По мотивам вайнахской легенды
Автор - Степан Коршунов
Однажды на окружённую горами равнину пришёл бык. Ведомый горной тропой, он спустился с покрытых снегом вершин и зашёл к пахотным террасам. Люди из близлежащего аула вышли посмотреть на пришлое животное.
Это был большой и статный зубр, превосходящий высотой холки всех собравшихся людей. Среди них не было никого, кому удалось бы обхватить и сомкнуть руки вокруг могучей шеи этого быка.
Один только вид его крепких мускулов вызывал в смотрящих на быка людях инстинктивный трепет перед сокрытыми в его теле силой и мощью.
И ни единого пятнышка грязи не оскверняло его белоснежной шерсти. Казалось, что от быка исходит ровное и мягкое сияние, настолько чистой была его шерсть.
Люди, рассудив о силе и крепком здоровье быка, решили присвоить его себе. Они хотели впрячь быка для работы, чтобы он вспахивал землю их пахотных террас. Но были и несогласные с этим решением.
Люди, рассудив о силе и крепком здоровье Быка, решили присвоить его себе. Они хотели впрячь быка для работы, чтобы он вспахивал землю их пахотных террас. Но были и несогласные с этим решением.
Ведь было очевидно, что это необычный бык. Никто не мог знать, как отреагируют духи, если люди присвоят себе священное животное.
Но и без страха перед незримыми силами был повод для беспокойств. Изо рта быка сочилась вязкая белёсая слюна.
Однако большинство людей проигнорировало все тревожные знаки, и на зубра надели ярмо.
Сначала белый бык не поддавался людям. Он не противился и не вырывался, но был подобен увязшей в земле каменной глыбе.
Но всё же бык двинулся, и он один тянул тяжёлый плуг, в который обычно запрягали двух зубров. И люди радовались тому, что смогли покорить такого сильного быка.
Прошло отведённое время, и взошёл урожай. Люди собирали овощи, выросшие на вспаханной быком земле, и увидели тревожное.
Крупные, раздутые плоды, мягко проминавшиеся под пальцами. От любого нажатия кожура этих овощей лопалась, и из разрывов вязко сочились соки.
Такие овощи были только там, где землю пахал белый бык, и это не осталось без внимания.
Людей встревожил такой урожай, ведь они никогда такого не видели, и их отцы и деды никогда о таком не рассказывали. Тут же кто-то напомнил о сомнениях, когда они решали присвоить быка себе: как отреагируют духи, если люди присвоят священное животное?
Другие же посчитали нелепыми страхи перед гневом духов, а этот чудной урожай – большой удачей. Ведь эти овощи были большими, и в них было много сока. Разве большие и сочные овощи – повод для беспокойств?
И так уверенно они говорили, и так убедительны были их слова.
Люди слушали и внимали, и вместе они радовались тому, что всё-таки запрягли чудесного быка. И радовались тому, каким выдался урожай, хотя сочащиеся соками овощи были пресными на вкус.
Страхи покинули большинство жителей окружённой горами равнины.
Большинство, но не всех.
Так шло время: бык пахал, люди ели.
Но была группа людей, настаивающая на том, что такое состояние овощей нормально, и тут нечего страшиться. Более того, – утверждали они, – овощи, выросшие на вспаханной белым быком земле, гораздо лучше и замечательнее прочих..ия.
Но была группа людей, настаивающая на том, что такое состояние овощей нормально, и тут нечего страшиться. Более того, – утверждали они, – овощи, выросшие на вспаханной Белым Быком земле, гораздо лучше и замечательнее прочих.
Большинство не разделяло этих восторгов, многие зареклись есть странные овощи и хотели выгнать белого быка.
Тогда те, кто настаивали на замечательности странных овощей, заявили, что берут белого зубра под свою опеку, что будут сами запрягать его и единолично пожинать плоды. На том и порешили.
Шло время, люди вели свой быт. Взявшиеся запрягать белого быка питались только тем, что выросло на его земле, и сокрушались над, как они считали, недалёкостью своих соплеменников. В их странных овощах практически ничего не осталось, только вязкая масса под тонкой оболочкой.
Тем не менее кто-то примыкал к группе этих людей, кто-то покидал их. Одни меняли свои взгляды на происходящее, другим же хотелось чего-то нового, никогда не виданного и не пробованного.
И текла жизнь своим причудливым ходом, пока не было поднято очередное брошенное в колодец ведро.
В нём была не вода, но густая тягучая масса цвета мутных старческих глаз. Никто не осмелился даже попробовать это, чего говорить о перспективах регулярно пить это.
Обитатели равнины долго спорили о возможных причинах и природе этого. Кто-то вспомнил уже забытый страх оскорбить духов.
По итогу сошлись на том, что никто больше не будет брать воду из этого колодца. И только питающиеся странными овощами хранили вязкое молчание.
Их тяготили тревожные и неудобные думы о такой же тягучей массе, проступавшей с низов проложенных белым быком борозд.
Люди привыкли к новым укладам и порядкам и честно продолжали вести свой быт.
Так было до тех пор, пока какое-то время спустя не случилось новое потрясение.
Одним промозглым утром вышедшим на пашни людям открылось страшное: нижние ярусы их пахотных террас были скрыты под толщей мутной белёсой жидкости.
И посреди этой топи, от взгляда на которую начинало тошнить, стоял белый бык.
Он смотрел на людей ничего не выражающими глазами, а изо рта у него текла белёсая слизь.
Всё это время людей тяготили неясные страхи, невыразимые тревоги и невысказанные обиды. Теперь зревшее в потаённых глубинах напряжение нашло, кого назвать виновным.
Люди вошли в дома тех, кто запрягал проклятого быка пахать их землю. Но никто не чинил самосуд и не совершал насилие – все были глубоко потрясены.
Возмущение и гнев улетучились, когда липкий полумрак домов обнажил ужасные их обитателей.
Ужасное оплывшее лицо, ставшее зловещей посмертной маской, буравило пришедших людей ничего не выражающим взглядом единственного белёсого глаза. Мертвенно-синюшная кожа обтягивала раздутое тело, подчёркивая каждую отвратительную неровность.
Массивная туша зияла разверстой раной, будто лопнувший плод. Перед трупом были овощи, раздавленные и размазанные огромными руками. Соки, покрывавшие стол тонким липким слоем, стекали с его краёв и ещё больше пятнали замаранный пол.
Огромные грузные тела сидели за столом, будто жестокая насмешка над обычными людьми. Эта злая пародия на такую обыденную бытовую сцену в этой душащей зловонной сырости глубоко потрясла всех её безмолвных свидетелей.
Каждого, видевшего этот кошмар, томили неясные, даже пугающие чувства, и никто не хотел и не пытался их понять.
Не выдержав, пришедшие вершить самосуд покинули зловещие жилища, не проронив ни слова. Люди смогли распознать в этих похожих на разбухших утопленников существах тех, кто питался странными овощами.
И только теперь все поняли, что не видели никого из них уже очень много дней.
Тошнотворной белёсой массы становилось всё больше, она затапливала всё новые уровни пахотных террас, затапливала низины, затапливала дороги.
Люди собрали всё, что могли, и покинули родной аул, отправившись в долгий путь на поиски места, которое смогли бы назвать новым домом.
Поколения спустя они рассказывали эту историю своим детям и своим внукам, прививали им страх перед тем местом.
Ибо по возвращении к той окружённой горами равнине не было найдено ни пахотных террас, ни смотровых башен, ни аула, ни самой равнины.
Там было озеро.
Вязкое белёсое озеро.