— Ой, девочки, — начала как обычно свой разговор Маргарита, отпивая чай из своей любимой чашки с цветочками, — говорят, к нашему пропагандисту жена скоро приехать должна. Поглядим, что за мымра, живёт с таким козлом.
Милочка, тихонько усмехнулась, поправляя выбившуюся прядь волос.
— Ну почему с козлом? — спросила она, с любопытством глядя на Маргариту.
— Потому что он моему Тушину прохода не даёт, — возмутилась Маргарита, её голос стал громче, — Придирается по-всякому поводу. Вот откуда он тут появился? Был Глазунов, было всё хорошо, ан нет, прислали это чудовище. Теперь мой Иван как на иголках, нервный стал, дёрганый. У нас дома почти каждый день скандалы.
— А мне кажется, он нормальный мужик, — осторожно вставила Милочка, — может, просто с женой не повезло, вот и отрывается на службе. Ведь может же быть такое, правда?
Разговор, казалось, мог затянуться ещё надолго, но тут в комнату вошла Нина Николаевна, жена командира части Романа Андреевича Платонова. Она была женщиной строгой и деловой, и её появление всегда означало конец сплетням и переход к делам.
— Так, девочки, прекращаем болтовню, — Нина Николаевна постучала ручкой по столу, привлекая к себе внимание, — давайте о делах. Нам выделили в этом году три путёвки в детский лагерь в Анапе. Кому будем отдавать?
В воздухе повисла тишина. Вопрос был важный, и каждая из присутствующих женщин, чьи дети были в соответствующем возрасте, уже начала мысленно перебирать варианты.
— Ну, тут всё очевидно, — вздохнула Маргарита, — у кого дети чаще болеют, тем и отдавать.
— Я бы предложила рассмотреть кандидатуру из семьи капитана Светёлкина. У них трое детей старшая Маша очень болезненный ребёнок, — деловито произнесла Милочка, — девочка слабенькая, часто простужается.
Нина Николаевна кивнула, задумчиво постукивая ручкой по столу. — Хорошо, кандидатура Маши Светёлкиной принята. Ещё варианты?
— У Томиных сын в прошлом году операцию перенёс, — напомнила одна из женщин, — ему бы тоже не помешало подлечиться на море.
— Хорошо, — кивнула Нина Петровна, — остаётся ещё одна путёвка.
— Может Ленке моей отдадите, — Маргарита с просьбой в глазах посмотрела на Платонову, — у нас с Иваном родных ведь нет. Сами знаете, детдомовские мы. На лето ребёнка отправить некуда, всё время тут, с нами.
— Я не против, — пожала плечами Платонова, — что остальные скажут?
— Мы возражать не будем, — ответила за всех Милочка.
— Хорошо, значит есть три кандидатуры, — подытожила Нина Николаевна, — давайте проголосуем. Кто за то, чтобы путёвки отдать Томиным, Тушиным, и Светёлкиным?
Женщины единогласно подняли руки. Нина Николаевна улыбнулась.
— Отлично, решено. Теперь мне осталось оформить документы. А насчёт нового замполита, давайте не будем распускать нелепые слухи. Может, он ещё покажет себя с хорошей стороны.
Аля всю дорогу сидела молча, только в конце спросила.
— Нина Николаевна, а почему вы за него заступаетесь? Он же всем покоя не даёт. Вы что-то знаете?
Нина Николаевна вздохнула.
— Слышала, у него были какие-то сложности на прежнем месте службы, и в семье вроде не всё ладно. Может, от того и злой такой ходит. Нельзя судить человека, не зная его обстоятельств. Поживём увидим.
Разговор затих. Женщины разошлись по домам, обдумывая услышанное.
На следующий день после женсовета, Аля с утра отвела Олю в детский сад, а сама пошла в библиотеку. Она поливала цветы на подоконнике, когда в помещение вошёл подполковник Захаров.
— Добрый день, — поздоровался он сухо с Алей.
— Здравствуйте, — ответила Аля и отставив в сторону лейку, подошла к кафедре.
Захаров по-хозяйски прошёлся по библиотеке, заглянув во все углы.
— Книжные выставки не мешало бы обновить, — сделал скептическое замечание, — скоро майские праздники, а у вас на полках чёрте что стоит. Замените немедленно.
Аля промолчала, с трудом сдерживая раздражение. Захаров продолжал инспектировать библиотеку, придираясь к каждой мелочи. Он остановился возле стола с детской литературой, взял в руки потрепанную книжку сказок и брезгливо поморщился.
— Что это за хлам? — спросил он, бросив книгу обратно на стол, — У вас тут, что, помойка?
Аля не выдержала.
— Это книги, которые любят дети, — ответила она, стараясь сохранять спокойствие, — они читают их снова и снова. Но я с вами согласны, книжный фонд было бы неплохо обновить.
— Чушь, — отрезал Захаров, — Нам нужны книги, которые воспитывают патриотизм, а не какие-то глупые сказки.
Захаров продолжил осмотр, внимательно изучая корешки книг.
— Что это у вас тут? — он вытащил с полки тоненький сборник стихов Анны Ахматовой.
— Стихи, — пожала плечами Аля.
— Я вижу, что стихи. Почему они здесь? Вы что, поклонница этой мелкобуржуазной дамочки?
— Да, мне нравятся стихи этой поэтессы, — кивнула Аля.
— Развели тут понимаешь, — рявкнул Захаров, — убрать, и чтобы на полках подобной чуши больше не было.
Он еще немного походил по залу, выискивая недостатки, и наконец, остановился возле Али.
— Я надеюсь, вы поняли мои замечания, — сказал он, глядя ей прямо в глаза, — и примете меры в кратчайшие сроки.
С этими словами Захаров развернулся и вышел из библиотеки, оставив Алю в полном смятении. Она не ожидала такого хамства и несправедливости. Сердце бешено колотилось, а в голове крутились слова Нины Николаевны: «Нельзя судить человека, не зная его обстоятельств». Вечером о визите замполита, она рассказала мужу.
— Что, и до тебя добрался? — Устало улыбнулся Константин, — чувствую никому от него житья не будет.
На следующий день, она пошла к Миле Иртениной, и попросила оформить названия для новых выставок. Мила хорошо рисовала и писала плакатными перьями, поэтому Аля всегда обращалась к ней с подобными просьбами.
— Вчера Захаров приходил, — пояснила она свою просьбу, — раскритиковал библиотеку в пух и прах. Я после его визита, чувствовала себя так, словно по мне катком проехались. Вот, выполняю его приказ. Оформляю выставку на патриотическую тему.
Мила выслушала Алю внимательно, кивая головой.
— Да уж, — протянула она, — слышала я про его «воспитательную» деятельность. Говорят, он и в клубе уже порядки наводит. Ходит на репетиции, указывает, какие песни петь, какие танцы танцевать.
На следующий день Аля расставляла отобранные для выставки книги на стеллаже. Мила ей помогала Закончив, они отошли чуть в сторону и осмотрели свою работу.
— Знаешь, а здорово получилось, — одобрила Мила, — цвета яркие хорошо сочетаются. Тема, конечно, серьёзная. Слишком не развернёшься, но глаз радует.
Аля поблагодарила Милу за помощь.
— Спасибо тебе, у тебя прямо талант, рисуешь очень здорово.
— Обращайся если что, — кивнула головой Иртенина, — я всегда помогу.
Через неделю в библиотеку снова заглянул Захаров. Окинув взглядом обновленные полки и выставки, хмыкнул.
— Уже лучше, — буркнул он, — но есть еще над чем работать.
Аля промолчала. Она решила больше не спорить с ним, понимая, что это бесполезно.
Прошли майские праздники, в части начались учения, командиры со своими подчинёнными выехали в летние лагеря. В городке почти никого не осталось, только дети да жёны офицеров. В один из таких дней в библиотеку заглянула Рита Тушина.
— Слушай, у тебя нет какого-нибудь журнала, чтобы там были выкройки по вязанию. Мне Иван пряжу достал, чистый козий пух, хочу кофточку себе связать. Узорчик бы какой интересный подобрать и фасон.
Аля подала ей подшивку «Работницы».
— Посмотри здесь, может что найдёшь.
Тушина стала перелистывать журналы.
— О, — обрадовалась она, — вот это подойдёт. Аль Запиши на меня этот номер.
Аля достала формуляр, и записала журнал.
— Слушай, а ты новость слышала? — спохватилась Рита.
— Какую ещё новость?
— К нашему пропагандисту наконец жена приезжает. Он моего Ивана за ней на станцию послал. Скоро должны подъехать.
— Ну и хорошо, — вздохнула Аля, — может наконец успокоится, и утихомирит свою неуёмную энергию.