Дождь стучал по стеклу так, будто хотел войти внутрь и занять освободившийся кабинет. Марк стоял у окна, сжимая в руке бумажный стаканчик с холодным кофе, и смотрел на мокрые крыши Питера. Шесть пустых квадратных метров с панорамным видом на Мойку. Шесть квадратных метров власти.
— Марк Игоревич, вас ждут в переговорной на втором. Через пятнадцать.
Он обернулся. Ася, секретарша, смотрела на него с жалостью. Это и добило. Жалость. Ещё месяц назад она заискивающе улыбалась и называла его «шефом», хотя он шефом не был — был исполняющим обязанности. А теперь — Марк Игоревич. Будто уже всё решено.
— Я знаю, — отрезал он, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Он прошел по длинному коридору. Офис в старинном доме на Английской набережной, с высокими потолками и вечными сквозняками. Здесь пахло стариной, деньгами и страхом. Страх был самым устойчивым ароматом. Он витал в воздухе с тех пор, как старый директор Семён Львович отбыл с инфарктом в Израиль, оставив после себя вакуум, в который немедленно ринулись хищники.
Двое. Он и она.
Марк Соловьев, 45 лет, зам по развитию. И Ольга Зайцева, 38 лет, зам по финансам. Прямая конкуренция. Как в дешевом сериале.
В переговорной пахло свежемолотым кофе и новой мебелью. За длинным стеклянным столом уже сидела она. Ольга. В темно-синем костюме, который сидел на ней безупречно. Волосы, собранные в тугой узел, ни одной выбившейся пряди. Она изучала что-то на планшете, не глядя на вход. Игнорирование было её любимым оружием.
Рядом, с видом римского патриция, восседал Вадим Петрович, представитель головного офиса из Москвы. Решающая дуэль начиналась. Не официальное собеседование, нет. «Неформальная беседа для оценки синергии и видения». Чертова корпоративная говорильня.
— Марк, присаживайся, — Вадим Петрович кивнул на стул напротив Ольги. — Как погода в Питере? Дождь, как всегда?
— Создает атмосферу, — автоматически ответил Марк, садясь. Спина тут же стала мокрой от нервной испарины.
Беседа потекла по накатанной колее: планы, стратегии, цифры. Марк говорил о расширении, агрессивных завоеваниях рынка, цифровизации. Его слова висели в воздухе тяжелыми, неповоротливыми гирями. Он ловил себя на том, что слишком много жестикулирует, как мальчишка.
Ольга слушала, изредка задавая вопросы. Точно в цель. Её вопросы были как скальпели — тонкие, холодные, вскрывающие слабые места.
— Твой прогноз по окупаемости нового IT-направления основан на данных за доковидный период, — сказала она безразличным тонем. — Ты учитывал текущую инфляцию и изменение потребительского поведения? Или мы снова летим в пропасть с красивым PowerPoint?
Вадим Петрович приподнял бровь. Марк почувствовал, как по шее ползет горячая краска.
— Динамика адаптивная, мы закладываем поправочные коэффициенты, — выдавил он.
— Какие? — не отступала она, уставившись на него своими серо-зелеными глазами. В них не было злости. Была лишь холодная, чистая аналитика. Это бесило сильнее.
Он бубнил что-то о гибких моделях, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Она не спорила. Она просто демонстрировала дыры в его броне. И делала это перед лицом, который решал.
Час спустя Марк вырвался из переговорной, как из газовой камеры. Он почти побежал в туалет, плеснул ледяной водой в лицо. Зеркало отражало помятое, осунувшееся за последние месяцы лицо. Седина у висков, глубокие складки у рта. Старик. Рядом с ее отточенной, холодной молодостью он выглядел усталым динозавром.
Внутренний конфликт, который грыз его изнутри, поднял голову и загоготал. Страх. Не просто боязнь проиграть. Страх стать невидимкой. Остаться тем, кого перешагнули. Кому сказали «спасибо за службу» и отправили на свалку истории с золотыми часами и подорванным самомнением. Он вкалывал здесь пятнадцать лет. Прошел путь от рядового менеджера. Эта должность была его законной наградой, финальным аккордом. А она пришла всего пять лет назад, из другой компании, с наглым блеском в глазах и MBA.
Он вышел из туалета и почти столкнулся с ней в коридоре.
— Марк, — кивнула она, собираясь пройти мимо.
— Ольга, — остановил он её. Не знал, зачем. — Хорошая работа. Ты… блестяще подготовилась.
Она замедлила шаг, удивлённо взглянула на него. В её глазах промелькнуло что-то человеческое — растерянность, может, даже слабый проблеск благодарности.
— Это не личное, — тихо сказала она. — Ты же понимаешь.
— Всё всегда личное, — хрипло ответил он и пошёл к себе, чувствуя её взгляд на спине.
Дома его ждал другой фронт. Жена, Лена, встретила на кухне с поджатыми губами.
— Ну как? — спросила она, не глядя, вытирая тарелку.
— Как обычно. Бьют.
— А ты что, не можешь дать сдачи? Марк, я уже устала это слушать. Сашка поступает в частную школу в следующем году. Ремонт в этой развалюхе… Машине семь лет. Ты обещал.
— Я знаю, что обещал! — рявкнул он, хватаясь за виски. Голова раскалывалась. — Ты думаешь, я не пытаюсь?
— Она пытается лучше, — бросила Лена и вышла из кухни.
Он сел, уронив голову на руки. Давление зашкаливало. Желание — не просто получить должность. Желание доказать. Жене, ей, самому себе, что он ещё что-то стоит. Что его годы — это опыт, а не балласт.
Неожиданный поворот случился через три дня. Поздний вечер, почти все разошлись. Марк засиделся, пытаясь довести до ума провальную презентацию. В кофейне на первом этаже, где он хотел взять последний капучино, он наткнулся на Асю, секретаршу. Она рыдала, уткнувшись в телефон, за столиком в углу.
— Ася? Что случилось?
Она вздрогнула, вытирая слёзы.
— Всё нормально, Марк Игоревич. Просто… личное.
Он уже хотел отойти, дать человеку выплакаться, но она вдруг заговорила, срывающимся голосом:
— Меня увольняют. Экономия. Новый руководитель… он же придёт со своей командой. Мне сказали искать другие варианты.
Марк сглотнул. Он знал эти правила. Новый начальник — новая метла. Особенно если этим начальником станет Ольга. Она привезёт свою бухгалтершу или ассистентку.
— Кто сказал? — спросил он, хотя уже догадывался.
— Вадим Петрович… в приватной беседе. Он… он намекнул, что г-жа Зайцева уже присматривает себе помощника.
Что-то ёкнуло в груди Марка. Не злорадство. Нечто иное.
— Подожди, — медленно сказал он. — Ольга Викторовна ещё не получила эту должность. Решение не принято.
Ася горько усмехнулась.
— Всё решено, Марк Игоревич. Они просто соблюдают формальности. У неё… у неё есть что-то. Что-то такое, что гарантирует победу. Вадим Петрович так намекнул. Какая-то «железная гарантия».
Ледяной комок образовался под ложечкой у Марка. «Железная гарантия». Что это могло быть? Связи? Компромат? Грязный приём?
Той же ночью он не спал. Сидел в темноте кабинета, смотря на огни ночного Петербурга, отражающиеся в чёрной воде Мойки. «Железная гарантия». Слова жгли мозг.
И тут его осенило. Полгода назад, когда Семён Львович ещё был здесь, была одна история. Крупный, почти сорвавшийся контракт с финской компанией. Его спасла Ольга. Какими-то невероятными усилиями, выйдя на кого-то напрямую, уладив какие-то формальности. Тогда все только восхищались. Марк тоже. Но сейчас, в свете этих слов, восхищение сменилось подозрением.
