Аля исправно пила травяной настой, который дала ей баба Маша. На вкус он был горьким и терпким, но Аля терпеливо переносила все неприятные ощущения. Она верила, что это поможет ей осуществить её мечту. Константин, узнав о визите к знахарке, сначала отнесся к этому скептически, но, видя, как Аля надеется на её помощь, решил не мешать. Он понимал, что жена сильно хочет родить ещё одного ребёнка, и готов был поддержать её во всём.
Отпуск подходил к концу, и наступало время возвращаться в часть. Полина ходила грустная, ей не хотелось расставаться с внучкой. Но просить дочь и зятя оставить Олю у них ещё на какое-то время, не решилась, понимала, они на это не пойдут. Она уже представляла пустой дом без звонкого детского смеха, и ей оставалось лишь смириться и ждать следующего отпуска, когда она снова сможет обнять свою любимую внучку. Накануне отъезда, вечером пришла Лида.
— Вот и остаюсь я снова одна, — обнимая Алю проговорила она, — провожу вас завтра, и поеду к родителям Михаила, побуду там неделю, пока в школе не начались занятия.
— Ты держись, хорошая моя, — улыбнулась Аля, погладив подругу по спине, — время лечит. Забыть ты ничего не забудешь, но понемногу боль утихнет. Ты молодая, красивая, всё у тебя будет хорошо, Лидочка, встретишь свою судьбу, вот увидишь.
Лида вздохнула и отстранилась от Али.
— Да какая там судьба… — махнула она рукой, — не верится мне во всё это. После Мишки никого не смогу полюбить. Мне так сейчас тяжело. Кажется, что жизнь закончилась.
— Глупости не говори, — Аля слегка прикрикнула на подругу, — жизнь продолжается! И нужно жить дальше, ради себя, ради родителей. Мишка бы этого хотел.
Разговор затянулся до поздней ночи. Подруги делились своими переживаниями, вспоминали прошлое. Знали, что будут скучать друг без друга.
— А может ты к нам зимой на каникулах в гости с детьми приедешь, — предложила Аля, — Юра с Катюшкой фруктами отъедятся, да и ты развеешься.
— Не знаю, — задумчиво произнесла Лида, —может быть, я подумаю об этом.
На следующее утро все собрались у ворот дом Смолиных. Полина украдкой вытирала слезы, Оля повисла на шее у бабушки и не хотела её отпускать. Аля обняла Лиду и пожелала ей всего хорошего. Константин пожал руку тестю, обнял тёщу, потом подошёл к Лиде.
— Держись, — подбодрил он её, — если надумаешь, приезжай к нам, будем ждать.
Потом Павел погрузил многочисленные вещи гостей в кузов грузовика, Константин помог Але с Олей сесть в кабину, сам запрыгнул в кузов, и машина тронулась.
Полина долго смотрела им вслед, пока ЗИЛ мужа не скрылась за поворотом. Она чувствовала, как её сердце сжимается от тоски. Но она знала, что так нужно. У дочери своя семья, своя жизнь. А ей остается лишь ждать следующей встречи. Полина вернулась во двор, села на крыльце и долго смотрела на дорогу, по которой уехала дочь с семьей. И ей казалось, что уехала часть её души.
Лида вернулась к себе. Родители что-то делали в саду, дети играли около качелей. Она прошлась по комнатам, взяла в руки фотографию мужа, стоящую на тумбочке у кровати, и слезы сами покатились по щекам. «Как же мне тебя не хватает», прошептала она одними губами. Потом резко вытерла слёзы и решила, что больше не будет плакать. «Прости меня Миша, — обратилась она к портрету, — я возьму себя в руки. Говорят, нельзя тосковать по ушедшим, вам от этого там плохо, поэтому я постараюсь».
Солнце светило в спину уезжающим, словно подталкивая их в дорогу. Константин, устроившись поудобнее среди коробок и чемоданов, смотрел на убегающие вдаль поля. В душе было спокойно и немного грустно. Грустно – от расставания с родителями жены, спокойно – от того, что отпуск прошёл хорошо, Аля отдохнула и набралась сил. Он перевел взгляд на кабину, где жена что-то оживленно рассказывала Оле. Дочка весело смеялась, и Константин невольно улыбнулся. «Девчонки мои, как же я вас люблю», подумал он.
Вечером, перед сном, Павел обнял жену.
— Не грусти, Полина, — сказал он, — время быстро пролетит, и Олька снова будет бегать по нашему двору. Скоро Виталик с семьёй должен приехать, так что одни недолго пробудем.
Полина кивнула головой, соглашаясь с мужем.
— Поскорее бы, а то на душе кошки скребут.
Вернувшись в часть, жизнь у семьи Белкиных пошла по обычному сценарию. Аля работала, Константин служил, Оля снова ходила в Детский сад. Приближалось время ноябрьских праздников. Женсовет собрался на очередное своё заседание, чтобы обсудить все организационные вопросы. Тут, как всегда, было много споров и предложений. Обсуждали программу праздничного концерта, и организацию детского утренника. Аля предложила провести небольшую ярмарку, на которой каждая семья сможет представить свои поделки и угощения. Идея была поддержана, и ей поручили её реализацию. В последние дни перед праздником в женсовете кипела работа. Аля вместе с другими женщинами украшала клуб, где должен был пройти концерт, пекла пироги и готовила сладости для ярмарки.
— Слышали, говорят Глазунова от нас переводят, — сообщила всем Маргарита Тушина, жена прапорщика, Ивана тушина.
— А кто же на его место? — спросила Милочка Иртенина, жена старшего лейтенанта Игоря Иртенина, считавшаяся первой красавицей в городке.
— Не знаю, вроде должны кого-то прислать, — пожала плечами Маргарита.
— Жалко, — вздохнула Милочка, — Глазунов классный мужик, пришлют вместо него какого-нибудь пропагандиста, все тут взвоем.
Вечером Аля поделилась новостью с мужем. Константин задумался. Глазунов был хорошим замполитом, справедливым и понимающим. С ним всегда можно было найти общий язык. Кто придёт на его место, оставалось только гадать. Наступили долгожданные праздники. В клубе было шумно и весело. На сцене выступали самодеятельные артисты, дети читали стихи и пели песни. После концерта все отправились на ярмарку. Столы ломились от всевозможных угощений и поделок. Аля с Олей продавали свои пироги и сладости.
Прошёл ноябрь, за ним пролетел декабрь. Лида приехать не смогла, заболела мама, оставить родителей одних в такой ситуации, она не смогла, прислала письмо с извинениями. «Аля, ты прости меня, — писала она, — я хотела побывать у вас, честное слово. Но ничего не вышло, у мамы прихватило сердце, пришлось положить её в больницу. Еле уговорила это сделать, отказывалась, не хотела ехать. Сама понимаешь, оставить её и папу я не могу. Но клятвенно обещаю приехать, может быть весной. Тем более что Юрка с Катюхой всё время меня спрашивают, когда поедем к вам в гости», дальше шли поклоны от родных и знакомых, описание деревенских новостей. «Да, чуть не забыла, — писала в конце Лида, — Никита Башкатов, всё же разошёлся со своей Лариской. Она от него в город с каким-то хахалем укатила. Живут теперь с сыном одни». Прочитав это, Аля усмехнулась: «Разошёлся всё же, Никита. Вообще удивительно как они могли так долго прожить вместе. Совсем ведь разные. Он спокойный, уравновешенный, а Лариса эта — как огонь, вспыльчивая и необдуманная. Интересно, что все эти годы удерживало их вместе?».
Новый год встретили скромно. Константин в новогоднюю ночь был на дежурстве, поэтому Аля с Олей нарядили ёлку, приготовили угощения, посидели вдвоём немного за столом, посмотрели телевизор. Потом она уложила дочку спать, а сама встала у окна. Вспомнились праздники в Свободном. Улицы, засыпанные снегом, ёлка на площади, гуляние в клубе. Здесь всё было по-другому. Снег если выпадал, то обычно задерживался ненадолго, в основном всё больше дожди шли, а хотелось мороза. Да и атмосфера в самом городке была другая. Такой близости между сослуживцами и их жёнами как в Свободном не было.
После новогодних праздников в части заговорили о предстоящей проверке. Все забегали, засуетились, начали наводить порядок. Константин пропадал на службе допоздна. Аля переживала за него, видела, как он устает, старалась вкусно накормить и создать дома уют.
В феврале наконец пришло известие о назначении нового замполита. Им оказался подполковник Захаров, мужчина, с суровым взглядом и властным голосом. Первое впечатление он произвел не самое лучшее, вёл себя надменно и высокомерно. Не улыбался и не здоровался с женщинами. На первом же совещании раскритиковал работу Глазунова и заявил, что намерен навести свои порядки. И все сразу почувствовала неприязнь к этому человеку.
— Я же говорила, — вздыхала Милочка, — и откуда он только свалился на нашу голову.
— Интересно, а почему это он без жены, — вторила ей Маргарита, — что, мадам Захарова не пожелала ехать за мужем в наше захолустье?
Аля старалась не слушать пересуды, но слухи сами находили её. Захаров действительно оказался человеком непростым. Он постоянно устраивал проверки, придирался к мелочам, вызывал офицеров на ковер. В городке воцарилась напряженная атмосфера. Константин приходил домой мрачным и уставшим, старался не рассказывать о проблемах на службе, но Аля видела, что ему тяжело.
— Может рапорт о переводе подать? — спросил он как-то Алю.
— А это возможно? — переспросила она. Ей и самой хотелось уехать из этого городка.
— Попробую, — вздохнул Константин, — может получится.
Но его никуда не отпустили.
— Что ж, будем служить тут, — сообщил он Але не очень приятную новость.
— Ничего, — поддержала она мужа, — может всё ещё образуется.