Добро пожаловать в новый рассказ. Надеюсь, он вам понравится. Я бесконечно благодарна вам за донаты, лайки, комментарии и подписки. Оставайтесь со мной и дальше.
Поддержать канал денежкой 🫰
Умываюсь холодной водой, пытаясь остудить лицо. Щеки пылают, глаза щиплет, я вбиваю ладонями воду в кожу.
– Шшш, – с шипением выдыхаю через нос. Имитирую дыхательную практику, чтобы хоть как-то успокоиться.
Не помогает.
Четыре-семь-восемь.
Четыре секунды вдыхаю воздух в легкие, на семь задерживаю дыхание и только потом в течение еще восьми секунд выдыхаю. И так несколько раз, пока мне не становится хоть чуточку легче.
Грудную клетку сжимает, будто защемило нерв, но дрожь уже прошла.
Поднимаю взгляд к зеркалу.
Глаза выглядят больными, не скрывают моих растрепанных чувств. Что-то неприятное царапает изнутри, но я молча отрываю бумажные полотенца и промакиваю ими лицо. Руки трясутся, но я сжимаю и разжимаю ладони, стараясь скрыть свое потерянное состояние от администратора и врачей.
Пациентка Ермолаева ушла, не дождавшись моих рекомендаций.
Я с облегчением выдыхаю. Не готова пока к откровенному разговору с предполагаемой любовницей мужа.
Она ведь могла и соврать. И раньше были женщины, пытавшиеся увести Саяна таким банальным способом.
То вешались на шею, то присылали мне отфотошопленные откровенные снимки с моим мужем, некоторые даже приспособились использовать нейросеть.
Если бы не косяки в виде шестых пальцев, может, я бы и засомневалась.
Но в этот раз всё идет по-другому: моя интуиция вопит, болезненно тревожа сердце, и мне с трудом удается взять себя в руки.
– Раиса, Ермолаева оплатила прием? – получив кивок, кладу на ресепшн папку. – Она забыла свою мед. карту. Позвони ей, будь добра, и скажи, что я вести ее беременность не буду. Пусть ищет себе другую клинику.
Раиса удивленно смотрит на меня, и я ее понимаю. Никогда раньше я не отказывалась от пациентов, но раньше мне не попадались те, кто пытался повесить своего ребенка на моего мужа.
– А… по какой причине? – осторожно выспрашивает меня Раиса, и взгляд ее становится настороженным, что мне не нравится.
– Скажи, что я загружена. Придумай что-нибудь, – пожимаю я плечами, а сама ухожу, стараясь не показывать, что это не заштатная ситуация, и мне стоит немалых усилий не расплакаться.
Держит только профессиональная репутация и нежелание показывать боль и чувства на людях. Сколько себя помню, я умела плакать только наедине с собой. Даже при муже стараюсь держаться эмоционально стабильной.
– Раиса, – зову я снова нашего администратора и оборачиваюсь.
Руки кладу в карманы халата, надеясь, что не сильно заметно, как я сжимаю ладони в кулаки.
– Ты не помнишь, по какой причине Ермолаева уволилась?
Девушка слегка хмурит лоб, вспоминая, а затем кивает сама себе.
– Помню. Саян Русланович потребовал, чтобы она написала заявление по-собственному. Вы извините, но подробностей я не знаю. Вам лучше у мужа спросить, но Саян Русланович ведь хороших специалистов на выход не просит.
Раиса пожимает плечами, а вот меня слегка отпускает сковывающая тревога. Я даже делаю глубокий вдох и расправляю плечи. До хорошего настроения рукой подать, но мне срочно нужно поговорить с мужем.
Убедиться, что эта девица просто захотела таким способом вбить клин между мной и Грачёвым. Возможно, пыталась так отомстить бывшему руководителю за увольнение.
Закрывшись в кабинете, я присаживаюсь на диван, поправляю волосы и звоню мужу по видео.
Он отвечает не сразу.
Когда на экране появляется его лицо, я замечаю усталую складку между бровей, напряженно сжатые губы. Он моргает чуть медленнее обычного, словно борется со сном, но тут же выпрямляется, увидев меня.
Мое сердце сжимается – хочется прикоснуться к нему, провести пальцами по скуле. Вдохнуть его запах, обнять. Ломота в теле от желания крепко прижаться к нему становится почти физической.
Я сжимаю пальцы, ощущая, как ногти впиваются в ладони, и молчу, боясь, что голос выдаст мою тоску.
Саян с возрастом заматерел, и передо мной уже не тот обаятельный юнец, которым я когда-то его встретила, а серьезный солидный дядька, за плечами которого немало успешно проведенных сложных операций и неизбежных потерь, которые наложили отпечаток сдержанности на его лице.
Черты резкие, четко очерченные, квадратный подбородок скрывает коротко стриженая борода, и даже жесты его стали спокойными, без лишних движений и суеты.
Про таких мужчин говорят “породистый”.
– Саян, – выдыхаю я с полуулыбкой, не сразу замечая его хмурое лицо. – Что-то случилось? Ты выглядишь обеспокоенным.
Брови сведены к переносице, уголки губ сжаты, челюсти напряжены, а лоб пересекают глубокие морщины. Я по привычке касаюсь пальцем лба по экрану, чтобы как в жизни разгладить кожу, но вдруг замечаю, что на пальце нет обручального кольца.
– Сцепился с Хасановым, этот костоправ хотел увести наш эксклюзивный контракт на МедУзу, Люба. Мы так долго выбивали разрешение от разработчика, а он тут решил на моем горбу в рай въехать, – цедит чуть хрипловатым низким голосом Саян, а я улыбаюсь, попутно вспоминая, где могла оставить обручальное кольцо.
– Ты же знаешь, Саян, что клиника Хасанова не потянет тестирование, у них и опыта такого нет, так что им никто роботизированный комплекс не доверит. Да и его клиника на новообразованиях не специализируется, наверняка тебя позлить просто хотел.
Саян хмурится сильнее, кидает взгляд по сторонам и себе за спину, а затем оборачивается ко мне с хитрющей улыбкой мартовского кота. Его лицо преображается, на нем не остается и следа гнева.
– Ты знаешь, что мне нужно для успокоения, Люба...
Я едва не поперхнулась слюной от неожиданности, хотя давно стоило привыкнуть, что Грачёв всегда думает только об этом.
– Ты ведь ночью прилетаешь, так что потерпи.
Я дергаю уголком губ, а сама проверяю, закрыт ли кабинет. Не хватало еще, чтобы кто-то услышал наш откровенный разговор.
– Долго.
Его голос становится чуть ниже и тише.
– Я на работе, Саян, у меня через десять минут новая пациентка, – предупреждающе качаю головой, а сама встаю, вспомнив, что сняла обручалку, когда мыла руки перед осмотром Ермолаевой.
Мрачнею, вспомнив, зачем вообще позвонила мужу, но настоящая паника накрывает меня, когда я не вижу на раковине кольца. Смотрю и под ней, и за ней, и около шкафа, но нигде его не нахожу.
Пульс ускоряется, меня бросает в пот, и я вся потею от удушающего и неприятного предположения.
Вариант, куда делось кольцо, всего два.
Оно упало в слив и сейчас находится в колбе сифона.
Или… Его украла Ермолаева.
– На тебе лица нет, Люб, что случилось? – хмурится Саян, видя, что всякое желание у меня улетучилось.
Меня бросает то в жар, то в холод, но я больше не могу дурачиться и делать вид, что всё в порядке. Мне отчаянно, до боли нужно услышать от мужа, что он мне не изменял. Что всё это глупая шутка какой-то больной на всю голову женщины.
– Сегодня ко мне на прием новая пациентка пришла, – выдавливаю из себя, наконец, и не отвожу взгляда от мужа.
Он хмурится, глядя на меня в ожидании продолжения, и я, задержав на секунду дыхание, выпаливаю как на душу, надеясь, что муж рассмеется.
– Она на шестом месяце беременности и утверждает, что это твой ребенок.
Вот и всё. Сказала.
Внимательно слежу за неизменившимся лицом Саяна, и чувствую, как мое сердце ускоряется, отчего кровь в венах буквально вскипает от тревоги.
– Как ее зовут?
– Елизавета Ермолаева… твоя бывшая… ассистентка…
Я говорю всё тише и тише. Но продолжаю смотреть на Саяна и вижу, как на долю секунды мышцы его лица напрягаются, в глазах сверкает что-то сродни печали или досады, и мне хватает этого времени, чтобы осознать кое-что.
Саян не станет смеяться.
Большим пальцем поглаживаю безымянный, который ощущается сиротливо обнаженным без обручального кольца, и подаюсь вперед, жадно вглядываясь в мужа через экран телефона.
– Это твой ребенок, Грачёв? Твоя бывшая ассистентка рожать от тебя собралась?
Смотрю на мужа и изучаю его лицо, где каждая черточка и линия знакома до боли. Жду, что он скажет, что это совпадение, чья-то злая шутка или издевка. Но нет.
– Мой.
Саян говорит отрывисто, будто сваи в гроб забивает.
Я же еле дышу, чувствуя, как горит лицо. Нервно заправляю выбившуюся прядь за ухо и сглатываю, не понимая, ослышалась я или нет.
Лицо мужа выглядит напряженным и каким-то серым, но перед глазами у меня всё расплывается, пальцы дрожат, и я вытягиваю руку вперед, не в силах смотреть на Саяна.
Отсутствие на безымянном пальце кольца теперь щемяще-остро бросается в глаза.
Знак?
За все эти годы я ни разу не забывала надеть его после пациентов.
А сегодня…
Сегодня я была сбита с толку Ермолаевой и ее утверждением, что Саян – отец ее ребенка.
Растерянно разглядывая свои голые пальцы, я снова скольжу взглядом по лицу Саяна и подмечаю, что вся игривость слетает с его лица так же быстро, как и усталость.
Появляются хищные черты лица и какая-то отчаянная безнадежность.
– Твой? – глухо повторяю, не в силах больше терпеть глухое молчание между нами.
– Мой.
Мышцы на его лице дергаются, а сам он жадно изучает мое.
– Не понимаю, – шепчу, слыша, как мой голос сипит, будто я болею.
– Ты же сама врач, Люба, неужели не знаешь, откуда дети берутся? – зло скалится Саян, и я отшатываюсь.
Никогда он еще не разговаривал со мной в таком грубом тоне.
Он будто хочет сделать мне больно, и ему это удается.
– Делаются они по-разному, – с горечью отвечаю я, вспомнив, что мы не раз обсуждали с ним возможность суррогатного материнства.
Саян был не против, а вот я… Мне хотелось выносить ребенка самой. Всё казалось, что это единственно-возможный путь, чтобы почувствовать себя настоящей женщиной.
– Ты спал с ней? Или…
Мой голос становится тише, и я хватаюсь ладонью за горло, которое кажется мне до боли уязвимым в этот момент.
Лицо мужа подергивается судорогой, словно я сморозила глупость.
– Не будь такой наивной, Люба, – жестко обрывает мои надежды Саян, и я стыдливо опускаю голову.
Не хочу, чтобы он видел мой взгляд. Он слишком тонко чувствует мое настроение и буквально мысли мои читает, как будто в душу заглядывает. Но если раньше я с удовольствием позволяла ему быть частью меня, то сейчас закрываюсь, отталкивая того, кто… предал мое доверие.
– Это всё, что ты хотела узнать? – резко кидает Саян, и я вздрагиваю, снова поднимая голову.
– Почему ты так грубо говоришь со мной? Раньше ты не позволял себе подобного.
Не знаю, почему заостряю внимание на такой незначительной детали. Возможно, мозг отчаянно сопротивляется тому, чтобы продолжать неприятный для меня разговор.
Сердце пульсирует, как будто кто-то невидимый сжимает его в кулак, издеваясь надо мной. Я отрывисто дышу, меня бросает то в жар, то в холод, а теперь еще и знобит.
– Люб, – с досадой говорит мое имя Саян, и в его голосе мне слышится идентичная моей боль. Или мне так просто кажется…
– Я приеду вечером, давай с глазу на глаз продолжим разговор. Сейчас я не готов.
– Не готов?
У меня вырывается истеричный смешок, и я прикрываю рот ладонью, чтобы не закричать. Мне хочется расцарапать ему до крови лицо…
– Спать со своей ассистенткой ты, значит, был в любой момент готов, а как рассказать жене, что у тебя будет ребенок, так ты сразу в кусты?
Меня несет, но я не обращаю внимание, как каменеет лицо Саяна.
Мне до тошноты плохо, как душевно, так и физически, и я с трудом дышу, казалось, огненной лавой, так сильно горят внутренности.
– Следи за тоном, Люба. Оскорбления я не потерплю даже от собственной жены, – цедит сквозь зубы Саян, прищуривается.
Крылья носа раздуваются, лицо заостряется – первый признак, что он на грани срыва.
Я всего пару раз за всю нашу совместную жизнь видела, как он выходит из себя. Оба раза пришлось делать капитальный ремонт в квартире.
К его чести, меня он никогда и пальцем не тронул, но сейчас он так зло смотрит на меня, будто это я ношу ребенка от другого, а не его бывшая ассистентка.
– Жены? – с горечью повторяю я и качаю головой. – Неужели ты думаешь, что после всего между нами останется всё как прежде?
– Не нужно голословных заявлений, Люба. Ты на эмоциях и пожалеешь об этом, – строго предупреждает он меня, отчего ярость во мне вспыхивает с новой силой.
– Не смей учить меня…
– Я приеду, и мы всё обсудим, Люб.
– Нечего обсуждать, – глухо выплевываю я и качаю головой, словно заведенная.
– Лиза не должна была приходить к тебе за моей спиной, – ругается Саян, и я резко вскидываю голову, впиваясь в него болезненным взглядом.
Лиза…
Не Ермолаева.
Не Елизавета.
Мягкое и теплое Лиза…
Тянет спросить, как давно она для него Лиза, но я не готова услышать ответ. Кажется, что он сломает меня окончательно.
– А когда ты собирался рассказать мне, что у тебя будет ребенок, Саян? – спрашиваю я, а затем отшатываюсь, увидев его лицо. – Или не собирался?
– Люба, между нами ничего не изменится, – цедит он, отчего на скулах перекатываются желваки. – Этот ребенок нам не помешает. Слово даю, что ты никогда ни о Лизе, ни о моем сыне не услышишь.
– Сыне? – повторяю я тихо.
Внутри же мне хочется отчаянно завыть, когда я слышу, как о своем ребенке отзывается Саян.
Даже лицо его преображается, становится мягче. Глаза теплеют, морщины на лбу разглаживаются. Он сам, наверное, не замечает, каким светом он весь горит, когда думает о своем сыне… От другой женщины.
Эта мысль меня моментально отрезвляет, и я сжимаю свободную ладонь в кулак.
– Не дури, Лиза, и не делай глупостей, я вылетаю первым же рейсом! – рявкает Саян, а я в этот момент вся мертвею.
– Я Люба… не Лиза, – шепчу хриплым голосом и ненавидящим взглядом прожигаю лицо Саяна.
До него сразу доходит, что он назвал меня чужим именем, и я наблюдаю, как он дергается, суетится.
Лицо его полоснуло острым сожалением, но когда он подается вперед и подбирает слова, чтобы оправдаться, я больше не в силах слушать его некогда любимый, а теперь такой чужой голос.
Нажимаю отбой и рывком кидаю телефон в стену. Он отскакивает с хрустом от стены и падает экраном на пол. Звучит характерный треск, и я смеюсь. Вот также и у меня всё внутри ломается. С хрустом и на осколки.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Измена. Верну тебя любой ценой", Оксана Барских ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 3 - продолжение