Предыдущая часть:
Звёздочка, почувствовав агрессию в голосе управляющей, вдруг громко заржала и с силой ударила копытом в дверь стойла. Грохот заставил Светлану пошатнуться.
— Даже лошадь знает, что вы лжёте, — раздался спокойный голос Романа.
Он вошёл в конюшню с улицы, и вид у него был решительный. Он стал рядом с Дарьей и взял её за руку.
— Спектакль окончен.
— Светлана, ты тоже с ними? — прошипела Новикова. — Ну всё, я звоню Юлии Олеговне. Вы вылетите отсюда все до единого.
— Не трудитесь, Светлана Михайловна, — ровным, но властным голосом произнесла Дарья. — Вы никого не уволите. У вас нет на это полномочий.
— Что? — Светлана застыла с телефоном в руке. — Ты что себе позволяешь?
— Я позволяю себе говорить правду в своём собственном доме, — ответила она, обводя взглядом замерший персонал. — Меня зовут не Вера Алексеевна Соколова. Я Дарья Владимировна Кузнецова, дочь Владимира Николаевича и единственная законная владелица конюшни "Витязь".
Повисла мёртвая тишина. Слышно было только, как муха жужжит под потолком. Светлана Михайловна открыла рот, закрыла его, потом снова открыла. Очки сползли на самый кончик её носа.
— Дарья Владимировна, — прошептала она, и краска схлынула с её лица, оставив его серым, как старая штукатурка. — Но Дмитрий говорил... Он сказал, что вы не придёте.
— Дмитрий много чего говорил, — жёстко отрезала Дарья. — Например, что я подпишу документы о продаже или что поверю в ваши сказки про убыточность. Но игра окончена.
— Это незаконно, — взвизгнула Ольга, понимая, что земля уходит из-под ног. — Ты самозванка. Докажи!
— Доказывать я буду в суде, — ответила Дарья, посмотрев на тренера с таким презрением, что та съёжилась. — А пока покиньте территорию. Обе. Прямо сейчас.
Светлана Михайловна развернулась и, цокая каблуками, почти побежала к выходу. Ольга, бросив ненавидящий взгляд на Максима, поспешила за ней. Как только дверь за ними захлопнулась, все выдохнули.
— Обалдеть, — прошептал Алексей, глядя на девушку круглыми глазами. — Верочка, то есть Дарья Владимировна, вы серьёзно? Вы хозяйка?
— Серьёзно, Алексей, — устало улыбнулась Дарья. — Эй, пожалуйста, давай на "ты", как раньше, пока я ещё в этом комбинезоне.
Максим молча кивнул ей, и в его глазах она прочитала глубокое уважение.
— Спасибо вам, — сказала Дарья, глядя на конюхов. — Спасибо, что не бросили.
— Мы своих не бросаем, — ответил Роман, крепче сжимая её руку. — Но ты же понимаешь, что сейчас начнётся война. Светлана побежала звонить Юлии. Они пойдут в атаку.
— Я готова, — произнесла она. — Пусть приходят.
Война началась быстрее, чем они ожидали. Уже к вечеру того же дня ей позвонил Антон Сидоров, юрист, которого порекомендовал Роман.
— Дарья Владимировна, у нас проблемы, — голос его звучал напряжённо. — Нотариус, который вёл дело вашего отца, только что зарегистрировал новый документ. Завещание.
— Какое завещание? — Дарья сидела в тренерской, сжимая трубку так, что побелели пальцы. Роман сидел напротив, внимательно слушая разговор по громкой связи. — Папа не оставлял завещание. Я единственная наследница по закону.
— В том-то и дело, — ответил Антон. — Появился документ, датированный днём перед смертью Владимира Николаевича. В нём говорится, что в связи с огромным долгом перед компанией "Инвест Групп" – это фирма Юлии – он передаёт сто процентов активов конюшни в её собственность в счёт погашения долга.
— Это ложь, — перебила переспросила Дарья. — Мы нашли чёрную бухгалтерию. У него не было долгов.
— Мы это знаем, — успокоил её Антон. — Но для суда документ нотариально заверен. Они играют грязно. Назначено экстренное слушание на послезавтра. Юлия хочет вступить в права немедленно, ссылаясь на то, что неэффективное управление может погубить активы.
— И что нам делать? — спросила она.
— Готовиться, — ответил он. — Роман нашёл Михаила Андреевича?
Роман наклонился к телефону.
— Еду за ним. Он живёт в посёлке в трёхстах километрах отсюда.
— Если он согласится поговорить, он должен согласиться, — жёстко сказал Антон. — Иначе мы потеряем всё.
