– Любовь Архимедовна, вас вызывает к себе Саян Русланович.
Раиса неуверенно стоит на пороге моего кабинета и тщательно пытается скрыть свое любопытство. За последние дни мы с Саяном на работе и парой слов не перекинулись. Я его просто избегаю, не хожу на утренние планерки и всячески саботирую возможность даже случайных встреч.
Клиника у нас хоть и большая, но все друг друга знают и видят произошедшие перемены. Раньше мы с Саяном всегда вместе ходили на обед, нас часто видели вдвоем, и проскользнувший между нами холод не остается незамеченным.
– По какому вопросу? – спокойно спрашиваю я, не отвлекаясь от монитора.
– Не могу знать. Но он рвет и мечет, – последнее Раиса добавляет тихо и явно не сдержавшись.
Хмурюсь. Для Саяна агрессия на рабочем месте – нонсенс. Вздохнув, беру в руки телефон и решаю не подставлять Раису. Догадываюсь, что вызвало у мужа такой гнев.
Секретарь Саяна подрывается при виде меня, выпучивает глаза, и я криво улыбаюсь ей, подмечая и ее заполошный вид, и тремор рук.
– Один? – киваю я на закрытую дверь кабинета.
Вхожу, дождавшись ответного молчаливого кивка, и поражаюсь гулкой тишине, которая встречает меня. По коже идут мурашки, и я веду плечом, сбрасывая возникшее напряжение.
Закрываю за собой дверь и настороженно замираю, увидев перед собой заднюю часть кресла. Саян даже не пытается делать вид, что усиленно работает, просто сидит, уставившись в стену и явно о чем-то размышляет.
Я ненадолго радуюсь, что не сразу вижу его лица. Мне тяжело не то что смотреть на него, но и думать о нем.
– Саян Русланович, вызывали?
Я присаживаюсь на стул и скрещиваю руки на столе, надевая на себя безэмоциональную профессиональную маску, которую за годы медицинской практики научилась носить по десять часов к ряду.
Сердце мое при этом зверски стучит, отчего сбивается дыхание, но я стараюсь не подавать и вида, как тяжело даже находиться в одном помещении с мужем.
Я вся напряжена и в любой момент готова вскочить и убежать, лишь бы Саян не начал снова говорить о семье, о нас.
Что он меня никуда не отпустит.
Что я его жена и ею останусь.
– С каких пор жена называет мужа по имени-отчеству? – раздается низкий баритон Саяна, следом скрип кресла, и уже в следующую секунду его глаза впиваются в меня, будто рентген-аппарат.
Он, казалось, хочет вскрыть меня скальпелем и разузнать, что сейчас творится в моей голове, но я не готова к откровенному разговору. Как и к какому-либо противостоянию.
– Соблюдаю субординацию, Саян Русланович. Озвучьте причину, по которой вы меня позвали, и я пойду работать, нужно подготовиться к родам.
Я не вру. Мою пациентку уже везут на скорой, так что даже если бы я захотела, много времени уделить Грачёву не смогла бы.
Несмотря на исходящий от меня холод, я нехотя подмечаю, как сильно Саян осунулся за эти дни. Волосы взлохмачены, на лице трехдневная щетина, под глазами залегли темные тени, на лбу вогнутые линии от того, что он постоянно хмурится.
Даже взгляд и тот будто потерял привычный блеск, цвет глаз стал тусклым и белесым. В груди было ворочается беспокойство, но я напоминаю себе, отчего так, и всякая жалость давится на корню без сожалений.
– Ты написала заявление на увольнение, – говорит Саян и поднимает со стола бумагу.
Я киваю, так как дальше так продолжаться не может. Кому-то из нас придется уйти из клиники. Вот только Грачёв – хозяин, так что заявление на столе лежит мое.
– Я его не принимаю, Люба. Ты отличный специалист с обширным опытом, так что я никуда тебя не отпущу. Не твори глупостей на эмоциях! – рычит Саян и на моих глазах рвет мое же заявление.
Я ожидала нечто подобного, поэтому просто пожимаю плечами.
– Я продублировала заявление через кадровый портал, Саян, так что твое согласие или несогласие по трудовому кодексу значения не имеет. Я отрабатываю две недели и увольняюсь. Это всё, или есть еще какие-то вопросы по моей работе?
Услышав мой жесткий, равнодушный ответ, Грачёв с силой сжимает челюсти и вдруг, одним резким движением, сметает со стола бумаги и графин – стекло гулко ударяется об пол, заставляя меня вздрогнуть и потерять над собой контроль.
Нижняя моя губа дрожит, и я прикусываю ее, стараясь смотреть на вскочившего мужа снизу вверх без предательских слез.
