Девятого января 1937 года в порт Тампико, что на побережье Мексиканского залива, медленно вполз норвежский нефтяной танкер с коротким именем «Рут». Это было не просто судно, а плавучий призрак. На его борту, в капитанской каюте, забаррикадировавшись от всего мира, сидела пожилая пара. Пятьдесят семь лет, козлиная бородка, очки в круглой оправе и взгляд человека, который привык двигать армиями, но теперь шарахается от собственной тени. Его спутница — миниатюрная, с глазами, полными вековой усталости.
Они боялись сходить на берег. В каждом портовом грузчике им мерещился агент НКВД с маузером или флаконом яда. Это были Лев Давидович Троцкий, некогда демон революции, и его жена Наталья Седова. Человек, который создал Красную армию и перекроил карту Евразии, теперь прибыл в единственную страну на планете, согласившуюся его не выгонять.
На пирсе их встречала странная делегация. Генерал от президента, пара американских друзей и тридцатилетняя женщина в национальном мексиканском костюме, похожая на экзотическую птицу с перебитым крылом. Это была Фрида Кало. Ее муж, знаменитый монументалист Диего Ривера, приболел (или сделал вид), поэтому встречать «Старика» отправил жену.
Так началась последняя глава жизни Льва Троцкого. Глава, в которой политический триллер переплелся с мыльной оперой, а философские диспуты о судьбах пролетариата — с тайными записками в томиках книг. И закончилась эта глава не мировой революцией, а ударом ледоруба. Но обо всем по порядку.
Демон в изгнании: краткое содержание предыдущих серий
Чтобы понять иронию ситуации, нужно отмотать пленку назад. Лев Давидович Бронштейн, сын богатого управляющего из-под Херсона, мог бы стать отличным юристом или инженером. Но юный Лейба выбрал путь профессионального революционера, что в царской России было чем-то вроде экстремального спорта для интеллектуалов. Ссылка в Сибирь, побег в Лондон, знакомство с Лениным — классический путь героя того времени.
Троцкий был блестящим оратором и весьма самовлюбленным типом. Он разработал теорию «перманентной революции». Если объяснять на пальцах (и с изрядной долей упрощения), то это была идея о том, что революция не может остановиться в одной отсталой стране вроде России. Это как велосипед: если перестанешь крутить педали (то есть разжигать пожар в Европе), то упадешь. Российский пролетариат должен был стать спичкой, которая подожжет мировой стог сена.
В 1917 году этот план почти сработал. Троцкий был мотором Октябрьского переворота. Пока Ленин сидел в Разливе или на конспиративных квартирах, Троцкий реально руководил захватом власти в Петрограде. Он создал Красную армию из ничего, мотаясь по фронтам на своем бронепоезде и жестко наводя порядок. Он был бескомпромиссным менеджером апокалипсиса. Его фраза, брошенная меньшевикам — «Вы жалкие единицы, вы банкроты, ваша роль сыграна, отправляйтесь туда, где вам отныне надлежит быть: в мусорную корзину истории!» — стала классикой политического хамства. Кто же знал, что история — дама с иронией, и скоро она подготовит место в этой корзине для самого Льва Давидовича.
После смерти Ленина в 1924 году началась грызня за трон. Троцкий, считавший себя интеллектуальным наследником вождя, проиграл Иосифу Виссарионовичу Сталину. Проиграл вчистую. Сталин был аппаратчиком, «гениальной посредственностью» (по мнению Троцкого), но эта «посредственность» переиграла блестящего оратора в кабинетных шахматах. Троцкий не умел интриговать, он умел только вещать с броневика. А в мирное время броневики сдают в утиль.
Сначала его сослали в Алма-Ату, потом выдворили в Турцию. Началось десятилетие скитаний. Турция, Франция, Норвегия. Везде он был нежеланным гостем. Советский Союз давил на правительства, требуя заткнуть рот «Иудушке Троцкому». В Москве шли процессы, его детей преследовали, а он все писал и писал свои статьи, пытаясь доказать, что Сталин предал заветы Ильича.
Мексиканский гамбит
К 1937 году планета Земля для Троцкого сжалась до размеров булавочной головки. Европа закрывала двери. Норвежцы посадили его под домашний арест, запретив общаться с прессой. И тут на сцену вышел Диего Ривера.
