Пахло дымами, в вечернем небе бледнели перистые облака, с деревьев падали листья и яблоки. За столом в беседке среди сада сидели люди. На столе лежал пронзённый шампурами шашлык, в мисках теснилась сочная кинза и грудились горкой огромные помидоры. Вокруг беседки на газоне там и тут виднелись холмики взрыхлённой глины.
- Ну, братья, я отлучусь. Отдыхайте, - сказал Пашка и отлучился.
Илюша шепнул мне: "Пойдём, вот оно, начинается!" – ему впервой, он наслышан, ему интересно.
- Видел я это десять раз уже, - отмахнулся я.
И продолжил отдыхать.
Илюша потопал за Павлом, для него, молокососа, Игоревичем.
Нет, не соврал я – раз десять точно был. И это я ещё пропускал.
Пашка собирал весь отдел в сентябре на удивительный для нашей очень средней полосы урожай: яблок вагон всегда, груши тележка, помидоры без парника – Волгоградские позавидуют, даже персики с арбузами вызревали.
И пусть он чудак, Пашка наш Безродный (фамилия такая; происхождения он рабоче-крестьянского вполне определённого; без отца, правда, рос, но матушка была, вот только недавно почила), но добрый человек, и работник хороший. Вот и в гости к себе регулярно приглашал – радушный. И одинокий.
Под завывания: "Земля в иллюминаторе. Земля в иллюминаторе. Видна…", Пашка выкладывал вокруг кротовьих кучек самые лучшие кусочки со стола. С работы обязательно предметы: гаечку там, винтик, документации кусок, конденсатор, алюминия обрезок. "Не кроты это, подземные боги!", – пояснял давно, мотая неухоженной бородой. Боготворишь, и от них благодать: вот персик, а вот арбуз.
Зимой усыпанье, зимой своего рода пост. В холодный сезон Пашка существовал тихо, почти безмолвно, а весной расцветал, задирал бороду в космос, раскидывал руки в стороны, кричал: "Братцы, хорошо-то как!", и таскал с работы дары.
Зазвенела, задрожав долгим звоном, рында.
- Поехали.
Чокнулись.
В воздухе реяли Пашкины заунывные напевы (на "рокоте космодрома" он натурально рычал, получалось: "не рррррокот космдрррома"), Илюша снимал на телефон, в восторге изучал норки, превращённые в храмы, и рвал с веток плоды.
Мы отдыхали.
***
***
А к Новому году Пашка уволился. В конторе небо словно упало. Ошарашенное начальство и шокированные коллеги даже поуговаривать толком не смогли, пробурчали невнятно: "Условия получше может?". Он решительно бородой мотнул, улыбочку лукавую (и добрую!) спрятав в ней – решено бесповоротно! До свидания, буду в сердце хранить! Адьос.
Илюша вослед брякнул: "Решил кротослужению себя посветить всего", и ухмыльнулся. Мы пристыдили, он "а чо такова?". Кстати, покатился Илюшенька с этого момента под карьерную горку и вскоре тоже убыл из отдела в неизвестном направлении. К весне с Пашкиным увольнением свыклись, но забыть, конечно, не забыли – кругом чувствовалось его отсутствие.
А летом просочился слух: женился Безродный. Да ну! - не поверил никто. Пока в сентябре не пришло всем приглашение на праздник урожая. И приписка "с женой заодно познакомитесь".
***
Даже запахи витали не те: вместо шашлычного, пловный; вместо дымов и яблок – кошеная трава и лаванда. Да и плов был сделан по-бакински: курица, сухофруктики, рис. И всё отдельно. М-да. Помидоры – мохитос? Пашк, говорю, завёл популярные сорта? Смутился и пробурчал – магазинные. А сам стоит без бороды совсем.
Ого.
Яблоки не падали – не было яблок. Парник с огурцами стоял пустой. Персика дерево отсутствовало. От рынды только опора. И, главное, кучек нет.
Пашка, наш интерес и недоумение заметив, сказал – боготворить кого-то одного надобно. И не под землёй, а на поверхности. И улыбнулся неуверенно бритым лицом. И где же богиня твоя, спросили мы – не смогла, ответил, командировка неожиданная. Ну да, ну да… И так тоскливо стало, что и плов этот полувеганский в рот не полез. Хоть бы "Землян", завёл.
Сидели, мучились, Пашка про дела спрашивал рабочие. Сам же на вопросы отвечал уклончиво, не отвечал и вовсе, можно сказать. Ну, да бог ему судья, подумалось мне. И мы засобирались. Пашка опешил: а чай? а самовар? (о, и самовар появился, раньше чайник прямо на решётку поверх мангала ставили; чёрный такой закопчённый). Не-не, бормотали мы, бочком-бочком двигая к калитке. И тут Илюша (кто ж его притащил-то, чёрт), паршивец, из дома вышел. С шубой. Давится, смешно ему: это, спрашивает, кротовая?
Пашка побелел с лица, плечи обвисли, руки плетьми болтаются, подошёл, шубу у Илюши забрал и в доме скрылся. Я подзатыльник недоумку хотел отвесить, но сдержался. А он стал напевать: "За столом сидели. Мужики и ели", тут уж не вышло спокойным мне быть, отвесил. Развопился он, а я в машину сел. Поехал. Слишком трезвый и слишком грустный.
Дома дочурку усадил, говорю, мульт неурочный будем глядеть. Про Krtekа.
Автор: Андрей Ваон
Источник: https://litclubbs.ru/articles/70816-prazdnik-urozhaja.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: