Антон проснулся от звука ключей в замке. Четыре утра. Вера возвращалась с ночной смены в редакции — подрабатывала корректором, чтобы закрыть кредит за мамину операцию.
— Не спишь? — она присела на край кровати.
— Нет. Думаю.
— О чём?
— О том, какой я придурок.
Вера усмехнулась, стягивая сапоги.
— Это что-то новенькое или старое осознание?
Антон притянул её к себе. От волос пахло типографской краской — она часто заходила к нему в цех, проверяла вёрстку прямо у станка.
— Вер, а почему ты тогда согласилась?
— Опять этот вопрос? Сколько можно...
— Нет, серьёзно. Нормальная девушка послала бы психа подальше.
Вера легла рядом, не раздеваясь.
— Хочешь честно? Мне было всё равно. После Дениса я думала — какая разница, с кем жить. Все мужики одинаковые. А ты хотя бы сразу предложил замуж, без этих игр в любовь. Честная сделка — я получаю штамп в паспорте и социальный статус, ты — жену для понтов перед бывшей.
— И всё?
— А что ты хотел услышать? Что я влюбилась с первого взгляда?
Антон молчал. За окном начинало светать, декабрьский Екатеринбург просыпался нехотя, словно с похмелья.
История началась банально. Кристина — три года отношений, совместные планы, а потом SMS: "Выхожу замуж за Михаила. Третьего ноября. Не ищи".
Антон тогда управлял убыточной типографией, доставшейся от отца вместе с долгами. Брат Павел учился в меде, помогать было некому. Кристина устала ждать, когда он выберется из финансовой ямы.
Решение жениться на первой встречной пришло после бутылки виски. Павел отговаривал, но Антон уже закусил удила. Обошёл три кафе, получил два отказа и одну пощёчину, пока не наткнулся на Веру в университетской библиотеке.
— Выходите за меня замуж.
— Вы пьяный?
— Трезвый. Просто мне нужна жена. До третьего ноября.
— Это через месяц.
— Двадцать восемь дней, если точно.
Вера отложила конспекты, внимательно его разглядывая. Потом достала монетку.
— Орёл — соглашаюсь, решка — идёте лесом.
— Серьёзно?
— А что, ваше предложение серьёзнее?
Выпал орёл.
Месяц до свадьбы они встречались через день. Вера оказалась странной — могла час рассказывать о структуре стиха Бродского и тут же материться, как грузчик, споткнувшись о бордюр. Курила тонкие сигареты, пила виски без закуски и ненавидела цветы ("Трупы растений в вазе — фу").
— У тебя совсем нет друзей? — спросил Антон после очередной встречи.
— Есть мама. Больше никого не надо.
— А Денис?
— Денис научил меня главному — никому нельзя верить. Даже себе.
Свадьба вышла убогой. ЗАГС, четверо свидетелей, ресторан на окраине. Кристина с новым мужем пришли регистрироваться в то же время — Антон специально подгадал.
Увидев Веру, Кристина присвистнула:
— Ничего себе ты компенсацию нашёл.
— Взаимно, — парировала Вера, оглядывая Михаила. — Правда, я бы выбрала помоложе.
После росписи поехали в квартиру Антона. Вера сразу заняла дальнюю комнату.
— Давай сразу договоримся, — сказала она. — Супружеский долг не обсуждается. Захочется секса — найдёшь на стороне. Я тоже. Только без венерических сюрпризов и драм.
— А если...
— Если что? Влюбимся? — Вера рассмеялась. — Антон, мы оба знаем, зачем здесь. Ты хотел насолить бывшей, я — сбежать от мамы и её вечного "когда замуж". Миссия выполнена.
Первый год прошёл в странном сожительстве. Днём — работа, вечером — каждый сам по себе. Вера дописывала диссертацию, Антон пытался спасти типографию. Иногда пересекались на кухне, обменивались парой фраз.
Переломный момент случился, когда Галина Сергеевна попала в больницу. Инфаркт. Операция стоила бешеных денег. Вера металась по банкам, умоляла о кредите.
— Возьмём на типографию, — предложил Антон.
— Это твой бизнес.
— Мы женаты. Формально это общее имущество.
— Формально — ключевое слово.
— Вера, не тупи. Деньги нужны сейчас.
Операция прошла успешно. Галина Сергеевна выжила, но требовался долгий уход. Вера разрывалась между больницей, работой и диссертацией.
Однажды Антон пришёл домой и обнаружил её спящей за кухонным столом. Лицо на листах с правками, под глазами круги, во сне дёргалась губа.
Он перенёс её в спальню. Вера проснулась на руках:
— Что делаешь?
— Укладываю спать. Ты два дня на ногах.
— Справлюсь.
— Вер, ты падаешь.
— А что мне делать? Мама, работа, долг за операцию...
— Уволься из редакции. Я подниму зарплату в типографии.
— Это благотворительность?
— Это здравый смысл. Мне нужен нормальный главред, а не зомби.
Вера согласилась. Постепенно она реорганизовала работу типографии — оптимизировала процессы, нашла новых клиентов, запустила линию сувенирной продукции. Дела пошли вверх.
Через два года они выкупили соседнее помещение, открыли вторую точку. Вера защитила диссертацию, начала преподавать. Купили квартиру побольше, перевезли Галину Сергеевну.
Но что-то не давало Антону покоя. Он следил за Кристиной в соцсетях — развод, увольнения, съёмные квартиры. "Если бы знала, как всё обернулось", — думал он.
Когда Вера уехала на конференцию в Москву, Антон поехал к Кристине. Адрес выбил через общих знакомых.
Дверь открыла незнакомая женщина — опухшее лицо, крашеные патлы, запах перегара.
— Антоха? Ни фига себе!
Квартира-студия выглядела как после бомбёжки. Кристина рассказывала о неудачах, жаловалась на жизнь, клянчила деньги. Предложила "отработать" долг.
Антон сбежал через пятнадцать минут.
По дороге домой его колотило. Не от отвращения к Кристине, а от ужаса — он чуть не потерял Веру из-за призрака прошлого.
Вера. Которая никогда не жаловалась. Которая взяла кредит на его имя без расписок. Которая готовила ему обеды, хотя договаривались "каждый сам". Которая засыпала над его бухгалтерией, исправляя ошибки.
Он набрал её номер:
— Алло?
— Вер, я дурак.
— Это я давно знаю. Что случилось?
— Я... я был у Кристины.
Молчание.
— Вера?
— Слушаю.
— Прости. Я идиот. Полный кретин. Я...
— Антон, остановись. Ты спал с ней?
— Нет! Боже, нет. Я сбежал оттуда. Вер, я понял...
— Что понял?
— Что люблю тебя. По-настоящему. Не знаю, когда это случилось. Может, когда ты уснула над моими отчётами. Или, когда плакала в больнице. Или, когда материлась, собирая шкаф из Икеи. Просто однажды понял — ты есть, и это главное.
Снова молчание.
— Вера, скажи хоть что-нибудь.
— Приезжай в Москву.
— Сейчас?
— Нет, через год. Конечно, сейчас, придурок.
Антон гнал всю ночь. Вера встретила его в холле гостиницы — растрёпанная, в джинсах поверх пижамы.
— Ты чего не спишь?
— Ждала.
— Откуда знала, что приеду?
— Антон, я живу с тобой четвёртый год. Думаешь, я не заметила, как ты пялишься на её фотки? Как дёргаешься, когда о ней говорят? Рано или поздно ты должен был закрыть этот гештальт.
— И ты не ревновала?
— А смысл? Ревновать к фантому? Ты жил с призраком идеальной Кристины. Мне оставалось ждать, когда ты увидишь реальность.
— Почему не ушла?
Вера пожала плечами:
— Привыкла. К тому же мама тебя обожает. Да и типография наша общая теперь. Развод — геморрой.
— Вер...
— Ладно, не то. Помнишь, ты спрашивал, почему я согласилась? Я соврала тогда. Не было никакого "всё равно". Просто, когда ты стоял там, в библиотеке, с этим дурацким предложением, я увидела человека, готового на любую глупость ради любви. Пусть не ко мне, пусть из-за другой, но способного на поступок. А я всю жизнь была правильной. Отличница, диссертация, мамина гордость. И тут ты — живой, настоящий, безумный. Я подумала — если он способен так любить, может, когда-нибудь полюбит и меня.
— Люблю. Сейчас. Всегда.
— Знаю. Иначе не примчал бы ночью через всю страну.
Галина Сергеевна позвонила утром:
— Вы там разобрались наконец?
— Мам, откуда ты...
— Верочка, я не слепая. Антон метался как зверь в клетке последний год. Хорошо, что съездил к этой своей. Теперь будет знать, что потерял и что нашёл.
Они вернулись в Екатеринбург вместе. Остановились у типографии — Вера хотела проверить утренний тираж.
В цеху пахло краской и бумагой. Вера провела пальцем по свежеотпечатанным листам:
— Знаешь, я ведь тоже дура.
— Почему?
— Влюбилась в тебя в первый день. Когда ты стоял с этим придурковатым предложением. А потом врала себе три года, что это просто сделка.
— Мы оба хороши.
— Зато честно. Без розовых соплей. Проверено бытом, долгами, болезнями.
— Настоящая любовь?
— Настоящая жизнь. А любовь... Любовь — это когда муж гонит ночью через всю страну, чтобы сказать очевидное.
— Что очевидное?
— Что мы созданы друг для друга. Два придурка с тараканами.
— Романтично.
— Иди сюда.
Они целовались в типографии, среди запаха краски и свежей бумаги. Как будто в первый раз. Хотя какой там первый — четвёртый год женаты. Просто наконец-то по-настоящему.
Если история тронула вас или заставила задуматься о собственной жизни — поставьте лайк, это поможет другим читателям найти этот рассказ. Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые истории о сложных поворотах судьбы и неожиданных путях к счастью.
Верите ли вы, что настоящая любовь может вырасти из брака по расчёту или "назло", или считаете, что без изначальных чувств построить счастливую семью невозможно?
Поделитесь в комментариях своим мнением или историей из жизни — иногда реальность бывает удивительнее любого вымысла.