Предыдущая часть:
Дарья чуть не выронила тряпку. Дмитрий Александрович – не может быть. Но холодный страх уже пополз по спине.
— Нет, она уже здесь, — продолжала Светлана, понизив голос. — Работает тихо, как мышка, забитая.
Дарья замерла, прижавшись плечом к косяку. Мир качнулся. Это о ней – тихая мышка.
— Бумаги будут готовы к концу месяца, как договаривались, — голос Светланы стал жёстче. — Я выполняю свою часть: занижаю показатели, создаю видимость убытков. А вы обещали, что ваша невеста подпишет отказ или доверенность. Если вдруг она упрётся...
Пауза. Собеседник, видимо, уверял её в обратном.
— Хорошо. Я полагаюсь на вас, Дмитрий. Вы же понимаете, Юлия Олеговна тоже давит. Ей нужна эта земля под коттеджный посёлок. Конюшня ей ни к чему. Лошадей — на мясо или распродать за бесценок. Мне нужно моё вознаграждение и гарантии, что я не останусь без ничего.
Послышался звук положенной трубки. Дарья, не помня себя, схватила ведро и отскочила к следующему окну, яростно начиная тереть стекло, хотя оно уже было чистым. Слёзы застилали глаза, но она не могла позволить себе заплакать сейчас.
— Эй, ты чего стекло царапаешь? — раздался голос Романа прямо за спиной.
Дарья вздрогнула и резко обернулась. Он стоял, скрестив руки на груди, и внимательно на неё смотрел.
— Да вот пятно не оттирается, — пробормотала она, опуская глаза.
Роман подошёл ближе, заглянул ей в лицо.
— У тебя руки трясутся, и ты бледная, как мел. Случилось что-то? Светлана обидела?
— Нет, всё нормально. Просто голова закружилась. От химии, наверное, — она кивнула на средство для мытья.
— Сходи на воздух, — твёрдо сказал Роман. — Оставь это. Я скажу ей, что отправил тебя помогать со Звёздочкой. Ей сегодня хуже, кстати. Врач был, сказал, сердце слабеет.
Новость о Звёздочке на миг вытеснила ужас от предательства Дмитрия.
— Что? Можно, я пойду к ней?
— Иди, иди, только воды попей сначала.
Дарья бросилась в конюшню, чтобы успокоиться у Звёздочки. Но не успела она войти, как снаружи послышался шум мотора. Мощный, агрессивный рёв двигателя резко оборвался во дворе. Потом стук каблуков – уверенный, хозяский.
— Почему ворота открыты? Где охрана? Что за проходной двор? — визгливый, требовательный голос Юлии разнёсся по конюшне, заставив лошадей тревожно заржать.
Николай Иванович поморщился.
— Явилась, стервятница, — буркнул Николай Иванович.
— Кто это? — спросила Дарья, хотя уже догадывалась.
— Юлия, новая хозяйка, любовница или партнёрша – никто толком не разберёт. Раньше она хвостом виляла, а теперь зубы показывает.
Дверь в конюшню распахнулась. На пороге стояла эффектная блондинка лет тридцати в белоснежном брючном костюме, который выглядел совершенно неуместно среди пыли и сена. За ней семенила Светлана Михайловна с заискивающим и испуганным видом.
— Светлана, — гаркнула блондинка, брезгливо оглядывая проход. — Я не поняла, почему здесь так воняет. Мы же обсуждали систему вентиляции.
— Юлия Олеговна, мы ждём финансирования. Вы же счета заморозили, — начала оправдываться Светлана.
— Я заморозила, чтобы вы не воровали, — отрезала Юлия. Она прошла вперёд и остановилась напротив того места, где сидела Дарья. — А это ещё что?
Дарья медленно подняла голову. В ней поднималась холодная ярость, вытесняя страх. Она узнала эту женщину – видела её на фото в телефоне отца, но никогда не придавала значения.
— Лошади плохо, — твёрдо сказала Дарья, не отрывая взгляда от Звёздочки и гладя её по шее.
— И что, это повод устраивать сиесту? — фыркнула Юлия.
В этот момент в проходе появился Роман.
— Юлия Олеговна, я вас попрошу выбирать слова и не кричать в конюшне: вы пугаете животных.
Она медленно повернулась к нему, и на губах заиграла хищная улыбка.
— А, Роман, герой-любовник, защитник всех обиженных, ты всё ещё здесь? Я думала, найдёшь место получше, когда поймёшь, что ловить нечего.
— Я здесь, потому что у меня контракт и совесть, — отрезал Роман. — В отличие от некоторых.
