Предыдущая часть:
Дарья вышла из конюшни, вытирая руки о фартук. Ей стоило огромных усилий не броситься на него с кулаками, а изобразить смиренную радость.
— Дмитрий, ты приехал? — произнесла она, заставляя себя улыбнуться.
— Приехал, приехал, — ответил он небрежно, чмокнув её в щёку и брезгливо оглядывая грязный комбинезон. — Боже, Дарья, ой, то есть Верочка, ты выглядишь ужасно. Этот запах...
— Я работаю, — отозвалась она. — Ты же сам сказал, что нужно внедриться. Ну вот, внедрилась.
— Хватит уже, — сказал он, беря её под локоть и отводя в сторону, подальше от посторонних ушей. Его лицо мгновенно изменилось: исчезла маска заботливого жениха, остались только холодные, колючие глаза. — Что ты тянешь? Светлана говорит, ты тут чуть ли не прописалась.
— Я разбираюсь, — пролепетала Дарья, стараясь выглядеть растерянной. — Тут всё так запутано. Нужно ещё пару дней. Я должна быть уверена.
— Нет у тебя пары дней, — отрезал он. — Ладно, играй в свои игры. Но помни, я пытаюсь тебя спасти.
Он отпустил её руку и громко, чтобы слышали окружающие, добавил:
— Верочка, я буду в гостинице "Приморская". Если что-то понадобится, звони. Ты же знаешь, я всегда помогу старому другу.
Он сел в машину и уехал, оставив Дарью дрожать от ярости. Теперь она знала точно: Дмитрий лжёт. Каждое слово – ложь. И ей нужны были доказательства, настоящие цифры. Она знала, где их искать.
Коттедж отца стоял в глубине парка, запечатанный и тихий. Светлана Михайловна хранила ключи в своём сейфе, но Дарья помнила, что у папы был запасной, под расшатанной плиткой на заднем крыльце. Она проверила тайник ещё в первые дни. Ключ лежал на месте, но пробраться в дом незамеченной было почти невозможно. Окна просматривались с поста охраны, а днём вокруг постоянно сновали люди. Нужен был отвлекающий манёвр.
Дарья нашла Илью за конюшней, где он кормил бездомного котёнка.
— Илюша, мне нужна твоя помощь, — прошептала она, присаживаясь рядом. — Это очень важно. Секретное дело.
Глаза мальчишки загорелись.
— Круто, как в шпионах!
— Ещё круче, — ответила она. — Видишь окно подсобки? Там, где сидит охранник Гриша и смотрит телевизор. Вот если бы кто-то, скажем, случайно играя в мяч, разбил его...
— Я понял, тётя Верочка, — хитро прищурился Илюша. — Через десять минут будь готова.
И ровно в это время звон разбитого стекла разорвал тишину сонного полудня.
— Ах ты мелкий паршивец! — раздался бас охранника. — А ну стой, я тебе уши оборву!
— Не трогайте ребёнка! — заголосила уборщица, выбегая из конюшни. — Он же случайно!
На шум выбежала Светлана Михайловна, начал лаять пёс. Всё внимание было приковано к разбитому окну и перепуганному, но гордому Илье. Дарья, воспользовавшись суматохой, тенью скользнула к заднему крыльцу коттеджа. Пальцы быстро нащупали холодный металл под плиткой, поворот ключа, тихий щелчок – и она внутри.
В доме пахло застоем и пылью. Время здесь остановилось месяц назад. На вешалке висела куртка отца, на тумбочке – его очки. Дарья сглотнула ком в горле и бросилась в кабинет на втором этаже. Она дёрнула нижний ящик массивного стола – заперто. Огляделась. Но где папа мог держать ключ? Отец любил тайники. Дарья провела рукой под столешницей. Есть. Маленький ключик был приклеен скотчем к дальней ножке стола. Их детская тайна, которая вспомнилась только сейчас.
Ящик поддался. Внутри лежала стопка толстых тетрадей в кожаных переплётах – главные книги доходов и расходов – и старый громоздкий ноутбук, отключённый от сети. Дарья открыла последнюю тетрадь. Почерк отца, крупный и размашистый. Она лихорадочно листала страницы. Плюс, плюс, плюс. Никаких убытков. Конюшня приносила стабильный, хороший доход, без долгов. На последней странице нашлась странная запись, сделанная дрожащей рукой: "Юлия давит, требует продажи, угрожает проблемами с проверками. Дмитрий был у меня, предлагал решить вопрос с дочерью. Если я отдам землю – гнал его в шею. Если со мной что-то случится, виноваты они".
Дарья прижала тетрадь к груди. Вот оно – прямое доказательство. Дмитрий не просто предатель, он соучастник шантажа. Скрипнула половица. Дарья похолодела. Она была так увлечена, что не услышала, как открылась входная дверь. Шаги, тяжёлые, уверенные, поднимались по лестнице. Бежать некуда. Окно слишком высоко. Она вжалась в угол за шкафом, прижимая к себе тетради как щит.