Ривера был глыбой. Огромный, толстый, с лицом, которое сравнивали то с лягушкой, то со слоном, он был самым известным художником Мексики и убежденным коммунистом (хотя и со своими тараканами). Он убедил президента Мексики Ласаро Карденаса дать убежище изгнаннику. Карденас был хитрым лисом: он проводил левые реформы, национализировал нефть, но не хотел ложиться под Москву. Приютить главного врага Сталина было отличным способом показать Кремлю независимость.
Так Троцкий оказался в «Ла Каса Асуль» — Синем доме в районе Койоакан. Это был райский уголок: патио, утопающее в зелени, яркие стены, коллекция доколумбовых идолов и ручные обезьянки. После холодной Норвегии и нервной Франции это казалось санаторием.
Слон и Голубка
Хозяева дома были парой колоритной. Диего Ривера — титан, бабник, мифотворец и скандалист. И Фрида Кало — женщина, чья жизнь была сплошной борьбой с болью. В 18 лет она попала в страшную аварию: трамвай врезался в автобус, и железный поручень нанес ей тяжелейшие, критические травмы. Позвоночник, таз, ноги — все серьезно пострадало. Врачам пришлось совершить чудо, чтобы сохранить ей жизнь. Она выжила, но боль стала ее постоянным спутником.
Фрида сублимировала страдания в искусство и в эпатаж. Она носила корсеты, которые расписывала как картины, пила текилу наравне с мужиками, выражалась весьма крепко и коллекционировала любовников (и любовниц). Брак с Диего был союзом двух вулканов. «В моей жизни было две аварии: одна — когда автобус врезался в трамвай, вторая — это Диего», — говорила она. И добавляла, что Диего был куда хуже.
И вот в этот дом, наэлектризованный страстями, въезжает Лев Троцкий с женой. Наталья Седова была полной противоположностью Фриды. Тихая, скромная дворянка, она посвятила жизнь служению гению мужа. Она была его секретарем, нянькой, менеджером и громоотводом. Она потеряла сыновей (Лев умер при странных обстоятельствах в Париже после аппендицита, Сергея расстреляли в СССР), но продолжала держаться, потому что «Лёве» она была нужна.
Старик и море страстей
Троцкий, несмотря на свои 57 лет и статус живой легенды марксизма, оставался мужчиной. И мужчиной весьма тщеславным. Когда Фрида, эта яркая, дерзкая, хромающая амазонка, начала оказывать ему знаки внимания, «Демон революции» поплыл.
Это случилось весной 1937 года. Фрида, которой, видимо, просто стало скучно или захотелось уколоть Диего (который заводил романы на стороне, включая сестру Фриды), решила «охомутать старика». Троцкий же, вероятно, переживал классический кризис среднего возраста, помноженный на политическое одиночество. Ему льстило, что молодая известная женщина смотрит на него с обожанием.
Началась игра в шпионов, достойная подростков. Они обменивались записками, вкладывая их в книги. Они говорили по-английски в присутствии Натальи, которая языка не знала (верх цинизма, надо признать). Они встречались в доме сестры Фриды. Секретари Троцкого, молодые парни-идеалисты, с ужасом наблюдали, как их кумир, человек, который должен думать о судьбах мирового пролетариата, ведет себя как влюбленный гимназист. Он даже пытался лазить к ней через забор, забывая о возрасте.
Наталья Седова, конечно, все поняла. Трудно не понять, когда твой муж за столом пожирает глазами другую женщину и краснеет как мальчишка. Для нее это было предательством почище сталинского. Она прошла с ним через тюрьмы, ссылки, потерю детей, она стирала его белье и переписывала его рукописи, а теперь он унижает ее на глазах у посторонних ради интрижки с эксцентричной художницей.
Наталья поставила ультиматум: или я, или она. Троцкий, как это часто бывает с «великими стратегами» в быту, сдал назад. Он написал Фриде письмо на девяти страницах — пафосное, полное жалости к себе и нытья. Он называл Наталью «жертвой» и каялся в грехах. Фрида, которой к июлю вся эта история уже наскучила (трофей получен, галочка поставлена), легко отпустила «старика». Говорят, она потом называла его «утомительным» и жаловалась на его стариковскую занудность.
Троцкий буквально вымаливал прощение у Натальи. Он писал ей унизительные, молящие письма, называя себя «верным псом» (сомнительный комплимент после измены, но сработало). Наталья простила. У нее просто не было выбора — она была привязана к нему намертво историей и общей бедой.
Четвертый Интернационал в декорациях водевиля
Пока бушевали альковные страсти, Троцкий пытался заниматься делом. Он создавал Четвертый Интернационал — альтернативу Коминтерну, который, по его мнению, стал марионеткой Сталина. Идея была грандиозной: объединить истинных революционеров по всему миру и свергнуть как капитализм, так и сталинскую бюрократию.
На деле это выглядело печально. В его распоряжении была горстка разрозненных групп в Европе и Америке, которые больше времени тратили на споры друг с другом, чем на реальную борьбу. Учредительная конференция прошла в 1938 году под Парижем. Присутствовал 21 делегат. Ирония в том, что одним из ключевых участников был Марк Зборовский — агент НКВД. Сталин знал о каждом шаге Троцкого еще до того, как тот успевал сделать этот шаг.
Отношения с Диего Риверой тоже дали трещину. И не из-за Фриды (Диего привык к ее выходкам), а из-за политики. Ривера был человеком импульсивным и политически незрелым. Он хотел играть первую скрипку в новом движении, а Троцкий относился к нему как к талантливому ребенку. В итоге два эго столкнулись. Ривера хлопнул дверью, вышел из Интернационала и начал поливать Троцкого грязью. Пришлось съезжать из «Синего дома».
В 1939 году Троцкий с Натальей перебрались в дом по соседству, на улице Виена. Этот дом превратили в настоящую крепость. Стены надстроили, окна заложили кирпичом, поставили стальные двери и пулеметные вышки. Троцкий понимал: охота вошла в финальную стадию. В Москве было принято решение — «Утка» (кодовое имя Троцкого в документах НКВД) должна замолчать навсегда.
Охотники выходят на тропу
Операцию по ликвидации курировали на самом верху. Главным исполнителем назначили Павла Судоплатова, гения спецопераций. План был дублированным: работали сразу две независимые группы.
Группа «Конь» опиралась на мексиканского художника-коммуниста Давида Альфаро Сикейроса. Сикейрос был полной противоположностью Риверы — фанатичный сталинист, боевик, прошедший войну в Испании. Он решил действовать грубо, в стиле вестерна.
24 мая 1940 года, в четыре утра, группа Сикейроса, переодетая в полицейскую форму, подъехала к дому на улице Виена. Охранник Роберт Шелдон Харт (по одной версии — предатель, по другой — просто наивный человек) открыл ворота. Боевики ворвались во внутренний двор и открыли ураганный огонь из автоматов Томпсона по спальне Троцкого.
Было выпущено более двухсот пуль. Комната превратилась в решето. Но случилось «мексиканское чудо». Троцкий, среагировав на первые выстрелы, сбросил жену на пол и накрыл ее своим телом в «мертвой зоне» между кроватью и стеной. Внук Троцкого, Сева, был ранен в ногу, но все остались живы.
Нападавшие, уверенные, что в этом аду выжить невозможно, ушли. Сикейрос потом долго оправдывался, что это была «акция устрашения», но на самом деле это был грандиозный провал. Троцкий вышел к прессе сияющий, как воскресший Лазарь, и обвинил Сталина в покушении.
Группа «Мать»: выход Рамона
После провала шумного налета НКВД активировал план «Б». Группа «Мать» действовала тоньше. Ключевой фигурой здесь был Рамон Меркадер — испанский коммунист, сын Каридад Меркадер, фанатичной революционерки и агента советской разведки.
Рамон был идеальным шпионом. Красивый, обаятельный, спокойный. Под именем Жака Морнара (якобы сына бельгийского дипломата) он еще в Париже соблазнил Сильвию Агелофф, сестру одной из секретарш Троцкого. Через постель Сильвии он проложил себе путь в окружение «Старика».
В Мексике он стал «Фрэнком Джексоном» (да, с документами у НКВД был бардак — бельгиец с канадским паспортом, но никто не обратил внимания). Он не лез к Троцкому, не напрашивался в гости. Он просто возил Сильвию на машине, угощал охранников обедами и изображал богатого бездельника, далекого от политики. Он был сама любезность. Троцкий и Наталья привыкли видеть его у ворот, он стал частью пейзажа.
Постепенно Меркадер начал заходить внутрь. Он намекал, что под влиянием Троцкого начинает интересоваться политикой. Для Льва Давидовича это была сладкая приманка — перековать «буржуазного хлыща» в революционера. Тщеславие снова сыграло злую шутку.
20 августа 1940 года. Жаркий, солнечный день. Меркадер приходит к Троцкому якобы показать статью, которую он написал. Наталья Седова заметила странную деталь: несмотря на жару, гость был в плаще. Ей стало тревожно, но она промолчала.
Они зашли в кабинет. Троцкий сел за стол читать рукопись. В этот момент его жизнь висела на волоске. У Меркадера под плащом был целый арсенал: пистолет, кинжал и ледоруб с укороченной ручкой. Почему ледоруб? Это оружие бесшумное и надежное, если уметь им пользоваться.
Меркадер встал за спиной жертвы. Он закрыл глаза (как он потом признавался) и со всей силы обрушил ледоруб на голову Троцкого. Он рассчитывал, что Троцкий умрет мгновенно и беззвучно. Но череп «демона революции» оказался крепким.
Раздался крик. Не просто крик, а, как вспоминал потом сам Меркадер, «долгий, бесконечный вопль, который пронзил меня насквозь». Троцкий не умер на месте. Он вскочил, вступил в отчаянную схватку с убийцей, вырвался в библиотеку. На шум влетели охранники. Они обрушили на Меркадера град ударов рукоятками пистолетов, не щадя его. Троцкий, истекая кровью, из последних сил крикнул: «Не убивайте его! Он должен рассказать, кто его послал!»
Троцкого отвезли в больницу. Врачи боролись за его жизнь больше суток. Но удар ледоруба оказался слишком глубоким и фатальным. 21 августа 1940 года Лев Троцкий скончался. Человек, который отправил на смерть миллионы, умер от удара инструментом для колки льда в тропической Мексике. Символизм зашкаливает.
Эпилог: судьбы героев
Рамон Меркадер молчал как партизан. Он так и не выдал своего настоящего имени, утверждая, что убил Троцкого из-за личной неприязни (якобы Троцкий мешал его браку с Сильвией). Его приговорили к 20 годам тюрьмы — высшая мера в Мексике, смертной казни там не было. Он отсидел звонок до звонка. В тюрьме он жил неплохо, советская разведка его поддерживала. Выйдя на свободу в 1960 году, он уехал в СССР, где тайно получил звание Героя Советского Союза и Золотую Звезду. Жил в Москве, работал в Институте марксизма-ленинизма, но счастья не нашел. Советская реальность 60-х оказалась серой и унылой для испанского аристократа. Умер он на Кубе в 1978 году.
Наталья Седова осталась одна в пустом доме-крепости. Она прожила еще 22 года, храня память о муже и яростно отвергая сталинский режим. Она порвала даже с Четвертым Интернационалом, когда сочла, что и они отошли от истинных идей. Умерла она в Париже в 1962 году.
Диего и Фрида. В 1939 году они развелись, но жить друг без друга не могли. Через год они поженились снова. Их странный, мучительный союз продолжался до самой смерти Фриды в 1954 году. В конце жизни Фрида, когда-то флиртовавшая с троцкизмом, стала фанатичной сталинисткой. Ее последняя картина — незаконченный портрет Сталина. Диего тоже вернулся в лоно компартии и просил принять его обратно, каясь в «троцкистских грехах».
А «Синий дом» и дом на улице Виена стали музеями. Туда едут тысячи туристов, чтобы посмотреть на корсеты Фриды и на тот самый стол, за которым оборвалась жизнь одного из самых противоречивых людей XX века. История все расставила по своим местам: Троцкий стал иконой для леваков-интеллектуалов, Фрида — иконой поп-культуры и феминизма, а ледоруб — мрачным мемом.
Так закончилась эта драма, в которой большая политика пыталась убить большую любовь, но в итоге убила только людей.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Также просим вас подписаться на другие наши каналы:
Майндхакер - психология для жизни: как противостоять манипуляциям, строить здоровые отношения и лучше понимать свои эмоции.
Вкус веков и дней - от древних рецептов до современных хитов. Мы не только расскажем, что ели великие завоеватели или пассажиры «Титаника», но и дадим подробные рецепты этих блюд, чтобы вы смогли приготовить их на своей кухне.
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера