— И ещё, — добавила психолог. — Она спрашивала про вас. Спрашивала, не злитесь ли вы на неё за то, что она «всё испортила». Я сказала, что нет. Но ей нужны подтверждения от вас.
Дмитрий вошёл в палату. Настя сидела, обняв колени, и смотрела в стену.
— Насть? — тихо позвал он.
— Я… я такая неудобная теперь, — сказала она, не глядя на него. — И долго ещё буду. Может, тебе… может, тебе будет лучше без меня?
Он сел на край кровати, взял её лицо в ладони и заставил посмотреть на себя.
— Слушай меня. Ты — самое важное, что есть в моей жизни. Была и есть. Все эти дни, пока ты здесь, я понял, что без тебя у меня нет ничего. Никакой работы, никаких денег, никаких побед. Ты — мой дом, Настя. И дом может быть немного повреждён, его нужно ремонтировать. Но из него не уходят. Его восстанавливают. Вместе. Я никуда не уйду. Никогда. Поняла?
Она смотрела на него, и в её глазах медленно таял лёд страха. Потом она кивнула и прижалась к его груди.
— Просто… обещай, что не бросишь. Если будет очень трудно.
— Обещаю, — прошептал он, целуя её в макушку.
В этот момент в дверях показался Артём. Он видел эту сцену, видел, как Дмитрий гладит её по волосам, слышал его слова. И впервые за всё время его напряжённое лицо смягчилось. Может быть, не всё было потеряно. Может быть, этот человек действительно способен измениться. Но путь предстоял долгий. И главные испытания были ещё впереди — не в больничных стенах, а там, за их пределами, в обычной жизни, где его ждали старые привычки, соблазны и призрак той, рыжей, жизни, которую он попытался оставить позади. Но пока что здесь, в этой палате, пахнущей лекарствами и надеждой, было хрупкое перемирие. И шанс. Один-единственный шанс всё начать сначала.
***
Прошло три недели. Настю выписали из больницы. Она могла медленно, с палочкой, передвигаться по квартире. Память восстановилась почти полностью, включая мучительные подробности вечера в парке. Но вместе с ней вернулись и другие воспоминания — холодные взгляды Дмитрия, его частые «задержки», чувство собственной ненужности. Она не говорила об этом вслух. Слишком боялась разрушить тот хрупкий мост, который они начали строить.
Дмитрий сдержал слово. Он взял длительный отпуск, нанял сиделку на время, когда ему нужно было отлучиться по неотложным делам. Он был внимателен, предупредителен, почтителен. Но внутри него копилась усталость. Не физическая — моральная. Он привык к динамике, к победам, к адреналину переговоров. А здесь была монотонность: таблетки, упражнения, посещения врачей, тихие вечера перед телевизором, на который Настя даже не смотрела, а просто в него всматривалась. Он чувствовал себя в золотой клетке собственного раскаяния.
Однажды вечером, когда Настя рано уснула из-за головной боли, Дмитрий вышел на балкон покурить. Его телефон вибрировал. Он посмотрел на экран. Алиса. Он не отвечал на её звонки и сообщения все эти недели. Но сейчас, в тишине и одиночестве, его палец сам потянулся к экрану. Он не ответил, но прочитал сообщение, пришедшее следом.
«Дима, я знаю, что всё кончено. Просто хочу увидеться. Один раз. Чтобы сказать всё в лицо и закрыть эту дверь. Для моего спокойствия. Пожалуйста».
Он закурил следующую сигарету. Мысль вырваться ненадолго из этой удушливой атмосферы заботы и вины была слишком соблазнительной. «Всего на час, — думал он. — Просто выпью кофе, выслушаю её и уйду. Чтобы она отстала». Он оглянулся на спящую Настю. Она выглядела беззащитной и маленькой. Чувство вины кольнуло, но тут же притупилось усталостью. Он быстро написал ответ: «Завтра. Кафе на Ленинском, в 15:00. На 20 минут». Ответ пришёл мгновенно: «Хорошо».
На следующий день он сказал Насте, что нужно заехать в офис, подписать пару документов.
— Ты долго? — спросила она, и в её глазах мелькнула тень старой тревоги.
— Часа на полтора, не больше. Сиделка будет здесь. Всё необходимое под рукой.
Она молча кивнула, уткнувшись в книгу, которую не читала. Дмитрий вышел, чувствуя противную смесь облегчения и стыда. Он тщательно побрился, надел новый костюм, тот самый, в котором когда-то произвёл впечатление на Алису. Глядя на своё отражение в зеркале лифта, он увидел прежнего, уверенного в себе Дмитрия Смирнова. А не того измотанного санитара, которым он стал в последние недели.
В кафе было светло и просторно. Алиса уже ждала. Она выглядела потрясающе — лёгкий весенний образ, укладка, безупречный макияж. Увидев его, она улыбнулась, но в улыбке не было прежней дерзости.
— Привет, — сказал он, садясь напротив.
— Привет. Спасибо, что пришёл.
— Я сказал, на 20 минут.
— Знаю, — она кивнула. — Не переживай, я не буду сцен устраивать.
Они заказали кофе. Разговор был скованным. Она спрашивала о Насте, он отвечал односложно. Потом она вздохнула.
— Я просто хотела понять… это из-за чувства долга? Ты остаёшься с ней из-за чувства долга?
— Это сложно, — уклончиво сказал Дмитрий. — Я её чуть не потерял. Это… переворачивает всё.
— А что переворачивает нас? Нас было что-то настоящее, Дмитрий. Или мне это только казалось?
В её голосе прозвучала неподдельная боль. Он посмотрел на неё и вдруг с отчётливой ясностью понял, что никакой «настоящности» не было. Была страсть, было заблуждение, было бегство от скуки и ответственности. Но не любовь. Любовь — это то, что он чувствовал сейчас, глядя на спящее, измученное лицо Насти каждую ночь. Это было тяжело, больно, но это было — настоящее.
— Тебе казалось, — тихо сказал он. — И мне тоже. Я ошибался. Прости.
Алиса медленно кивнула, её глаза блеснули.
— Я так и думала. Ну что ж… тогда хотя бы не лги больше. Ни ей, ни себе. И… береги её.
Она встала, не допив кофе, и вышла из кафе, не оглядываясь. Дмитрий остался сидеть, глядя в пустоту. Он не чувствовал облегчения. Только пустоту. И осознание, что он снова поступил подло. Не по отношению к Алисе, а по отношению к Насте. Он солгал ей. Снова.
Именно в этот момент мимо кафе проходил Артём. Он шёл из поликлиники после консультации. Его взгляд машинально скользнул по витрине, и он замер. За столиком у окна сидел Дмитрий. Безупречный, в дорогом костюме, с выражением усталой отрешённости на лице. Рядом на столе стоял второй бокал кофе, и рядом с ним лежала женская перчатка. Алого цвета. Не Настиной.
Артём почувствовал, как по его спине разливается ледяная волна гнева и разочарования. Так быстро. Так подло. Он постоял ещё минуту, наблюдая, как Дмитрий расплачивается и выходит, поправляя галстук. Тот даже не выглядел расстроенным. Скорее… разгрузившимся. Артём понял всё без слов. Этот человек не выдержал. Не выдержал прозы выздоровления, тяжести заботы. Он сбежал. Ненадолго, может быть. Но сбежал туда, где его ценили, где он был «успешным и интересным», а не сиделкой.
Врач долго стоял на улице, глядя вслед удаляющейся фигуре. Он вспомнил Настю в сугробе. Её ледяные руки. Её тихий, почти угасший пульс. И он понял, что не может позволить истории повториться. Не может просто наблюдать. Он достал телефон, нашёл в памяти больницы адрес Настиной матери, который остался в документах. Оттуда можно было вычислить и адрес самой Насти. Он поймал такси.
Дмитрий, тем временем, ехал домой. Его мучила совесть, но он уговаривал себя, что ничего не случилось. Он просто закрыл один гештальт. Теперь он сможет полностью сосредоточиться на Насте. Он даже заехал в кондитерскую и купил её любимых эклеров.
Артём подъехал к элитному дому. Он позвонил в домофон квартиры Дмитрия. Ответила сиделка, пожилая женщина.
— Алло?
— Здравствуйте, это врач Артём Семёнов. Я навещал Настю в больнице. Можно к ней?
— Она спит, доктор. И Дмитрий Александрович не велел беспокоить.
— Это важно. Откройте, пожалуйста.
В его голосе была такая настойчивость, что сиделка нехотя щёлкнула дверью. Артём поднялся на лифте. Дверь в квартиру была приоткрыта. Войдя, он огляделся. Стекло, хром, холодный минимализм. Совершенно нежилое, выставочное пространство.
— Она в спальне, — кивнула сиделка, указывая рукой.
Артём прошёл в спальню. Настя действительно спала. Но сон её был беспокойным. Она ворочалась, что-то бормотала. Он постоял в дверях, решив не будить её, и повернулся, чтобы уйти. В этот момент раздался приглушённый стон.
— Нет… не надо… холодно…
Она проснулась. Открыла глаза, увидела незнакомого мужчину в дверях и на мгновение замерла от страха. Потом узнала.
— Доктор… Артём?
— Да, это я, — он сделал шаг вперёд. — Всё в порядке. Я просто проходил мимо, решил проведать. Как вы себя чувствуете?
— Голова болит, — простонала она, садясь на кровати. — И… в туалет хочется. Сиделка, наверное, на кухне.
— Позову её.
— Нет, не надо, — Настя махнула рукой. — Я сама уже хожу. Медленно, но хожу.
Она осторожно свела ноги с кровати, нащупала палочку. Лицо её было бледным и сосредоточенным. Артём отступил, давая ей пространство, но остался настороже. Она сделала несколько неуверенных шагов к двери. И вдруг её нога, ослабленная долгим бездействием, подкосилась. Палка выскользнула из ослабевших пальцев. Артём бросился вперёд, но не успел. Настя с глухим стуком упала на паркет, ударившись виском о резную ножку тумбочки. Раздался короткий, сдавленный крик, а потом — тишина.
— Настя! — крикнул Артём, опускаясь на колени рядом.
Она лежала без сознания. На виске, рядом со старым, почти зажившим шрамом, расплывалось алое пятно. Сиделка вбежала в комнату.
— Боже мой! Что случилось?!
— Вызовите скорую! Немедленно! — приказал Артём, уже нащупывая пульс. Он был частым и нитевидным. — И позвоните её мужу!
Пока сиделка в панике звонила, Артём обеспечил Насте покой, осторожно повернул голову набок. Удар пришёлся почти в то же место. Это могло быть катастрофой. Через десять минут раздался звонок в дверь. Это был Дмитрий, вернувшийся с эклерами. Увидев открытую дверь и перепуганную сиделку, он бросился в спальню. Картина, которая предстала его глазам, выбила почву из-под ног. Настя лежала на полу в неестественной позе, а над ней склонился Артём.
— Что… что произошло?! — хрипло вырвалось у него.
Артём медленно поднял на него глаза. В этом взгляде была такая холодная, беспощадная ярость, что Дмитрий отступил на шаг.
— Она пыталась дойти до туалета. Упала. Ударилась головой. Снова, — отчеканил Артём. — Где вы были, господин Смирнов? В офисе, подписывали бумаги? — Он сделал паузу, давая словам проникнуть в самое нутро. — Или пили кофе на Ленинском проспекте? С рыжей девушкой в алой перчатке?
Дмитрий побледнел, как полотно. Он не мог вымолвить ни слова. Его взгляд метался от окровавленного виска жены к лицу врача.
— Вы… вы следили за мной?
— Случайно увидел. И понял, что ей может понадобиться помощь. Поскольку её муж… занят более важными делами.
В этот момент послышался вой сирены. Дмитрий стоял, парализованный стыдом и ужасом. Артём больше не смотрел на него. Он сосредоточился на Насте, пока не приехала бригада. Его профессиональное спокойствие было ледяным и безжалостным контрастом панике Дмитрия.
— Травма в анамнезе, возможен рецидив субдуральной гематомы, — быстро доложил Артём фельдшерам. — Без сознания с момента падения около семи минут.
Настю быстро уложили на носилки и понесли. Дмитрий попытался последовать, но Артём преградил ему путь.
— Куда вы?
— Я… я с ней!
— Зачем? — спросил Артём с убийственной простотой. — Чтобы снова сбежать при первой же трудности? Чтобы, пока она будет бороться в реанимации, вы снимали стресс в кафе? Она нуждается в постоянном, круглосуточном уходе. В заботе. В любви. Не в спектакле. Вы на это способны?
— Это моя жена! — крикнул Дмитрий, теряя самообладание.
— Да. Ваша. И вы уже один раз почти довели её до смерти. Холодом и равнодушием. Теперь, кажется, взялись за дело всерьёз.
Артём развернулся и ушёл вслед за носилками, оставив Дмитрия одного в пустой, холодной квартире с коробкой эклеров в руках. Тот опустился на пол в прихожей, уткнувшись лбом в стену. Его тело сотрясали беззвучные рыдания. Он разрушил всё. Своими руками. Своим эгоизмом. Своей слабостью. И теперь, возможно, навсегда.
В больнице, куда привезли Настю, началась привычная для Артёма суета. Компьютерная томография показала образование новой, небольшой гематомы в области старой травмы. Нейрохирурги совещались — оперировать или наблюдать. Артём дежурил у дверей. Он чувствовал себя странно ответственным. Он спас её из снега, а теперь, косвенно, стал свидетелем её нового падения. Падения, которое случилось из-за чужого предательства.
Через два часа вышел главный нейрохирург.
— Будем наблюдать. Пока нет показаний к трепанации. Но ситуация серьёзная. Любой следующий удар может быть фатальным. Ей нужен абсолютный покой и постоянный присмотр. Никаких нагрузок, никаких стрессов.
— Её муж… — начал Артём.
— Я видел его в приёмном отделении, — нейрохирург поморщился. — Состояние, мягко говоря, неадекватное. Родственники есть другие?
— Мать. Я позвоню ей.
Пока Артём звонил Анне Сергеевне, Дмитрий стоял внизу, в холле. Он не решался подняться. Его мутило от стыда. Он представлял, как будет смотреть в глаза её матери, врачам. И, самое страшное, — как будет смотреть в глаза Насте, если она очнётся.
Анна Сергеевна примчалась через час. Увидев Артёма, она кивнула, словно ожидая плохих новостей.
— Что случилось? Опять упала?
— Да. В квартире. Она пыталась дойти до туалета сама. Не удержалась.
— А где же был её образцовый муж? — с ледяным спокойствием спросила мать.
Артём молчал. Его молчание было красноречивее любых слов. Анна Сергеевна закрыла глаза, потом открыла их. В них горел холодный огонь.
— Понятно. Больше он к ней не подойдёт. Я здесь остаюсь. И забираю её к себе, как только можно будет перевозить. Хватит.
В этот момент из лифта вышел Дмитрий. Увидев тещу, он побледнел ещё больше.
— Анна Сергеевна… я…
— Молчи, — она подняла руку. — Ни одного слова. Ты сделал свой выбор. Не тогда, когда изменил. А сегодня, когда предпочёл её одиночеству встречу со своей… подружкой. Ты доказал, что всё твое «раскаяние» — фарс. Ты ненадёжен. Ты опасен для неё. Уходи.
— Но я люблю её! — вырвалось у Дмитрия, и в его голосе звучала настоящая, животная боль.
— Любовь не слова, — тихо сказал Артём. — Любовь — это поступки. Это быть рядом, когда трудно и скучно. Это выбирать её каждый день, даже когда рядом есть кто-то ярче и проще. Вы не справились с экзаменом. Дважды.
Дмитрий посмотрел на него, потом на Анну Сергеевну. Он увидел в их глазах окончательный приговор. И в этот миг он понял, что проиграл всё. Не карьеру, не деньги. А единственного человека, который любил его просто за то, что он есть. И которого он не сумел оценить. Он медленно развернулся и пошёл прочь. Его шаги эхом отдавались в пустом коридоре.
Артём и Анна Сергеевна поднялись в палату к Насте. Она пришла в себя, но была слаба и дезориентирована. Увидев мать, заплакала.
— Мама… я опять… я всё испортила…
— Ничего ты не испортила, — твёрдо сказала Анна Сергеевна, беря её за руку. — Всё будет хорошо. Я здесь. И я никуда не уйду.
Настя посмотрела на Артёма, стоящего в дверях. В её взгляде был немой вопрос.
— Всё в порядке, — сказал он. — Вы просто отдыхайте.
Он вышел, оставив их вдвоём. Ему нужно было на смену. Но мысли его были здесь. Он спас женщину из снега, но не смог спасти её от предательства самого близкого человека. И теперь её будущее висело на волоске — не только из-за травмы, но и из-за душевной раны, которая, возможно, никогда не затянется.
А Дмитрий уехал в свою пустую квартиру. Он сел на пол в темноте, рядом с коробкой эклеров, которые теперь никто не съест. И впервые в жизни по-настоящему осознал цену своего эгоизма. Цена эта была — всё. И обратного пути не было. Он это знал. И от этого знания становилось невыносимо холодно. Холоднее, чем в том сугробе, где он оставил её умирать.
Неделя превратилась в месяц. Настю выписали из больницы в сопровождении матери. Анна Сергеевна твёрдо настояла на переезде в её небольшую, но уютную двухкомнатную квартиру на окраине города. Здесь пахло пирогами, старыми книгами и безопасностью. Дмитрий звонил каждый день. Первые дни — настойчиво, потом — всё реже. Его голос в трубке звучал глухо, отстранённо. Он пытался что-то объяснить, оправдаться, но Анна Сергеевна пресекала это на корню.
— Не тревожь её. Ей нужен покой. Не твой голос, а тишина.
Он присылал деньги, цветы, дорогие наборы для рукоделия. Всё это молча возвращалось сиделкой на порог его квартиры. Сначала Дмитрий пытался прорваться, приезжал, стоял под дверью. Но однажды Анна Сергеевна вышла к нему сама, с лицом, высеченным из камня.
— Посмотри на себя. Ты приезжаешь, чтобы успокоить свою совесть, а не чтобы помочь ей. Она вздрагивает от звонка телефона. Она боится мужских шагов в подъезде. Это — твоя забота? Уходи. Если в тебе осталось хоть каплю уважения к ней, оставь её в покое.
После этого он перестал приезжать. Цветы и деньги больше не присылал. Похоже, он сдался. И это было самым страшным. Это окончательно подтверждало, что его раскаяние было лишь временной слабостью, реакцией на шок, а не настоящим изменением.
Настя физически медленно шла на поправку. Головные боли стали реже, ноги окрепли, она уже могла ходить по квартире без палочки, держась за стены. Но внутри она была разбита. Тот второй удар, падение на паркет, стук собственного сердца в ушах — это смешалось с первым падением, в снег. Теперь она боялась не только холода, но и пустоты. Пустоты, которая зияла там, где раньше был Дмитрий. Не тот Дмитрий, что изменял, а тот, что сидел у её кровати в больнице и держал за руку. Тот, что, как ей казалось, вернулся.
— Он просто устал, — сказала она как-то раз матери, глядя в окно на тающий мартовский снег. — Ухаживать — это тяжело.
— Устал за три недели? — Анна Сергеевна фыркнула, вытирая посуду. — А ты, милая, боролась за жизнь месяцами. И не устала. Любовь не устаёт, Насть. Она просто есть. Или её нет.
Настя ничего не ответила. Она просто продолжала смотреть в окно. В её душе поселилась апатия, серая и тягучая, как весенняя слякоть за стеклом. Врачи говорили о необходимости двигаться, выходить на улицу, социализироваться. Но её влекло только к дивану и одеялу.
Именно в этот момент в её жизни снова появился Артём. Впервые он пришёл через две недели после переезда, якобы по вызову — Анна Сергеевна, обеспокоенная вялостью дочери, позвонила в поликлинику, и её направили к неврологу. Артём, узнав фамилию, вызвался приехать сам. Он пришёл без белого халата, в простой тёмной водолазке и джинсах. Принёс с собой не только тонометр и неврологический молоточек, но и пакет с яблоками сорта «семеренко».
— Для гемоглобина, — коротко объяснил он, ставя пакет на кухонный стол.
Продолжение здесь:
Можете поблагодарить автора ДОНАТОМ! Для этого нажмите на черный баннер ниже:
Первая часть здесь:
Друзья, с наступающим! Рады, что вы с нами!
Пожалуйста, оставьте пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Виктория будет вне себя от счастья и внимания!
Можете скинуть ДОНАТ, нажав на кнопку ПОДДЕРЖАТЬ - это ей для вдохновения. Благодарим, желаем приятного дня или вечера, крепкого здоровья и счастья, наши друзья!)