Дверь кабинета открылась. В проёме показался мужской силуэт. Дарья зажмурилась, готовясь к худшему. Если бы это Дмитрий или охранник...
— Выходите, Дарья Владимировна, — раздался тихий, спокойный голос.
Она открыла глаза. Роман. Он стоял посреди кабинета, глядя прямо в её угол. В его руках не было оружия. Лицо было серьёзным, но не злым.
— Роман, — выдохнула она, выходя из укрытия. Ноги дрожали. — Что вы... Как вы узнали, что я здесь?
— Увидел, как вы проскользнули, пока Гриша гонялся за Илюшей, — ответил он. — А вот кто вы такая... — Он грустно улыбнулся. — Я понял это на второй день.
Дарья опустила тетради, чувствуя странное облегчение. Ей больше не нужно было притворяться перед ним.
— У вас его глаза и улыбка, — продолжил он. — Владимир Николаевич показывал мне ваши фото всякий раз, когда мы пили чай после работы. И Звёздочка. Она бы никого чужого не подпустила к себе так быстро. Она вас сразу узнала.
— И вы молчали, — поразилась она. — Знали, что я вру, что притворяюсь конюхом, и молчали.
— Я ждал, — просто ответил Роман. — Ждал, когда сами всё поймёте. Если бы я подошёл и сказал: "Здравствуйте, наследница", вы бы мне не поверили. Вы же приехали с Дмитрием. Я знал, кто он. Я опасался, что вы с ним заодно.
— Я никогда... — Дарья задыхалась от возмущения. — Я не знала. Я верила ему. Теперь я вижу.
Роман кивнул на тетрадь в её руках.
— Нашли?
— Да. Тут вся истинная бухгалтерия и запись. Папа писал про Дмитрия. Он знал.
Роман помрачнел, подошёл к окну и задёрнул штору.
— Я должен вам кое-что рассказать. То, чего нет в тетрадях. За неделю до смерти отца был скандал. Я был в конюшне, но слышал крики из кабинета управляющей. Там были Юлия, Владимир Николаевич и ещё один мужчина. Его лица я тогда не видел, но по голосу и манерам это был Дмитрий.
Дарья почувствовала, что падает. Роман подхватил её, усадив на диван.
— Тише, тише, дыши.
— И что делать? — спросила девушка, вцепившись в его рукав.
— Они хотят всё забрать. Дмитрий требует, чтобы я подписала бумаги завтра.
— Вы ничего не подпишите, — твёрдо сказал Роман. — Теперь мы играем по нашим правилам. У нас есть журналы. Этого достаточно, чтобы доказать фальсификацию отчётности. А это уголовная статья. Мошенничество в особо крупном размере.
— Полиция. А Светлана с ними на короткой ноге?
Роман покачал головой.
— У меня есть друг, Антон Сидоров. Мы вместе учились в школе. Потом он уехал, стал крутым юристом по корпоративному праву. Но он честный, таких мало. Я звонил ему пару дней назад, описал ситуацию в общих чертах. Он готов приехать.
— Вы звонили ему до того, как я нашла журналы? — удивилась Дарья.
— Я же сказал, что обещал вашему отцу сохранить конюшню. Я собирался бороться, даже если бы вы оказались на стороне врага. Но теперь... — он посмотрел на неё долгим, внимательным взглядом. — Теперь мы союзники.
— Союзники, — она крепко сжала его руку. — И больше никаких тайн.
— Никаких тайн.
Они просидели в кабинете ещё час. Роман фотографировал страницы журналов на свой телефон для страховки.
— План такой, — сказал он, перелистывая страницы. — Вы продолжаете играть роль испуганной дурочки. Завтра скажите Дмитрию, что готовы всё подписать, но вам нужно пару дней, чтобы морально подготовиться и собрать вещи. Потяните время. Антон приедет послезавтра утром, и мы устроим им сюрприз прямо на сделке.
— А если они что-то заподозрят? — спросила она. — Светлана следит за каждым моим шагом.
— Светлана сейчас занята спасением своей шкуры. Она боится Юлию больше, чем вас. А Юлия слишком самоуверенна – считает нас грязью под ногами. Это их слабое место.
— Роман, — вдруг спросила Дарья. — Почему вы остались? Вы же могли найти работу в любой элитной конюшне Москвы с вашим-то опытом.
Он остановился, не поднимая глаз от тетради.
— Я остался не из-за работы. Владимир Николаевич был мне как отец. Мой родной папа пил. Я сбежал из дома в пятнадцать, прибился к ипподрому. Ваш отец заметил меня, дал шанс, научил всему. Он сделал из меня человека. Бросить его дело и лошадей – это было бы предательством самого себя.
Дарья смотрела на него и видела не просто тренера, а мужчину, надёжного, как скала. Впервые за долгое время она почувствовала, что за её спиной стоит кто-то сильный.
— Спасибо, — прошептала девушка.
Роман поднял голову. Их взгляды встретились, и в тишине кабинета, среди пыли и теней прошлого, между ними проскочила искра – тихая, но глубокого, очень близкого понимания.
— Нам пора, — хрипло сказал Роман, разрывая зрительный контакт. — Наталью с Ильёй скоро хватятся. Я выведу вас через чёрный ход. Там тропинка через лесок.
Уходя, Дарья обернулась на портрет отца, всё ещё висевший на стене.
— Я всё исправлю, папа, обещаю.
На улице уже сгустились сумерки. Роман проводил её до самой двери комнатушки в общежитии для персонала.
— Закройтесь на засов, — напутствовал он. — И телефон держите при себе. Если Дмитрий придёт, не открывайте. Скажите, что заболели или просто спите.
— Хорошо, — ответила она, задержавшись на пороге. — Будьте осторожны.
— Я-то буду. Главное, вы держитесь. Осталось немного.
Роман ушёл в темноту, а Дарья шагнула в свою крошечную комнату. Страх ушёл. Осталась холодная решимость. Битва за наследство началась.
Утро встретило её тревожной тишиной. Обычно к восьми часам конюшня гудела, как растревоженный улей: стук вёдер, фыркание лошадей, переклички конюхов. Но сегодня в воздухе висело напряжение – густое и липкое, как предгрозовой воздух. Дарья заканчивала чистить Звёздочку, когда дверь стойла резко распахнулась. На пороге стояла Светлана Михайловна. Лицо её было бледным, губы сжаты в торжествующую линию. За её спиной маячили Ольга, Алексей, Максим и даже испуганная уборщица Наталья.
— Выходите, Вера, — ледяным тоном произнесла управляющая. — И оставьте щётку, вам она больше не понадобится.
Дарья почувствовала, как холодок пробежал по спине. Она погладила Звёздочку по носу, успокаивая встревожившуюся лошадь, и вышла в проход.
— Что случилось? — спросила она.
— Что случилось? — управляющая театрально всплеснула руками, обращаясь к собравшемуся персоналу. — Посмотрите на неё, невинная овечка. А у нас, между прочим, пропала коллекционная уздечка из амуниции. Та самая, с серебряными накладками. Подарок арабского шейха Владимиру Николаевичу, стоимостью пять тысяч долларов.
— Я ничего не брала, — твёрдо сказала Дарья, глядя прямо в глаза.
— Конечно, не брала, — ядовито усмехнулась Ольга, стоящая рядом с управляющей. — Она просто сама к тебе в шкафчик запрыгнула. Да, Светлана Михайловна, может, покажем всем?
Новикова кивнула.
— Алексей, открой шкафчик Соколовой.
Пряча глаза, он подошёл к ряду металлических шкафов. Дарья понимала, что он не хотел этого делать, но страх перед начальством был сильнее. Алексей дёрнул дверцу с её фамилией. Из недр шкафчика прямо на грязный бетонный пол с глухим стуком вывалилась дорогая чёрная кожа, сверкнув серебром.
Толпа ахнула.
— Вот, — взвизгнула Светлана Михайловна. — Я так и знала. Воровка, пригрели змею. Я сразу поняла, что у тебя бегающие глазки. Полицию вызывать не будем, чтобы не позорить заведение перед продажей, но ты уволена. Собирай свои тряпки и вон отсюда, и чтобы духу твоего в городе не было.
— Это не моё, — тихо сказала она. — Это кто-то подбросил.
— Кто? — рявкнула Ольга. — Кому ты нужна, убогая?
— Мне, — раздался низкий хриплый бас, от которого задрожали стёкла.
Все обернулись. Вперёд вышел Максим, огромный, всегда молчаливый, от которого за полгода никто не слышал больше двух слов. Он встал между Дарьей и Светланой Михайловной, закрывая девушку своим широким плечом.
— Ты чего? — опешила Светлана. — Отойди.
— Я всё видел, — прогремел Максим, указывая тяжёлым пальцем на Ольгу. — Утром она открыла шкаф. Она положила это.
Ольга побледнела. Пятна румянца на её щеках стали пунцовыми.
— Ты что несёшь? — взвизгнула она. — Светлана Михайловна, он врёт!
— Максим никогда не врёт, — подал голос Алексей.
Он вышел из толпы и встал рядом с ним.
— А вот вы, Ольга Петровна, вчера говорили по телефону, и я слышал в курилке: "Завтра с этой выскочкой будет покончено".
— Это что, бунт? — Светлана Михайловна теряла самообладание. Её голос срывался на фальцет. — Вы что, сговорились? Я вас всех уволю по статье, без выходного пособия. А ну, разошлись!
Продолжение :