Концерт прошёл на ура. Районное руководство заметило талантливую работницу, хвалило Ольгу на совещаниях, даже премию выписало. Конечно, по прошлым деньгам это были копейки, но Ольгу и это теперь радовало.
А в город она даже и не думала возвращаться. Родные почти её не беспокоили. Мать и сестра поначалу звонили часто в надежде, что вернётся Ольга в город, обеспечив им спокойную жизнь, однако со временем поняли, что она даже и не думает, и постепенно общение свернулось до дежурных фраз «как дела?» и «пока?» — и, в лучшем случае, раз в месяц.
А Игорь так ни разу и не позвонил. Впрочем, Ольга уже и не ждала его звонка. Она теперь вообще не понимала, как могла столько лет потратить на человека, который ею только пользовался, — и как она этого не понимала. Теперь она жила настоящей жизнью.
Да, были свои сложности в сельской жизни, но Ольга легко адаптировалась: спокойно топила печь, кидала снег, бегала в свой клуб, а вечерами немного занималась подработками в интернете.
Рядом мурлыкал рыжий и пушистый кот Персик, которого она нашла на трассе между деревнями ещё по осени — облезлого, больного, уставшего от жизни. Теперь у Персика, как и у его хозяйки, начиналась новая жизнь.
Однажды Ольгу вызвали в отдел культуры, не сообщив зачем. Женщина поехала с тревогой в сердце. Неужели хотят закрыть их клуб? Вдруг начальству кажется, что он слишком затратный — отопление, электричество, — но ведь столько средств вложено. Ольга уже готовила речи в защиту своей маленькой культурной обители.
В отделе её удивили. Оказалось, что есть возможность получить грант на открытие изо-студии в малом селе. Этим селом выбрали Прокопьевку. А что? Дети есть, талантливый работник есть — почему бы и нет?
Ольга давно уже думала сама открыть кружок рисования для местной ребятни, даже бесплатно была готова с ними заниматься, а тут такой подарок — за который ещё и надбавка к зарплате. Художественная студия заработала после Нового года.
Студия - звучало громко, но в небольшой комнате уместились несколько мольбертов, привезли всё необходимое для творчества. Сельские ребятишки, не избалованные возможностями, живо потянулись к Ольге Сергеевне на занятия: пришли все школьники, и даже малышей привели родители, составили расписание — никто не остался обиженным.
Ольга с удовольствием учила ребятню, делилась всеми премудростями рисования. Конечно, кто-то старательно всё копировал, у кого-то даже получалось, и дети выставляли свои работы на районных и областных конкурсах, получая призовые места. Но Ольга понимала, что художественный дар — он или есть, или нет. Да, рисованию можно научиться, но чувствовать композицию, видеть образ, передавать настроение — не всем дано.
Среди её учеников был один мальчик — тот самый Сашка, который жил с отцом-егерем и стареньким дедушкой Иваном Зубиным. Этот паренёк сразу зацепил внимание Ольги — настолько качественна была его первая работа.
— Ты где-то раньше этому учился? — удивилась Ольга.
— Нет, в садике только у нас был художественный кружок, — пожал плечами мальчик и добавил, немного изменившись в лице: — Когда мы в городе жили…
Ольга поняла, что рана от предательства матери глубоко сидит в сердце ребёнка. Она не стала больше ничего спрашивать, просто похвалила за работу. А потом Сашка, окрылённый этой похвалой, принёс ей другие свои работы — нарисованные гуашью, карандашом, ручкой.
Здесь были и пейзажи, и портреты, и натюрморты.
Наедине мальчик признался, что давно рисует — сам для себя.
— Пусть они у вас будут в клубе, — попросил ребёнок.
— Почему? — удивилась Ольга.
— Папе не нравятся мои рисунки, — признался Саша. — Он как-то грозил, что выкинет все их в печку.
— Да как же так? Он разве не видит, насколько ты хорошо рисуешь? Саша, я без преувеличения хочу сказать, что у тебя талант! Ты просто должен его развивать дальше. Неужели папа этого не понимает? Я с ним поговорю.
— Не надо, — опустив голову, попросил мальчик и объяснил дальше:
— Папа считает, что рисование — это всё несерьёзно.
— О, как мне это знакомо, — улыбнулась Ольга. — Мне моя мама то же самое говорила, а потом взяла свои слова назад.
- Поверь, у тебя может быть точно так же.
- Просто моя мама хорошо рисовала, а потом, - мальчик буквально выдавливал из себя слова, - а потом она нас предала. И вот с тех пор папа не хочет, чтобы хоть что-то о ней напоминало, а я рисую, как она. Я ведь и на занятия к вам хожу, потому что папа не знает.
Он на работе, когда у меня по расписанию кружок, а дедушка молчит, меня покрывает.
— Саш, но ты же не виноват, что там произошло у взрослых, — Ольга взяла руку ребёнка в свою ладонь. — Давай я всё-таки поговорю с отцом.
— Я боюсь, он вас не поймёт, а мне запретит к вам ходить. Он считает, что мне в будущем надо быть военным.
Ольга посмотрела на руки мальчика, и у неё сердце сжалось. Ребёнок делился с ней самым сокровенным. Как ей поступить? Промолчать? Но тогда этот солдафон точно загубит талант ребёнка.
Ничего она Сашке не сказала, а сама при случае встретила Илью и заговорила с ним о мальчике. Илью до этого она видела периодически в деревне — высокий, крупный мужчина, немного прихрамывающий на правую ногу, ни с кем особо не общавшийся.
Только «здрасти» и «до свидания» при встрече.
Илья ездил на стареньком внедорожнике в свои леса, зимой его можно было увидеть на снегоходе — вечно мрачный, погружённый в свои мысли.
В тот день Ольга встретила его у магазина. Он выходил с хлебом, кивнул ей и похромал к своей машине. Женщина кликнула его. Илья удивлённо обернулся.
— Я хотела бы поговорить о Саше, — смело произнесла Ольга, а потом немного схитрила: — Он как-то забегал в библиотеку, у нас был кружок по рисованию. Я попросила его нарисовать что-нибудь. Знаете, просто тест своего рода. И то, что я увидела, меня поразило. Ваш ребёнок талантлив, с таким умением он может стать известным художником.
— Художником — от слова «худо», — усмехнулся Илья. — Что вы от меня хотите?
— Я хочу, чтобы вы разрешили мальчику посещать наш кружок. Поверьте, ему это нужно.
— Я сам знаю, что ему нужно. Что вы там делаете на своём кружке? Кисточкой машете? А он мужик, ему надо бегать, пресс качать, он будущий солдат. Защищать Родину — почетно и важно.
— Согласись, Ольга. И там тоже своя специфика. Но у мальчика талант. Пусть в будущем он сам выберет себе дорогу.
— Всё сказано, — мрачно спросил Илья. — А теперь меня послушайте. Саша — мой сын, и мне решать, какую дорогу он выберет. Он станет настоящим мужиком, а не недоразумением с кисточкой. И если я узнаю, что он посещает ваш кружок, то…
— То что? — переспросила Ольга.
— Я подумаю, что… Но простой жизни у вас тут точно не будет.
— Вы мне угрожаете? — растерялась Ольга.
— Ни в коем случае, но управу на вас тоже найду.
Илья ушёл уверенным шагом, оставив Ольгу в возмущении. После она позвонила Полине и пожаловалась на местного егеря.
— Не связывайся с ним, — посоветовала Полина. — Он может что-нибудь такое выкинуть, у него ведь в районе друзья в пожарном надзоре работают. Приедут, найдут нарушение и выпишут штраф, а отвечать ты будешь.
— Но у нас всё в порядке, — возмутилась Ольга.
— Эти найдут, будь уверена, — заверила Полина.
И всё же Ольга не послушала Полину. Занятия с Сашей она продолжила втайне от его отца. Дед Иван по-прежнему хранил глубокое молчание.
Однажды, дело было по весне, Ольга готовила Сашу к областному конкурсу. Нужно было изобразить что-то на тему духовности. Мальчик захотел нарисовать храм — их разрушенный храм в деревне, который только и поддерживался тем, что местные жители убирают вокруг и следят, чтобы вандалы дальше ничего не разрушили.
Саша в своей работе видел храм возрождённым, великим, и у него отлично шла работа.
Ольга почти ничего и не советовала — только наблюдала. Она не заметила, как за её спиной кто-то появился. Илья зашёл бесшумно в помещение и теперь наблюдал за всем происходящим.
— Я же тебе говорил, чтобы не смел этим заниматься! — буквально прорычал Илья.
Ольга даже опомниться не успела, как он подошёл к мольберту, в два счёта сорвал холст, свернул его и пошагал к выходу. Саша побежал за ним, умоляя вернуть работу.
— Даже не думай, в печке спалю. А ты наказан — чтобы пять, нет, десять кругов по деревне в круговую пробежал! — бросил отец сыну через плечо, а потом, обернувшись, добавил, глядя на Ольгу:
— А вы, кажется, тогда меня не поняли.
Он ушёл, а следом убежал и мальчик, хотя Ольга пыталась его остановить. С тяжёлым сердцем она закрыла клуб, пошла домой. Мысли были только о Саше — нет, даже не о конкурсе, а о том, каково сейчас мальчишке. Отец — настоящий тиран.
В какой-то момент она хотела даже позвонить в опеку, но что она там скажет? Да, отец сам считает, как лучше воспитывать сына. Он его не бьёт, ребёнок сыт, обут.
Но оставить всё просто так Ольга не могла.
продолжение