— Совестью сыт не будешь, — рассмеялась Юлия.
— А ты... — она ткнула пальцем с идеальным маникюром в сторону Дарьи. — Убери здесь.
Юлия развернулась и зацокала к выходу. Светлана Михайловна бросила на Романа и Дарью виноватый взгляд и поспешила за ней. В конюшне повисла тишина. Роман зашёл внутрь и присел на корточки рядом с Дарьей.
— Не слушай её, — тихо сказал он. — Никто Звёздочку не тронет.
— А кто она на самом деле? — спросила Дарья, гладя затихшую лошадь.
— Юлия. Появилась года два назад. Владимир Николаевич связался с ней по проекту загородного клуба. Она втерлась в доверие и убедила его переписать часть активов на совместное предприятие. Теперь она считает, что всё здесь её, хочет снести всё подчистую.
— А дочь? — осторожно спросила Дарья, хотя прекрасно знала ответ. — У него же есть дочь.
Роман горько усмехнулся.
— Дочь... Мы её не видели сто лет. Говорят, живёт где-то на юге с женихом. Владимир Николаевич переживал из-за этого: хотел помириться, но гордость не позволяла. А теперь всё зависит от неё. Если она вступит в права и не даст себя обмануть, у нас шанс. Но если она такая же, как её жених...
Дарья затаила дыхание.
— Ты знаешь его?
— Лично нет. Но слухи ходят, — Роман покачал головой. — Скользкий тип. Говорят, приезжал сюда пару раз, встречался с Юлией, пока отец был жив. Думаю, они давно в сговоре. Окружили старика со всех сторон.
Пазл сложился окончательно. Дмитрий знал Юлию, и они работали вместе ещё при жизни отца. Эта мысль пронзила её, как молния.
— Роман, — Дарья посмотрела ему прямо в глаза. Ей вдруг захотелось открыться, рассказать всё, но она понимала: ещё не время. Слишком рискованно. Нужно собрать доказательства. — А если дочь приедет, ты поможешь ей?
Он посмотрел с удивлением.
— Странный вопрос. Конечно, помогу. Это дело чести. Я обещал Владимиру Николаевичу сохранить конюшню. И слово сдержу.
В этот момент в стойло заглянул Алексей.
— Ребят, там эта горгона всех строит на плацу. Идёмте, а то хуже будет.
Роман поднялся, протянул руку Дарье, помогая встать. Его ладонь была тёплой, мозолистой и надёжной.
— Пойдём, Верочка, послушаем, какой приговор нам вынесут. Но помни, пока мы здесь, мы боремся.
Она кивнула.
— Идём.
Юлия стояла в центре, как королева перед подданными. Светлана Михайловна маячила за её спиной с папкой бумаг. Весь персонал – конюхи, тренеры, ветеринар – стояли полукругом, хмурые и подавленные.
— Итак, — начала Юлия, даже не снимая тёмных очков. — Буду краткой. Конюшня нерентабельна. Мы готовимся к банкротству и реорганизации территории. Лошади будут распроданы или утилизированы в течение месяца.
Она сделала паузу, наслаждаясь моментом. Большинство из вас будет уволено. Оставим пару человек для охраны и уборки до полного закрытия.
По толпе прошёл ропот.
— И, кстати, Роман, — бросила она через плечо. — Тебя это касается в первую очередь. Можешь собирать вещи. Твои методы устарели.
Роман сделал шаг вперёд, но Дарья незаметно, но крепко сжала его локоть. "Не сейчас, пожалуйста, не сейчас", – мысленно взмолилась она. Он замер, почувствовав её прикосновение, посмотрел на Дарью, глубоко вздохнул и остался на месте. Юлия села в свой внедорожник и, подняв облако пыли, унеслась прочь.
— Ну вот и всё, — глухо сказал Алексей. — Приехали.
— Нет, — тихо, но твёрдо сказала Дарья.
Мужчины посмотрели на неё.
— Что нет, Верочка? — спросил Алексей. — Ты же слышала, мы никто. Нас просто выкинут.
— Ещё не выкинули, — ответила Дарья, глядя вслед уезжающей машине, и в её глазах зажёгся огонь, которого никто из них раньше не видел. — Она сказала месяц. За месяц многое может измениться.
— Оптимистка, — грустно улыбнулся Роман. — Но мне нравится твой настрой. Ладно, народ, пока нас не уволили, лошадей надо кормить. За работу.
Люди начали расходиться, понурив головы. Дарья осталась стоять, глядя на пустую дорогу. Теперь она знала своих врагов в лицо.
Вечерний туман медленно заползал в конюшню, смешиваясь с тёплым, уютным ароматом сена и лошадиного пота. Дарья, которую здесь звали Верочкой, с силой тёрла щёткой бок старого мерина, пытаясь заглушить гул в ушах. Но голоса, доносившиеся из приоткрытого окна кабинета управляющей, звучали в её голове громче любого шума. Она оказалась там случайно – Светлана Михайловна отправила её вымести паутину с внешнего подоконника, выходящего на задний двор. Окно было приоткрыто для проветривания.
— Ты не понимаешь, Светлана. Мне не нужны полумеры, — голос Юлии звучал жёстко, с металлическими нотками. — Офшор уже готов принять транш, но сначала мы должны показать убытки.
— Юлия Олеговна, я и так рисую цифры страшнее некуда, — оправдывалась Новикова, и в её тоне сквозила нервозность. — Мы списали три тонны кормов как испорченные. Ветеринарные счета завышены в пять раз. Но если кто-то копнёт глубже, если эта девчонка-наследница нанимает аудиторов?
— Не нанимает, — перебила Юлия. — Дмитрий держит её на коротком поводке. Она сейчас в таком состоянии – кисель, а не человек. Отец умер, жених утешает, гладит по головке. Он убедит её, что вступать в права – это повесить на себя миллионные долги.
— Дмитрий точно надёжен? — с сомнением спросила Светлана.
— Он жадный, Светлана, а жадность – самый крепкий крючок. Ему обещаны десять процентов от суммы продажи земли. Да он кого угодно продаст за такие деньги, не то что эту... как её, Дарью. План простой: она подписывает отказ от наследства в пользу погашения долгов перед моей фирмой или продаёт нам всё за копейки. Мы сносим этот сарай, строим коттеджный посёлок "Морской бриз". Вот и всё.
— А лошади на мясо? — спросила Светлана.
— Или цыганам, плевать. Главное – земля.
Дарья сползла по стене, закрыв рот рукой, чтобы не закричать. Мир, который она пыталась склеить последний месяц, рассыпался в пыль. Дмитрий, её Дмитрий, который утешал её ночами, который говорил, что любит, торговался за неё, как за бракованный товар. Десять процентов – вот цена их отношений.
На следующий день Дарья двигалась как во сне. Она механически выполняла работу, не чувствуя усталости и не чувствуя вообще ничего, кроме ледяной пустоты внутри. Вечером того же дня, когда Дарья чистила Звёздочку, она заметила какое-то движение в углу за стопкой свежего сена.
— Кто здесь? — негромко спросила она, не прекращая работать щёткой.
Из-за сена показалась взлохмаченная голова мальчишки лет девяти. На носу у него было пятно сажи, а в глазах – смесь страха и любопытства.
— Я Илья, — буркнул он, готовый в любой момент сорваться с места. — Сын тёти Наташи, только не говорите Светлане Михайловне. Она сказала, что я антисанитарию развожу, а я просто лошадей люблю.
Дарья посмотрела на мальчика и увидела в нём себя – ту девочку, которая тоже пряталась от строгого конюха, лишь бы погладить бархатный нос жеребёнка.
— Вылезай, партизан, — сказала она заговорщицки. — Звёздочка любит гостей. Хочешь почистить?
Глаза Ильи округлились.
— А можно? Правда, я не испорчу.
— Я тебе покажу. Иди сюда. Бери щётку вот так.
И следующие полчаса они провели вдвоём. Илюша оказался смышлёным и наблюдательным. Он старательно водил щёткой по боку лошади, высунув язык от усердия.
— Тётя Верочка, — вдруг сказал он, переходя на шёпот. — А тот дядька, который к нам сегодня приезжал, он злой.
— Какой дядька? — насторожилась Дарья.
— Ну, на чёрной машине, высокий такой, в костюме. Он раньше тоже приезжал, ещё когда Владимир Николаевич был жив.
Сердце Дарьи пропустило удар.
— Ты уверен? Ты видел его с Владимиром Николаевичем?
— Ну да, — кивнул мальчик. — Они ругались сильно возле стойла.
Дарья почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Ты точно уверен? — переспросила она, чувствуя тошноту.
— Точно, — подтвердил Илья. — А теперь он опять приехал. Я слышал, как он кричал на маму, что она пол плохо помыла в коридоре.
А через неделю Дмитрий появился на конюшне официально – припарковал арендованный седан у входа и вышел, картинно поправляя дорогие солнечные очки.
— Верочка! — громко позвал он, не обращая внимания на работающих конюхов. — Вера Алексеевна!
Продолжение :