День суда выдался серым и дождливым. Здание старое, с облупившимися колоннами, выглядело мрачно. Дарья вошла в зал заседаний в строгом чёрном платье. Она чувствовала себя маленькой, беззащитной перед этой машиной правосудия. Антон шёл рядом, неся пухлую папку с документами. На противоположной стороне уже сидели они. Юлия в безупречном белом костюме излучала уверенность хищницы, загнавшей жертву, а рядом с ней, вальяжно развалившись на стуле, Дмитрий. Увидев Дарью, он даже не смутился, лишь нагло подмигнул.
— Привет, наследница, — бросил он через проход. — Не устала играть в детектива? Может, договоримся по-хорошему? Пока не поздно.
— Заткнись ты, — тихо сказала Дарья, проходя мимо. — Побереги лучше голос для последнего слова.
— О, какие мы грозные, — усмехнулся он. — Ну-ну, посмотрим, как запоёшь через час.
Судья, пожилой мужчина, открыл заседание. Адвокат Юлии, скользкий тип с бегающими глазками, начал свою речь. Говорил гладко, красиво, размахивая фальшивым завещанием, как флагом.
— Мой клиент, Юлия Олеговна, была не только деловым партнёром, но и близким другом покойного, — заявил он. — Владимир Николаевич, осознавая крах своего предприятия, принял благородное решение передать активы для покрытия долгов.
Затем вызвали Светлану Михайловну. Она стояла за трибуной, пряча глаза, и бубнила заученный текст.
— Да, дела шли ужасно, — произнесла она. — Лошади голодали, Владимир Николаевич был в отчаянии. Он сам продиктовал это завещание. Я была свидетелем.
Дарья слушала эту ложь, а внутри у неё всё кипело. Судья кивал, делая пометки. Казалось, всё решено.
— У защиты есть свидетели? — скучающим тоном спросил он.
Антон встал.
— Да, ваша честь, мы вызываем Михаила Андреевича Петрова, бывшего главного бухгалтера конюшни "Витязь".
По залу прошёл шепоток. Юлия резко повернула голову. Её идеальная маска треснула. Светлана Михайловна побледнела и вжалась в стул. Дверь открылась, и Роман ввёл в зал пожилого мужчину в старом потёртом пиджаке. Михаил Андреевич выглядел взволнованным, но шёл твёрдо.
— Свидетель, вы знакомы с финансовым состоянием предприятия? — начал Антон.
— Более чем, — голос бухгалтера дрожал, но набирал силу. — Я проработал там двадцать лет, пока госпожа Новикова не вынудила меня уволиться.
— И почему она это сделала? — спросил Антон.
— Потому что я отказался вести двойную бухгалтерию, — ответил Михаил Андреевич, доставая из кармана очки и надевая их. — Мне приносили счета на закупку кормов, завышенные в пять, а то и в десять раз. Требовали списывать здоровых лошадей как павших. Я сказал, что не буду участвовать в воровстве. Тогда мне пригрозили проблемами с пенсией и здоровьем.
— Вы лжёте! — выкрикнула Светлана с места.
— Тишина в зале! — ударил молотком судья. — Продолжайте. Есть у вас доказательства?
— Да, — Михаил Андреевич достал из портфеля маленькую флешку. — Я старый человек, ваша честь, и привык перестраховываться. У меня есть привычка записывать сложные разговоры на диктофон, дабы ничего не забыть. Вот записи разговоров со Светланой Михайловной и дамой, которую называют Юлия. Они обсуждают, как именно нужно подделать баланс, чтобы обанкротить компанию перед приездом дочери хозяина.
И он положил руку на стопку рукописных журналов, которые принёс Роман.
— Настоящие книги учёта. Конюшня была в прибыли всегда.
В зале повисла тишина. Адвокат Юлии начал что-то яростно шептать ей на ухо. Она сидела бледная, сжимая кулаки.
— Приобщим к делу, — скомандовал судья, и его взгляд стал гораздо более заинтересованным.
— Но это ещё не всё, ваша честь, — сказал Антон. — Дело не просто в мошенничестве, дело в обстоятельствах смерти Владимира Николаевича Кузнецова. У нас есть ещё один свидетель, очень важный.
Двери открылись вновь. В зал вошла Наталья, та самая уборщица, держа за руку маленького Илью. Мальчик был в своей лучшей рубашке, причёсанный, но глаза его были полны страха. Он жался к маме.
— Ваша честь, — обратился Антон к судье. — Это Илья. Ему девять лет. Он был на территории конюшни в день смерти владельца.
Адвокат Юлии вскочил.
— Протестую! Это ребёнок. Его показания ненадёжны. Его наверняка подговорили.
— Протест отклонён, — отрезал судья. — Суд выслушает свидетеля. Подойди, Илья, не бойся.
Мальчишка подошёл к трибуне. Дарья послала ему ободряющую улыбку, хотя у самой сердце колотилось где-то в горле. Роман, сидевший рядом с ней, сжал её руку под столом.
— Илья, расскажи нам, что ты видел в тот день, когда умер дедушка Владимир? — мягко попросил Антон.
Мальчик шмыгнул носом и посмотрел на Юлию. Та сверлила его ледяным взглядом. Но Илья перевёл взгляд на Дарью, потом на Романа и, набрав воздуха в грудь, начал говорить тонким, дрожащим голосом.
— Я на сеновале играл, в прятки, ну, сам с собой, и видел, как приехала машина чёрная. Из неё вышла та тётя, — он показал пальцем на Юлию. — И тот дядя, — палец переместился на Дмитрия.
В зале стало так тихо, что было слышно, как капли дождя бьют в стекло. Дарья закрыла рот рукой. Слёзы текли по её щекам сплошным потоком.
— И что сделали эти тётя и дядя? — голос Антона стал жёстким.
— Они не дали дедушке таблетки, когда ему стало плохо, — сказал мальчик.
— Враньё! — заорал Дмитрий, вскакивая с места. — Этот мелкий хулиган всё врёт! Его мать алкоголичка. Она его научила.
— Сесть! — рявкнул судья. — Приставы!
Илья испуганно прижался к Антону.
— Я не вру! — крикнул он сквозь слёзы. — Я всё видел, и у меня есть вот это. Дядя Дмитрий уронил это, когда рылся в столе. Запонка. Золотая. Я нашёл её, когда вы ушли. Хотел отдать, но побоялся.
И он положил на стол судьи золотое украшение с инициалами. Дмитрий автоматически схватился за манжет рубашки. Все взгляды устремились на него.
— Ваша честь, — продолжил Антон. — Мы провели повторную экспертизу медицинского заключения. Время смерти и время вызова скорой помощи расходятся на сорок минут. Показания ребёнка полностью объясняют этот разрыв. Это не просто неоказание помощи. Это умышленное убийство путём бездействия с целью завладения имуществом.
Юлия медленно поднялась. Лицо её было белым, как мел. Она понимала, что игра проиграна, и решила спасти себя, свалив вину.
— Это всё он, — указала она дрожащим пальцем на Дмитрия. — Это была его идея. Он сказал, что старик мешает. Я хотела вызвать врача, а он не дал.
Зал взорвался шумом. Полицейские, дежурившие у дверей, двинулись к скамье подсудимых. Дмитрий пытался вырваться, кричал про адвоката, про подставу. Юлия сидела неподвижно, глядя в одну точку. Светлана Михайловна рыдала, размазывая тушь по лицу. Дарья не смотрела на них. Она смотрела на Илью, которого обнимала плачущая Наталья. Она подошла к Роману и уткнулась лицом в его плечо.
— Всё закончилось, — прошептала она.
— Нет, Дарья, — он поцеловал её в макушку. — Всё только начинается.
Прошло полгода. Яркое весеннее солнце заливало плац конюшни "Витязь". Теперь здесь всё было по-другому. Свежая краска на заборах, новые попоны на лошадях и, главное, детский смех, который разносился повсюду. Дарья стояла у ограждения, наблюдая за тренировкой. Рядом с ней стоял Роман, придерживая её за талию.
— Смотри, как держится, — сказал он, кивая на манеж.
На Звёздочке, которая словно сбросила несколько лет, сидел верхом Илья. Он держался в седле ровно, с уверенностью. Его лицо сияло от радости. Кобыла шла аккуратно, точно несла что-то хрупкое, осторожно ставя копыта. Рядом гарцевали остальные дети – ещё пятеро ребятишек из местного детдома и семей с небольшим достатком. Это Дарья придумала запустить школу верховой езды без платы. "Витязь" приносил хороший доход, но теперь в нём поселилась настоящая теплота. Максим, с ухмылкой, вёл пони для крошечной девчушки. Алексей рассказывал что-то подросткам, размахивая руками. А Ольга, заработавшая условный срок и уволенная, больше не портила атмосферу. Вместо неё трудилась юная, бодрая тренерша.
— Знаешь, — размышляюще произнесла Дарья, прильнув спиной к груди Романа. — Папа был бы доволен нами.
— Он доволен, — твёрдо отозвался Роман. — Он всё наблюдает.
Дарья коснулась ладонью своего пока ровного живота. Узнала вчера, но не могла решиться рассказать. Казалось, это слишком нежное, ценное мгновение.
— Ромочка, — заговорила она, оборачиваясь к нему.
Он взглянул на неё серыми, глубокими глазами, полными ласки.
— Что, милая? Снова расчёты за корм не бьются?
— Нет! — она усмехнулась, и усмешка вышла солнечнее весеннего света. — Бьются, всё в норме. Просто, похоже, нам в ближайшее время пригодится ещё один пони.