Утром он пришёл раньше всех. Охранник, старый Николай, зевнул и пропустил его. Марк прошёл в архив — старую комнатушку с серверами и пыльными папками. Электронный документооборот был давно, но бумажные копии важных контрактов всё же хранились.
Он искал почти час. Руки в пыли, сердце колотилось где-то в горле. И он нашёл. Дополнительное соглашение к тому самому финскому контракту. На языке оригинала и с переводом. Всё было чисто. Почти.
Но в примечаниях мелким шрифтом на английском значилось условие о выплате комиссии сторонней консалтинговой компании за «содействие в проведении переговоров». Сумма была немалая. Название компании ничего ему не говорило. Он сфотографировал всё на телефон.
Загуглив название компании позже в своём кабинете, он ничего не нашёл. Однодневка. Сотрудничество с такими фирмами при госзакупках было строжайше запрещено внутренним регламентом. Фактически, это могла быть серая схема отката. Или просто нестандартный, но легальный способ работы с локальным посредником. Требовалась проверка.
Руки дрожали. Вот она — «железная гарантия»? Или её ахиллесова пята?
Перед ним стоял выбор. Пойти к Вадиму Петровичу. Шепнуть на ушко. Посмотреть, как карточный домик её безупречной репутации рухнет. Получить должность не благодаря, а вопреки. Стать палачом.
Или промолчать. И проиграть честно.
Внутренний конфликт достиг апогея. Желание победить, страх падения, усталость — всё смешалось в чёрный клубок. Он представил лицо Лены, если он проиграет. Лицо Сашки, которому придётся отказать в поездке в лагерь. Своё собственное лицо в зеркале туалета — лицо неудачника.
Но он также представил, как будет чувствовать себя, выиграв таким путём. Каждый взгляд коллег, каждый кивок Вадима Петровича будут отдаваться в душе фальшью. Он станет начальником, но перестанет уважать себя.
Кульминация наступила два дня спустя. Вадим Петрович вызвал их обоих. Всё решено. Объявление — сегодня.
Марк стоял перед дверью кабинета Вадима Петровича. Из-за двери доносились приглушённые голоса. Он сжал телефон в кармане. Фотографии были там. Всё, что нужно — сделать шаг, сказать слово.
Дверь открылась, вышла Ольга. Бледная, но с высоко поднятой головой. Она посмотрела на него. В её глазах не было торжества. Была пустота. И странная усталость.
— Твоя очередь, — тихо сказала она и прошла мимо.
Марк вошёл. Вадим Петрович сидел за столом, разливая по чашкам дорогой виски.
— Марк, садись. Разговор будет непростой.
— Решение принято? — спросил Марк, не садясь.
— Принято. — Вадим отхлебнул. — Ты сильный профессионал, Марк. Опыт, преданность компании… Но видение у Ольги… Оно более современное. Соответствующее духу времени. У неё есть свежие идеи, связи…
Марк почувствовал, как пол уходит из-под ног. Всё. Конец. Карьере, надеждам, самоуважению.
— Но есть нюанс, — продолжил Вадим, глядя на него поверх бокала. — Мы предлагаем тебе остаться. Первым заместителем. С достойным увеличением оклада. Твоя экспертиза незаменима.
Это была подачка. Почётная ссылка. Сидеть рядом с ней, смотреть, как она правит его царством, и кивать.
И в этот момент адреналин, злость, отчаяние — всё сошлось в одну точку. Он достал телефон.
— Есть один момент, Вадим Петрович. Касающийся «современного видения» Ольги Викторовны. Финский контракт. Серая консалтинговая фирма-однодневка. Возможно, ничего криминального, но регламент…
Он не договорил. Вадим Петрович смотрел на него не мигая. Потом медленно поставил бокал.
— Я знаю, — тихо сказал он.
Марк остолбенел.
— Что?
— Я знаю об этой фирме. И о соглашении. Ольга Викторовна действовала в критической ситуации по устному распоряжению Семёна Львовича, чтобы спасти контракт на три миллиона евро. Всё было задокументировано и одобрено юридически постфактум. Рискованный шаг, но оправданный. Она доложила мне об этом в первый же день моей работы здесь.
Марку стало физически плохо. Он был не охотником, а мышью, бегущей по заранее нарисованному лабиринту.
— Зачем… зачем ты тогда…
— Чтобы посмотреть, что ты выберешь, Марк, — голос Вадима стал холодным, как питерский гранит. — Должность начальника — это не только цифры и стратегии. Это ответственность. За людей, за репутацию. Это решения в серой зоне. И это ещё характер. Я должен был понять, кто вы. Она, зная, что ты можешь наткнуться на эту историю, не стала ничего скрывать. Пошла на риск. А ты… ты принёс это сюда, как козырь. В последний момент. Когда проиграл.
Марк молчал. Стыд жёг его изнутри, ярче любого гнева.
— Должность получает Ольга, — окончательно сказал Вадим Петрович. — Предложение остаться первым замом для тебя всё ещё в силе. Подумай. Но знай, что доверие — штука хрупкая. Его очень сложно вернуть.
Марк вышел из кабинета. Ноги были ватными. В коридоре, у своего кабинета, стояла Ольга. Она курила электронную сигарету, глядя в окно на дождь. Не оборачиваясь, сказала:
— Я отказалась.
Он остановился, не понимая.
— От чего?
— От должности. — Она повернулась. Её лицо было уставшим, человеческим. — Я сообщила Вадиму Петровичу полчаса назад. Не потому, что пожалела тебя. А потому что поняла, зачем он устроил этот цирк. Он искал не самого умного или подлого. Он искал того, кому можно доверить этот офис, этих людей. Тебе. Даже после твоего сегодняшнего… жеста.
— Почему? — выдавил Марк. Мир перевернулся с ног на голову.
— Потому что ты здесь пятнадцать лет. Ты знаешь каждую трещину в этих стенах и каждую душу в этом коллективе. Ты любишь это место. Не себя в этом месте, а само место. Я этого не чувствую. Для меня это этап. А для тебя — жизнь. И сегодня… ты в последний момент всё же не стал меня топить с помощью той бумажки. Ты лишь намекнул, дал возможность объясниться. Искал справедливость, а не уничтожение. Хотя мог.
Она сделала последнюю затяжку и убрала сигарету.
— Я ухожу в московский офис. Мне там предложили проект интереснее. Поздравляю, Марк Игоревич. Кабинет за тобой.
Она кивнула и пошла прочь по коридору, её каблуки отстукивали чёткий, удаляющийся ритм.
Развязка наступила быстро. Официальное назначение через неделю. Ликующий взгляд Лены, недоумение коллег, поздравления, в которых он слышал и вопросы, и зависть.
Теперь он сидел в том самом кресле, в кабинете с видом на Мойку. Шел дождь. На столе лежало его первое самостоятельное решение — отказ от массовых увольнений и план ротации кадров, предложенный, как ни странно, Асей, которую он оставил на месте.
Он победил. Но не так, как мечтал. Не разгромив врага. Его главной победой был не шестиметровый кабинет. Это было понимание, пришедшее вместе с холодным стыдом того разговора. Что цена должности — это не только твои амбиции, но и твоя тень. И что иногда побеждает не тот, кто лучше рвётся к финишу, а тот, кто, споткнувшись, не толкает в спину бегущего рядом.
Марк взял со стола старую фотографию отдела пятилетней давности, где он и Ольга стояли по разные стороны от Семёна Львовича, ещё не зная, что станут противниками. Поставил её обратно, на самое видное место.
На память. О том, что конкуренция остаётся в прошлом. А ответственность — всегда в настоящем. Он повернул кресло к окну. Дождь стихал. Над мокрыми крышами Петербурга проступал бледный просвет.
Рекомендую к прочтению:
Благодарю за прочтение и добрые комментарии!