Дождь за окном хлестал с такой силой, словно хотел смыть этот город с лица земли. Тяжелые капли барабанили по жестяному отливу, создавая в кухне неуютный, тревожный гул. Часы на стене ритмично отсчитывали секунды, словно сердце дома, пытающееся успокоить хозяйку. Марина стояла у плиты, помешивая густой борщ, но мысли её были далеко. Ей сегодня исполнилось пятьдесят два, но праздника не чувствовалось.
На столе остывал пирог с капустой — румяный, пышный. Она испекла его по инерции, по старой памяти, хотя в последнее время муж редко хвалил её стряпню, заявляя, что она его «кормит как на убой».
В прихожей хлопнула дверь. Звук был резким, чужеродным — он мгновенно разрушил уютный запах выпечки и тихий ход часов. Марина вздрогнула. Артем пришел. Обычно он возвращался позже, но сегодня погода разогнала всех по домам. Она наскоро вытерла руки о передник и вышла встречать.
Артем стоял посреди коридора, не снимая мокрого плаща. Вода стекала с него ручьями на чистый ламинат. Он выглядел взвинченным, глаза лихорадочно блестели.
— Привет, Артем, — тихо сказала она. — А я пирог испекла. Ужинать будешь?
Он медленно поднял на неё взгляд. В этом взгляде не было ни тепла, ни усталости — только холодное, колючее раздражение.
— Пирог? — переспросил он, кривя рот. — Опять тестом давить будешь? Нет, спасибо. Сыт я твоими пирогами по горло. И заботой твоей душной тоже сыт.
— Ты чего, Тёма? Случилось что?
— Не называй меня Тёмой! — рявкнул он так, что в серванте звякнули бокалы. — Я тебе не мальчик. Мне полтинник скоро, а я живу как в болоте.
Он прошел в комнату прямо в обуви, оставляя грязные следы. Марина, словно завороженная, смотрела на эти черные отпечатки, перечеркивающие её труд.
Артем встал посреди гостиной. Его взгляд скользил по стенам, где фотографии в рамках тихо поблескивали в свете торшера, словно безмолвные свидетели их прошлой счастливой жизни. Но он смотрел на них с брезгливостью риелтора, оценивающего ветхое жилье под снос.
— Значит так, Марина, — начал он, повернувшись к окну. — Разговор есть. Серьезный.
— Артем, о чем ты? Мы же двадцать пять лет вместе...
— Далась мне твоя дача! — он резко развернулся, перебивая её. — Я жить хочу! — выкрикнул он, взмахнув рукой. — Понимаешь? Жить! С женщиной, которая меня вдохновляет... — Он оглядел гостиную, скривившись. — А не с домохозяйкой, у которой предел мечтаний — новые кастрюли по акции.
Марина почувствовала, как внутри всё обрывается. Земля уходила из-под ног.
— У тебя кто-то есть? — спросила она шепотом.
— Есть, — выдохнул он с вызовом. — Её зовут Вика. Ей тридцать. Мы любим друг друга. И у нас будет ребенок.
Удар был точным. Ребенок. То, о чем они мечтали, но не сложилось.
— Ребенок... — повторила она эхом.
— Не надо поздравлений, — отрезал он. — Давай к делу. Я человек порядочный, на улицу тебя сразу не выгоню. Дам время вещи собрать. Но жить мы с Викой будем здесь. Ей нужен комфорт, а не съемные халупы. Детскую сделаем из твоей мастерской.
Марина моргнула, пытаясь осознать услышанное. Смысл слов доходил до неё медленно, как сквозь вату.
— А я? — наконец выдавила она.
— А ты поедешь к маме в деревню. Или снимешь что-нибудь. Ты баба работающая, проживешь.
— Артем, ты в своем уме? — тихо, но твердо произнесла она, выпрямляясь. — Это моя квартира.
Артем подскочил к ней, нависая всей своей грузной фигурой:
— Твоя?! А кто здесь ремонт делал? Кто плитку клал? Я! Я сюда столько вбухал, что она уже трижды моя! Я мужик, я хозяин.
— Ты тащил? — Марина почувствовала ледяную ярость. — Ремонт делался на мои деньги и мамино наследство. Пока ты искал себя.
— Не смей попрекать меня деньгами! — взвизгнул он. — Короче. Вика в машине ждет. Свободна! Ключи мне, жилплощадь — мне. Я адвоката найму, отсужу долю за ремонт! Как миленькая отдашь!
Марина смотрела на него и видела чужого, жадного человека. В прихожей Артем уже выкладывал ключи на тумбочку, уверенный в победе.
— Ты слышала? — бросил он. — Ключи на стол.
— Хорошо, — сказала она неожиданно спокойно.
Артем ухмыльнулся:
— Ну вот. Знал, что ты умная. Против лома нет приема.
Он достал телефон:
— Да, зайка, поднимайся. Она всё поняла. Заходи, у нас открыто.
Марина прошла в спальню к документам. Папа был мудрым человеком, настояв на дарственной двадцать лет назад.
В дверь позвонили. Вошла девушка — яркая куртка, надменное лицо.
— Фу, Тёма, чем тут воняет? Столовкой? — протянула она, игнорируя хозяйку.
— Проветрим, малыш, завтра клининг вызовем, — засуетился Артем. — Марина, ключи!
Марина вышла в коридор с папкой в руках.
— Вика, деточка, — обратилась она к девушке. — Артем вам, видимо, приукрасил действительность.
— Ты чего несешь? — набычился муж.
— Это свидетельство о собственности, — Марина подняла лист. — Квартира принадлежит мне. Единолично. Получена в дар. Это не совместно нажитое имущество. Ремонт? Да, ты его делал... руками рабочих, которым платила я.
В коридоре повисла тишина, нарушаемая только стуком дождя. Вика отстранилась от Артема.
— Тёма? Это правда? Ты сказал, хата твоя.
— Да врет она! — заорал Артем, но в голосе прорезалась паника. — Я тут прописан!
— Прописка не дает права собственности. Я выпишу тебя через суд. Как бывшего члена семьи.
Она сделала шаг вперед.
— Артем, ты просил ключи? — ледяным тоном спросила она. — Вот мои ключи. Они останутся у меня. А твои... положи на тумбочку.
— Я полицию вызову! — взвизгнул он.
— Вызывай. Я покажу документы и расскажу, как ты привел постороннюю женщину в мой дом. А вещи твои я завтра выставлю за дверь.
Вика посмотрела на «перспективного жениха» с брезгливостью.
— Тёма, ты что, развел меня? — зло спросила она. — Что ты докажешь? Что обои клеил? Дурак ты, Тёма. И нищеброд.
Девушка развернулась и выбежала, хлопнув дверью.
— Вика! Стой! — бросился было Артем, но остановился на пороге. Спесь слетела с него мгновенно.
— Марин... — он попытался улыбнуться. — Ну, бес попутал. Гормоны... Ты же понимаешь. Прости дурака. Ты же у меня одна.
Марина смотрела на него с пустотой.
— Забудь. Я свободна. А ты — нет. Ключи на тумбочку. И вон отсюда.
— Марин, куда я пойду? Дождь!
— Твои проблемы. Ты же мужик. Найди решение.
— Ты не сделаешь этого. Ты без меня пропадешь!
— Уходи. Или я звоню сыну. Ты знаешь Пашу.
Артем дрожащими руками швырнул ключи на пол.
— Подавись ты своей халупой! Стерва! Сдохнешь здесь одна, и никто стакана воды не подаст!
— Лучше одной, чем с предателем, — ответила Марина и захлопнула за ним дверь. Щелкнул замок.
Она сползла по двери на пол. Слезы потекли сами собой — слезы облегчения.
Спустя десять минут Марина уже сидела на кухне. В дверь позвонила соседка, тетя Валя:
— Марин, всё в порядке? Артем твой вылетел как ошпаренный.
— Всё в порядке, теть Валь. Мы решили квартирный вопрос. Окончательно.
Соседка кивнула и ушла. Марина подняла ключи Артема и бросила их в мусорное ведро, прямо поверх картофельных очистков. Как будто смывала прошлое — разом, без сожалений.
Завтра она сменит замки. Завтра подаст на развод. Завтра начнется новая жизнь. А сегодня... сегодня она будет пить чай с пирогом, слушать дождь и наслаждаться самым дорогим, что у неё есть — свободой в своем собственном доме. И никто больше не посмеет назвать это её пространство «халупой».