– Долго это еще продолжаться будет, Люб? – выдыхает сипло Саян сквозь зубы и упирается кулаками в стол. – Ну куда ты пойдешь? У тебя ведь карьера. Неужели из-за капризов всё разрушить хочешь?
Он выглядит и ведет себя угрожающе. На лице болезненный оскал, халат на плечах едва не трещит по швам. Я же сжимаю зубы и встаю следом, не собираясь позволять ему доминировать даже в такой малости.
– Моя карьера больше не твое дело, Саян. Ты сам сказал, что я хороший специалист. Так что не переживай, без работы не останусь.
– Не дури, малыш, возвращайся домой, – меняет он тактику, но от его ласкового “малыш” у меня всё болезненно сжимается в груди, и я резко качаю головой.
Когда вы женаты пятнадцать лет, вы становитесь друг другу больше, чем муж и жена. Любовь выходит на новый уровень, и просто так уже вырвать ее с корнями из сердца не представляется возможным.
Но когда гордость и чувство самоуважения не растоптаны, ты просто не можешь позволить себе простить то, что прощенным быть не должно.
Так что, стиснув зубы, три дня назад я собрала свои вещи в чемодан и съехала в гостиницу, игнорируя звонки и Саяна, и Ульяны.
И если сестру я успешно игнорирую, то вот с мужем вынуждена пересекаться на работе.
Но так больше продолжаться не может.
– Мне плохо без тебя, – вынужденно признается Саян, огибает стол и тянется ко мне, но мне нет нужды сбегать.
В этот момент со стороны приемной назревает другой скандал.
– Немедленно пусти меня! – визжит какая-то женщина. – Я женщина Саяна! Если тронешь меня, пожалуюсь на тебя и ты вылетишь отсюда с волчьим билетом!
Сайн рычит, узнав этот визгливый голос, и растерянно смотрит на меня.
– Недолго ты горевал, погляжу, – хмыкаю я и с разочарованием смотрю на мужа.
Если до этого момента еще была возможность скрыть грязное белье от посторонних, то теперь предстоящие две недели отработки будут казаться мне сущим адом.
Новость о беременной любовнице главврача разойдется со скоростью лесного пожара, и мы станем сплетней номер один.
Саян звереет на глазах, но открыть дверь кабинета я успеваю первой. Сразу сталкиваясь лицом к лицу с Ермолаевой. Ее лицо при виде меня вытягивается, и она переводит непонимающий взгляд с меня на Саяна.
Я же едва не смеюсь, заметив обиду в ее глазах.
Чувство, будто это она законная жена, которая застукала мужа с любовницей.
Воцаряется долгая пауза.
Я цепенею, с болезненным интересом опуская глаза на большой живот напротив, и не могу отвести от него взгляда.
Сердце шумит с частотой воробьиного пульса, шум в ушах набатом отдается болью в висках, и я морщусь, чувствуя, как во рту становится сухо. Хочется сделать жадный глоток воды и успокоиться, но я продолжаю стоять на месте и преграждать дорогу Ермолаевой.
– Саян? – шепчет она и делает шаг вбок, практически прилипая к стене.
Я же вдруг вижу, что за ней всё это время стояла секретарша мужа. Наши с ней взгляды встречаются, и я сжимаю зубы, пытаясь скрыть собственную растерянность. Дарья Николаевна не из сплетниц, лет на пятнадцать старше меня, уже сама бабушка, так что быстро натягивает на лицо безразличную рабочую маску и смотрит на своего начальника.
По глазам вижу, что она знает эту ассистентку, но она слишком профессиональна и знает свое место, так что ничем не выдает свою осведомленность.
– Саян Русланович, извините, я не сумела задержать посетительницу. Мне вызвать охрану?
Я судорожно сжимаю пальцы и оглядываюсь, представив, как эта безобразная сцена будет выглядеть со стороны. Вот только Саян на меня даже не смотрит, сверлит взглядом Ермолаеву и хмурится.
Скользит взглядом ниже, к животу, его щека дергается, и он качает головой, прося секретаршу закрыть за собой дверь и никого больше не впускать.
– И все встречи на сегодня отмените, – добавляет недовольно и дергает галстук, который его явно душит.
Я же впадаю в ступор, умом понимая, что мне нужно уходить, а тело всё равно меня не слушается. Дверь за Дарьей Николаевной захлопывается, и в кабинете мы остаемся стоять втроем.
И если я топчусь у двери, то Ермолаева уверенно задирает подбородок и хозяйской походкой идет к дивану, который расположен у левой стены.
Садится на него, снимает обувь на каблуках, что я подмечаю врачебным взглядом, подкладывает под поясницу все подушки и кладет свои отекшие лодыжки на подлокотник. И всё это время не сводит взгляда с меня.
Взгляд ее не то чтобы неприятный или злобный, просто заинтересованный и изучающий. Она смотрит на меня, как на женщину, мужа которой сумела соблазнить.
Сравнивает нас и пытается понять, что Саян во мне нашел.
Морщится, явно недовольная сделанными выводами, а затем вздрагивает от рыка Саяна, который приходит в себя.
– Ты страх потеряла, Лиза? Как посмела явиться ко мне на работу?!
Ермолаева морщится, но в глазах ее нет страха. Она уже привыкла к агрессии Грачёва и пропускает его слова мимо ушей, а сама делает так, как считает нужным.
– Ты не брал трубку, а мне нужно на УЗИ. Ты обещал, что всё устроишь, и я буду обследоваться и рожать в твоей клинике, Саян, – пожимает она плечами. – Я тебя предупреждала, что нашему малышу должно быть предоставлено только самое лучшее. Другого ведь у тебя не будет.
Девчонка не смотрит на меня, но я вздрагиваю, услышав, как в мой огород падает ее словесный камень.
– Пошла вон! Я предупредил тебя, что все наши договоренности отменяются, – цедит сквозь зубы Саян, но не подходит к ней. Смотрит, как на заразную.
Не знаю, пыталась ли она скрыть боль, но ей становится неприятно, она сама даже мелко дрожит, как и ее нижняя губа. Будто вот-вот расплачется, но быстро берет себя в руки.
Я же молча наблюдаю за этой сценой и не знаю, куда деть руки и что делать. В такой ситуации оказываюсь впервые, а потому растеряна. Даже в самых страшных снах не могла представить, что стану свидетельницей разговора мужа и его любовницы.
– Почему же? Твоя жена в любом случае рано или поздно узнала бы о нас, так не лучше сейчас, пока не родился ребенок? – хмурится Ермолаева и наконец снова смотрит на меня снизу вверх. Быстро отводит взгляд, когда замечает мой холодный интерес.
Саян вздрагивает и будто впервые видит меня. Кажется, он даже не заметил, что я осталась с ними в кабинете.
В его взгляде глубокая вина, от которой мне становится только хуже, и я дергаюсь, когда он хочет схватить меня за руку.
– Я всё решу, Люб.
Не знаю, кого он убеждает в этом больше. Меня или себя.
– Что решишь? – горько усмехаюсь. – Ты даже любовницу в узде удержать не можешь.
– Не всё так гладко в ячейке Грачёвых? – протягивает Ермолаева бесстрашно, но в этот момент кажется мне смертницей.
– Рот закрой, пока говорить есть чем, – хлестко пресекает ее насмешки Саян, и я рада хотя бы тому, что у них нет любви.
Измену всё равно простить не смогу, не такая у меня натура, но вот пережить влюбленность мужа вряд ли бы сумела. Это совсем другой уровень боли.
– Следи за тем, как говоришь с матерью своего ребенка. Я беременная, а не преступница.
Не видит она, что Саян на грани.
Единственное, что его удерживает – это ее беременность.
На ее живот он смотрит с болезненной тоской, а вот на саму Ермолаеву с раздражением, как на назойливую муху, которую не удается прибить.
– Пока не родился ребенок? – повторяю я недавнюю оговорку Ермолаевой, догадавшись, что неспроста она явилась ко мне перед родами, а не после. – И чего же ты хочешь, девочка? Кольцо на палец и клинику в придачу? Не жирно будет?
Не знаю, зачем вмешиваюсь и вообще смотрю за этим представлением, но что-то мешает мне уйти, хлопнув дверью. В игру вступает мое пресловутое упрямство и нежелание делиться своим. Как ни крути, а Саян всё равно воспринимается мной, как собственность, а уж о клинике и вовсе говорить нечего.
Простить я его не смогу, но и отдать на блюдечке сопернице тоже не готова. Не дам ей такой возможности решить все свои проблемы.
– Мы можем остаться наедине? – косится на меня Ермолаева и просительным взглядом смотрит на моего пока еще законного мужа. Этот факт и подзуживает меня оскалиться и перестать играть роль приколоченной бессловесной мебели.
– Не можете! – выплевываю я, включая режим стерляди. – Говори, что хотела, и проваливай. Если я еще раз увижу тебя в клинике, внесу тебя в черные списки всех медучреждений города.
У меня, казалось, вскипает кровь, настолько всё внутри горит огнем.
Обжигающее и жалящее чувство ревности усиливается, заставляя меня едва ли не истекать кровью, но игнор этой девицы болезненным комком встает в горле. Особенно когда она требует от моего мужа то, что обычно любовницы говорят своим папикам наедине.
– Ребенок должен родиться в законном браке, Саян.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Измена. Верну тебя любой ценой", Оксана Барских ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6
Часть 7 - продолжение