе), мог бы помочь. Но Гор его не позвал.
В итоге Гор проиграл Джорджу Бушу-младшему. Проиграл буквально чуть-чуть, несколько сотен голосов во Флориде решили исход. Если бы не скандал с Моникой, если бы не отвращение части религиозных избирателей к демократам, Гор стал бы президентом.
И что мы получили? Мы получили Джорджа Буша, неоконов, войну в Ираке, основанную на лжи о пробирке, игнорирование проблемы климата и экономический кризис 2008 года.
Историки будущего, возможно, напишут, что вторжение в Ирак и дестабилизация Ближнего Востока начались в тот момент, когда Билл Клинтон решил расстегнуть ширинку в Овальном кабинете. Эффект бабочки в действии: взмах ресниц стажерки приводит к ураганам в геополитике.
Кроме того, Клинтон потратил последние годы своего президентства не на реформы, не на борьбу с терроризмом (а «Аль-Каида» уже поднимала голову), а на спасение собственной шкуры. Пока юристы обсуждали значение слова «есть», Усама бен Ладен готовил свои планы.
Хиллари: выход из тени
А что же Хиллари? Для нее этот скандал стал трамплином. Из «нелюбимой жены» она превратилась в «святую мученицу». Она мастерски разыграла карту жертвы. Общественное сочувствие позволило ей начать собственную политическую карьеру. Она стала сенатором от Нью-Йорка, потом госсекретарем, потом кандидатом в президенты.
Но тень Моники преследовала и ее. Критики справедливо указывали: Хиллари не просто терпела измены, она активно участвовала в уничтожении репутации женщин, которые обвиняли Билла. Она называла их лгуньями, сумасшедшими, «белым мусором». Она была безжалостным инквизитором, зачищавшим следы за мужем. Это лицемерие — называть себя феминисткой и защитницей прав женщин, одновременно покрывая серийного прелюбодея, — аукнулось ей в 2016 году.
Многие избиратели не смогли простить ей этой холодности, расчетливости и ощущения, что Клинтоны считают себя выше закона. Дональд Трамп, человек с не менее пестрой биографией, сумел использовать это, назвав Хиллари «Crooked Hillary» (Жуликоватая Хиллари). И она проиграла.
Судьба статистов
А что с Моникой Левински? Ее жизнь была сломана. Она стала объектом глобальной травли. Ее имя стало нарицательным, синонимом глупости и разврата. Пока Билл получал миллионные гонорары за лекции и мемуары, Моника не могла найти нормальную работу. Она пыталась торговать сумками, вести шоу, но везде на нее смотрели как на циркового уродца.
Лишь спустя годы она нашла в себе силы переосмыслить свою историю, став активисткой борьбы с кибербуллингом. Она заявила, что была «нулевым пациентом» интернет-травли. И в этом есть доля правды.
Эпилог: Тефлоновая пара
Чета Клинтонов — это феномен. Они выжили там, где другие бы погибли. Они стали миллионерами, создали мощнейший политический клан, их фонд ворочает миллиардами. Билл до сих пор любим публикой, его встречают как рок-звезду. Хиллари, хоть и проиграла главный бой своей жизни, остается влиятельной фигурой.
Но если смыть с их портретов глянец, мы увидим двух людей, которые превратили политику в инструмент личного обогащения и удовлетворения амбиций. Билл — нарцисс, который ради минутного удовольствия ставил на кон национальную безопасность. Хиллари — циничный прагматик, готовая проглотить любое унижение ради власти.
Они были идеальной парой для Америки 90-х — эпохи, когда казалось, что история закончилась, врагов больше нет, и можно бесконечно наслаждаться жизнью, деньгами и безнаказанностью. Но вечеринка закончилась, счет принесли, и оплачивать его пришлось следующим поколениям. И в этом счете, где-то между войной в Ираке и мировым финансовым кризисом, мелким шрифтом вписано: «Услуги стажерки и химчистка синего платья».
Они вышли сухими из воды. Но вода после них осталась мутной.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Также просим вас подписаться на другие наши каналы:
Майндхакер - психология для жизни: как противостоять манипуляциям, строить здоровые отношения и лучше понимать свои эмоции.
Вкус веков и дней - от древних рецептов до современных хитов. Мы не только расскажем, что ели великие завоеватели или пассажиры «Титаника», но и дадим подробные рецепты этих блюд, чтобы вы смогли приготовить их на своей кухне.
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера