Я стояла у банкомата и смотрела на экран, не веря своим глазам. Баланс был нулевым. Абсолютным. Словно кто-то взял губку и стёр все наши накопления за последние три года. Рука сама потянулась за телефоном — позвонить Денису, но я остановилась. В горле стояло что-то острое и горькое.
— Что-то не так с картой? — участливо спросила женщина в очереди за мной.
— Всё... всё в порядке, — пробормотала я и отошла в сторонку.
Мы с Денисом копили на отпуск в Турции. Не просто так — это должна была быть наша первая настоящая поездка за границу за десять лет брака. Детей у нас не было, съёмная квартира постоянно висела финансовым грузом, кредит за машину закрыли только год назад. Эти деньги — сто восемьдесят тысяч — казались нам маленькой победой над обстоятельствами.
И вот они исчезли.
Когда я вернулась домой, Денис сидел на кухне с чашкой кофе и листал что-то в телефоне. Обычный вечер четверга. Он даже не поднял головы, когда я вошла.
— Ден, — я положила сумку на стол. — Ты не знаешь, что с накоплениями?
Он поднял глаза. На секунду в них мелькнуло что-то — испуг? вина? — но он быстро спрятал взгляд за улыбкой.
— А что с ними?
— Их нет, — я села напротив. — Совсем нет. На счёте ноль.
Денис отставил чашку, потёр переносицу. Жест, который я знала наизусть — так он делал, когда готовился к неприятному разговору.
— Лен, я хотел тебе сказать, но... — он замялся. — Там такая история вышла. Мне предложили вложиться в один проект. Очень выгодный. Буквально через три месяца мы сможем удвоить эти деньги, а то и больше.
— Какой проект? — моё сердце билось где-то в горле.
— Ну, это сложно объяснить, — Денис заговорил быстро, сбивчиво. — Знаешь Серёгу, моего одноклассника? Он открывает производство мебели на заказ, нужны были вложения. Я видел бизнес-план, всё просчитано до копейки. Лена, это шанс выбраться наконец из этого вечного долгового болота.
Я слушала его и понимала — он врёт. Не потому что слова были неправдоподобными. Наоборот, слишком правдоподобными, слишком гладкими. Словно он репетировал эту речь заранее.
— Почему ты не спросил меня? — тихо спросила я. — Это же наши общие деньги.
— Потому что время не ждало, — Денис встал, подошёл ко мне, присел на корточки рядом со стулом. — Серёга говорил — либо сейчас, либо он возьмёт другого инвестора. Я не хотел упустить возможность. Ради нас.
Он взял меня за руку, и я посмотрела в его глаза. Мой муж. Человек, с которым я прожила десять лет. Который никогда не забывал поздравить меня с днём рождения, который приносил мне чай в постель, когда я болела. И вот теперь он стоял передо мной на коленях и врал мне прямо в лицо.
— Хорошо, — я высвободила руку. — Покажи мне этот бизнес-план. И договор с Серёгой.
Денис замялся.
— Ну, это всё на словах пока. Мы же друзья, зачем нам бумажки.
— Сто восемьдесят тысяч на словах? — я встала. — Серьёзно?
Он отвернулся, и я пошла в ванную. Мне нужно было побыть одной, хоть пять минут. Включила воду, плеснула себе в лицо. В зеркале смотрела незнакомая женщина с красными глазами.
Следующие дни я ходила как в тумане. Денис вёл себя подчёркнуто нормально — шутил, обнимал меня, рассказывал о работе. Но я видела, как он напрягается, когда я смотрю на него слишком долго. Я пыталась позвонить этому Серёге — номера в контактах мужа не оказалось. Странно для "друга детства".
Ночью я лежала и смотрела в потолок. Рядом со мной спал Денис, и я думала: кто этот человек? Я знаю, как он пьёт кофе по утрам, какие фильмы любит, что терпеть не может лук в супе. Но понятия не имею, куда исчезли наши деньги.
Я начала искать. Не специально — просто внимательнее смотреть. Проверила историю операций по нашим картам — ничего подозрительного. Денис всегда был аккуратен с финансами. Но однажды утром, когда он ушёл на работу раньше обычного, я решилась.
Начала с его куртки. В карманах — старые билеты на автобус, жвачка, мелочь. Ничего. Потом прошлась по ящикам его письменного стола. Счета, какие-то распечатки, старые фотографии. Я уже собиралась остановиться, когда заметила в дальнем углу нижнего ящика смятый чек.
Руки дрожали, когда я его разворачивала. Дата — неделя назад, как раз когда исчезли деньги. Сумма — сто семьдесят девять тысяч восемьсот рублей. И название организации: "Центр репродуктивной медицины "Надежда"".
Я сидела на полу и смотрела на этот чек, не понимая, что чувствую. Клиника репродуктивной медицины. Зачем Денису туда? Первая мысль — у него кто-то есть. Любовница, которая ждёт ребёнка, и он оплачивает... Но нет, это же репродуктивный центр, там делают ЭКО, лечат бесплодие.
Потом до меня дошло. И стало так страшно, что я зажала рот рукой, чтобы не закричать.
Вечером я встретила его на пороге с этим чеком в руке.
— Объясни, — просто сказала я.
Денис побледнел. Он стоял в коридоре, всё ещё в куртке, и смотрел на меня так, будто я только что вынесла ему приговор.
— Лена...
— Объясни мне, какого чёрта ты оплатил процедуру в репродуктивной клинике на наши общие деньги, не сказав мне ни слова?
Он закрыл глаза. Когда открыл — в них стояли слёзы.
— Пойдём на кухню, — тихо попросил он. — Я всё расскажу.
Мы сидели друг напротив друга за тем же столом, где неделю назад он врал мне про мифического Серёгу и мебельное производство.
— Помнишь, пять лет назад мы начали пытаться? — начал Денис. — Ничего не получалось. Потом ты пошла к врачу, тебе сказали, что всё нормально, это просто... не судьба пока.
— Помню, — прошептала я.
— Я тоже проверялся. Тогда, пять лет назад. Но результат... — он запнулся. — Лена, у меня диагностировали очень низкую активность сперматозоидов. Практически нулевую. Врач сказал, что естественным путём у нас вероятность зачатия меньше одного процента.
Я смотрела на него и не могла вымолвить ни слова.
— Я не сказал тебе, — продолжал он. — Я не мог. Мне было так стыдно. Я думал — вдруг всё-таки получится, вдруг врачи ошибаются. Но годы шли, и ничего не менялось. А ты... ты так хотела ребёнка. Я видел, как ты смотришь на детские коляски, как замолкаешь, когда подруги рассказывают про своих детей.
— Денис... — я попыталась что-то сказать, но он остановил меня жестом.
— Дай договорю. Три месяца назад я снова пошёл к врачу. Узнал про новые методы, про технологию ИКСИ. Это когда здоровый сперматозоид вводят прямо в яйцеклетку. У нас есть шанс. Настоящий шанс. Но это дорого. Очень дорого.
Он замолчал. Я смотрела на его лицо — измученное, осунувшееся. Сколько он носил это в себе? Пять лет?
— Я оплатил обследование для нас обоих, — сказал он. — И первую консультацию с репродуктологом. Я хотел подготовить всё, а потом уже рассказать тебе. Показать, что у нас есть план, есть шанс. Я думал... Я думал, ты обрадуешься.
— А отпуск? — спросила я. — Турция?
Он виновато пожал плечами.
— Мы можем съездить в следующем году. Или через два. Но ребёнок... Лена, нам уже тридцать шесть. С каждым годом становится всё сложнее.
Я встала, подошла к окну. На улице уже стемнело, в окнах соседнего дома зажигался свет. Обычная картина обычного вечера. А внутри меня всё перевернулось.
— Ты пять лет жил с этим один, — сказала я, не оборачиваясь. — Пять лет думал, что ты... неполноценный? Что это твоя вина? И ни разу не заикнулся.
— Я не знал, как сказать.
— А про деньги знал как врать! — я обернулась. — Про мифический бизнес-план, про Серёгу!
— Мне было стыдно! — крикнул он, и в его голосе прорвалось отчаяние. — Стыдно признаться, что я не могу дать тебе ребёнка! Что я какой-то неправильный!
Мы стояли и смотрели друг на друга. И вдруг я поняла — всё это время, пока я думала, что он меня предал, он просто пытался исправить то, что считал своей ошибкой. По-идиотски, неправильно, но пытался.
— Дурак ты, — тихо сказала я. — Полный дурак.
Он вздрогнул, как от удара.
— Я могла бы поддержать тебя. Мы могли бы пройти через это вместе. Вместо этого ты пять лет мучился один и потратил все наши накопления, даже не спросив меня.
— Прости, — прошептал он. — Прости, Лена.
Я подошла к нему. Посмотрела в его заплаканные глаза.
— Покажи мне всё. Все анализы, все документы. Мне нужно знать правду — всю, целиком. И больше никогда — слышишь меня? — никогда не решай за нас обоих, что мне говорить, а что нет.
Он кивнул. Потом достал из ящика папку с документами — толстую, исписанную, с кучей медицинских заключений. Мы сидели на кухне до поздней ночи, и он рассказывал. Про то, как получил результаты анализов и неделю ходил как в тумане. Про то, как искал клиники и врачей, читал форумы до трёх ночи. Про то, что когда узнал о новой технологии, в первый раз за годы почувствовал надежду.
— Я хотел подарить тебе ребёнка, — сказал он. — Как будто это можно купить. Как будто деньги решают всё.
Я взяла его за руку.
— Глупый. Мне не нужен подарок. Мне нужна семья. Настоящая. Где мы делим всё — и радость, и проблемы.
Мы сидели, держась за руки, и молчали. За окном шумел дождь, в квартире тикали старые часы. И впервые за много дней я чувствовала — мой муж со мной. По-настоящему.
Через неделю мы вместе пришли в ту клинику. Репродуктолог, молодая женщина с доброй улыбкой, терпеливо объясняла нам суть процедуры, шансы, риски. Я сжимала руку Дениса и думала — да, мы потеряли отпуск. Да, впереди сложный путь, гормоны, процедуры, неизвестность. Но мы идём по нему вдвоём.
— У вас всё получится, — сказала врач на прощание. — Я вижу, вы настоящая команда.
Команда. Мне понравилось это слово.
Денис до сих пор иногда виновато смотрит на меня, когда мы говорим о деньгах. Но я больше не злюсь. Потому что понимаю — он не предавал меня. Он просто очень по-мужски, неуклюже и глупо пытался защитить. А я научилась говорить ему прямо: мне не нужна защита, мне нужна честность.
И знаете, что самое странное? Когда я рассказала подруге эту историю, она сказала: "Как романтично — потратил все деньги на ребёнка для вас". Но для меня романтика не в этом. А в том, что мы прошли через ложь к правде. И остались вместе.
Сейчас мы снова копим. Теперь уже не на отпуск — на вторую попытку, если первая не получится. Откладываем понемногу, вместе считаем, вместе планируем. И каждый раз, когда Денис кладёт деньги на счёт, он показывает мне выписку. Просто так, без напоминания.
А ещё мы повесили на холодильник магнитик с маленькими пинетками. Это я купила на прошлой неделе. Как напоминание — у нас есть цель. Общая. И мы идём к ней вместе, без секретов.