Марина проснулась от того, что кто-то тряс её за плечо. В темноте она различила силуэт мужа, от него несло перегаром и табаком.
— Где документы на бабкину халупу?
— Что? Витя, ты пьяный?
— Не прикидывайся дурой. Соседка видела, как ты оттуда выходила. Два года морочила мне голову!
Марина села, натянув одеяло до подбородка. Сердце колотилось. Два года она скрывала квартиру, доставшуюся от бабушки. Старенькая трёшка в хрущёвке, ничего особенного, но своя. Сдавала студентам за пятнадцать тысяч в месяц, деньги прятала на отдельную карту — на всякий случай.
— Это моё наследство, Витя.
— Моё, твоё... Мы семья или где? Три года я без работы, а ты... — он пошатнулся, схватился за косяк. — Завтра поедем, продадим к чертям. Андрюха обещал в долю взять, автосервис откроем.
— Нет.
— Что нет? — Виктор включил свет. Лицо его было красным, глаза налиты кровью. — Ты меня совсем за человека не считаешь?
Из соседней комнаты раздался плач. Алиса, их восьмилетка, опять проснулась от крика.
— Иди проспись, — Марина встала, накинула халат. — Утром поговорим.
— Дрянь, — выплюнул он и ушёл на кухню.
Марина зашла к детям. Алиса сидела на кровати, тёрла глаза. Павел, двенадцатилетний, делал вид, что спит, но она видела, как он весь напрягся.
— Мам, вы опять ругаетесь? — всхлипнула дочь.
— Всё хорошо, зайка. Спи.
Уложив дочь, Марина вышла на кухню. Виктор сидел за столом с бутылкой водки и разговаривал по телефону. Она остановилась за дверью.
— Да, Андрюх... Завтра заберу детей... Типа к матери повезу... Отвезу к тебе в Воронеж... Пусть попробует без них... Сразу продаст свою берлогу...
Ноги подкосились. Марина сползла по стене. Её собственный муж планировал украсть детей.
Три года назад Виктора уволили из транспортной компании — попался пьяным в рейсе. Сначала обещал найти новую работу, потом начал заливать. Последний год вообще не вылезал из танчиков онлайн, пока она пахала на двух работах — днём бухгалтером в конторе, вечерами вела фриланс.
Марина дождалась, пока муж уснёт прямо за столом, и начала собираться. Разбудила детей.
— Паш, Алис, одевайтесь. Поедем к тёте Кате.
— Мам, три часа ночи, — Павел протёр глаза. — Что случилось?
— Потом объясню. Быстро.
— А папа?
— Папа... папа спит. Тихо собирайтесь.
Документы, деньги, зимние вещи, учебники Павла, планшет Алисы. Две сумки и рюкзак. Вызвала Яндекс.
В машине Алиса заснула на плече брата. Павел смотрел в окно.
— Мы от папы уезжаем, да? — тихо спросил он.
Марина кивнула. Горло сжалось.
— Наконец-то, — выдохнул сын. — Я уже устал его пьяного видеть.
Сестра Катя открыла дверь в пижаме и с маской для сна на лбу.
— Марин? Что стряслось?
— Можно у тебя пару дней?
— Заходите... Господи, да что случилось-то?
Три дня они прожили у Кати. Виктор начал названивать уже утром.
— Ты с ума сошла?! Где дети?!
— У меня дети. И останутся у меня.
— Я тебя найду! Я те...
Марина сбросила вызов. Следующий звонок — свекровь.
— Маринка, ты совсем того? Витя места себе не находит! Он же отец!
— Отец, который собирался увезти детей в Воронеж, чтобы шантажировать меня.
— Не выдумывай! Мой сын не способен...
— Способен. До свидания, Лидия Сергеевна.
За три дня Марина перебралась в ту самую бабушкину квартиру. Трёшка в пятиэтажке, третий этаж, окна во двор. Обои местами отходят, паркет скрипит, но своё.
— Фу, тут воняет, — сморщила нос Алиса.
— Проветрим. Зато у тебя будет своя комната.
— Круто! — девочка побежала исследовать квартиру. — Паш, смотри, тут ванна жёлтая!
— Ржавая, — поправил брат. — Мам, а школа?
— Переведу вас после каникул. Тут рядом есть неплохая.
Вечером приехала свекровь. Откуда узнала адрес — загадка. Барабанила в дверь минут десять.
— Открывай, змея! Ты сломала моему сыну жизнь! Он запил из-за тебя!
Сосед сверху высунулся:
— Женщина, вы достали уже! Сейчас полицию вызову!
Лидия Сергеевна ушла, пообещав, что это не конец.
Ольга, подруга-юрист, выслушала всё и сказала:
— Расслабься. Наследство не делится, дети при работающей матери и безработном пьющем отце — понятно с кем останутся. Давай документы, займусь.
Развод тянулся четыре месяца. Виктор внезапно устроился экспедитором к приятелю, приносил справки о зарплате в сорок тысяч. На суде рыдал:
— Она настраивает детей против меня! Я любящий отец!
Его адвокат, молодая девица в мини-юбке, вещала про права отцов и коварство жён.
Но психолог поговорил с детьми отдельно.
— Папа пьёт каждый день, — сказал Павел. — И в компьютер рубится. А мама пашет как лошадь.
— Папа страшный, когда выпьет, — добавила Алиса. — Он кидался телефоном.
В итоге дети остались с Мариной. Виктору — алименты и встречи раз в две недели. Общую двушку продали, поделили пополам. Виктор купил студию в Медведково.
Первый раз забирая детей, пытался выпытывать.
— Сколько мамка получает?
— Не твоё дело, — отрезал Павел.
Когда дети вернулись, Алиса пожаловалась:
— Папа весь день в танки играл. А на обед дал по пачке доширака. И у него там грязно, носки валяются.
Прошёл год. Марина нашла работу получше — главбухом в торговой сети, оклад семьдесят тысяч. Павел поступил в физмат-лицей, Алиса пошла на танцы.
Виктор забирал детей всё реже. То болеет, то работает, то ещё что. Алименты платил через раз. Однажды пришёл пьяный под дверь, орал:
— Марина! Давай помиримся! Я исправлюсь!
Вызвали полицию.
Как-то вечером, когда резали салат на ужин, Алиса спросила:
— Мам, а почему ты раньше не ушла от папы?
Марина задумалась. Картошка в руках, нож застыл.
— Боялась, наверное. Думала, изменится. Глупая была.
— Не глупая, — возразил Павел. — Просто верила. Это не плохо — верить в людей.
— Плохо, когда люди подводят, — буркнула Алиса.
— Алиса!
— А что? Папа реально плохой человек. Вчера написал, что заболел, а Ленка видела его в баре с какой-то тёткой.
Марина вздохнула. Дети выросли слишком быстро. Слишком рано узнали, что родители — не супергерои, а обычные люди со своими проблемами.
В декабре, через два года после побега, они наряжали ёлку. Гирлянда китайская, половина лампочек не горит. Игрушки старые, ещё бабушкины. Мандарины по сто двадцать рублей за кило.
Телефон зазвонил. Виктор.
— Марин, можно детей на каникулы?
— Спрошу у них.
— Не хотим, — крикнул Павел из комнаты.
— Слышал?
— Марин... я понимаю, что напортачил. Может, попробуем сначала?
— Витя, забудь об этом.
— Но семья же...
— Семьи нет. Есть я и дети. А ты — просто мужик, который должен алименты. Всё.
Она отключилась.
— Мам, не расстраивайся, — Алиса обняла её. — Мы же есть.
— И бабушкина квартира есть, — добавил Павел. — Пусть ржавая и с жёлтой ванной.
— Зато наша, — улыбнулась Марина.
За окном шёл дождь. В декабре, представляете? Глобальное потепление. Ёлка кривая, но своя. Жизнь наладилась — не идеально, но нормально.
Иногда Марина думала — а что, если бы не услышала тот разговор? Жила бы до сих пор с пьяницей, тянула всё на себе? Дети бы росли, видя это?
Нет, она сделала правильно. Пусть тяжело, пусть свекровь до сих пор названивает с проклятиями. Пусть Виктор рассказывает всем, какая она бессердечная.
Плевать.
У неё есть дети. Работа. Своя квартира — пусть убитая, но своя. И никто больше не орёт пьяным голосом, не хватает за горло, не угрожает.
Это ли не счастье?
— За то, что мы вместе! — сказал Павел, поднимая кружку с чаем.
— За то, что папа не с нами! — добавила Алиса.
— Алис!
— А что? Это же правда.
Марина посмотрела на детей и рассмеялась. Первый раз за два года — от души, до слёз.
Да, это было счастье. Неидеальное, но настоящее.
Если история задела вас за живое — поставьте лайк. Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые рассказы о непростых жизненных ситуациях и сложных выборах.
А теперь вопрос к вам: как считаете, стоит ли сохранять семью «ради детей», если отношения между родителями стали токсичными? Или лучше разойтись, чтобы дети росли в спокойной атмосфере, пусть и в неполной семье?
Поделитесь своим мнением в комментариях — интересно узнать разные точки зрения на эту непростую тему.