Все главы здесь
Глава 85
В кабинете из-за стола ему навстречу поднялся плотный, высокий мужчина с тяжелым взглядом — зять его школьного товарища, ныне военком Ленинского района — Сергей Петрович Катков.
Он посмотрел тем самым строгим взглядом, который Кирилл помнил еще с тех пор, когда Сергей ухаживал за дочкой Димки. Уже тогда он умел так глянуть, что мороз по коже.
— Хороший парень! — говорили тогда все. — Надежный.
И вот он полковник, военком, прошел горячую точку, получил серьезное ранение. Потому здесь.
— Ого, Кирилл Андреевич! — военком чуть усмехнулся. — Давно вы сюда не заглядывали. Что-то случилось?
— Здорово, Серый! Да мне нужно узнать кое-что. Очень важно. Это касается семьи моей жены.
— Женились? Поздравляю. — приподнял брови Сергей Петрович. — Отличная новость.
— Сереж, так я тебе же даже приглашение приносил! Твой тесть с тещей были у нас.
— Ах ты ж, язви тебя. Вспомнил! Ну конечно. Не смог я! Не обижайтесь, Андреич. Тут у нас такая заваруха была, — военком махнул рукой. — Присаживайтесь. Давайте по порядку. Что у вас? Вижу дело серьезное.
— Да, Сергей. Более чем! У моей жены есть дочь, у нее муж. Воронов Олег. Его родители — Вороновы. Хирурги они все. Так вот отец — Воронов Валерий, отчества не знаю, но если надо… так вот, он пропал без вести в Чечне.
Сергей Петрович вскинул брови.
— Да, Сереж, по горячим точкам всю жизнь мотается, оперирует. Ну а Любовь Петровна — мать Олега, жена Валерия, стало быть, десять дней назад туда же подалась. На поиски мужа. И тоже пропала.
— Дела!
Военком не изменился в лице — ни тени тревоги, ни удивления. Только стал еще внимательнее.
— Ни слуху ни духу от нее. Понимаешь? Вообще. Даже одного звоночка не сделала. И не в сети все эти дни. Сын в шоке. Мать-старуха. Ей вообще пока ничего не сказали.
Сергей Петрович не перебивал, лишь время от времени кивал, будто отмечая пункты в голове, и что-то чирканул на листке бумаги.
Когда Кирилл закончил, военком снял очки, протер их огромным платком и наконец ответил:
— Ситуация, я думаю, сложная… но не безнадежная.
По тем районам поиск всегда идет тяжело. Связи нет, дороги перекрываются внезапно. Могли попасть в зону, где связи нет. Такое бывает.
— А Любовь Петровна? — тихо спросил Кирилл. — С ней ведь тоже нет связи. Почему не позвонила, как прилетела? Она ведь не сразу в зону боевых действий попала.
Сергей Петрович развел руками:
— Если она поехала туда же… значит, могла оказаться в тех же условиях. А насчет — почему звонок из аэропорта не сделала. Так я вам так скажу. Был я там! Нет там никакого аэропорта. Там сразу война. Понимаете меня? Сразу.
Там сейчас очень нестабильно. Волонтеры, врачи, журналисты — все пропадают с радаров на время. Иногда — на неделю, иногда — на две. Появится. Точно говорю. Если жива…
Он сказал это спокойно, по-деловому. Но именно деловитость и резкость нотки слов «если жива» заставила Кирилла невольно сжать челюсть.
— Я не смогу раскрыть вам детали поисков, когда сам получу сведения, — продолжил военком. — Но одно скажу точно: работа ведется. И никто вашу просьбу не проигнорирует.
Он встал, протянул ладонь:
— Я постараюсь что-то уточнить. Не обещаю сроков.
Терпите, Кирилл Андреевич! Терпите. Успокойте своих.
Это все, что сейчас можно сделать.
Кирилл поблагодарил, хотя чувствовал себя так, словно вышел в ту же серую неизвестность, из которой и пришел.
…Дома Татьяна ждала его у окна. Когда он появился во дворе, она накинула шаль и выскочила навстречу, но сразу поняла все по его лицу. Все же крикнула:
— Ну?
Кирилл остановился, взял ее руки.
— Таня… ничего. Ни плохого, ни хорошего. Сергей говорит, что такие случаи бывают. Это не редкость. И что поиск идет.
Но конкретики нет. Пока нет.
Она кивнула, сжимая губы, чтобы не сорваться в рыдания:
— Значит… все по-прежнему?
— Да. Сергей обещал все разузнать и держать в курсе.
…А в это время Олег сидел в ординаторской и думал только об одном: «Мама… папа… хоть кто-нибудь… дайте знак…»
И вокруг него пустота сгущалась все плотнее, как будто сама боялась нарушить эту хрупкую, мучительную надежду.
…Сергей Петрович позвонил через пару дней:
— Андреич, завтра жду у себя.
Кирилл Андреевич попытался уловить в голосе военкома хоть какие-то нотки, но безрезультатно. Голос был абсолютно бесстрастным. Годы выправки.
Ничего не говоря жене, утром отправился в военкомат.
Сергей Петрович приветствовал:
— Здравия желаю, Кирилл Андреевич.
— Здравия желаю, товарищ полковник.
Сергей Петрович знаком пригласил присесть.
— Жива ваша Любовь Петровна, — уголки губ чуть дрогнули в едва заметной улыбке. — Жива. Понимаешь?
— Что ты говоришь! — Кирилл Андреевич поднялся, будто собираясь бежать.
— Да погодите! Успокойтесь. Прибыла, все как полагается. Стала проситься туда, куда ее муж уехал, а там все под огнем. Ну куда? О чем эти бабы думают? В общем, сейчас в полевом госпитале она. Говорят — баба огонь! Работает по шестнадцать часов в сутки. Орет, всех строит, матерится как заправский мужик. Ее даже командиры побаиваются. Но руки золотые. Вот так! Столько народу спасла! Доволен ты? Ах да, связи нет. Но по нашей внутренней несколько раз о ней сведения передавали. Она просила сына предупредить. А наши… — Сергей Петрович махнул рукой. — В общем — халатность. Не передали. Будут наказаны.
Кирилл Андреевич встал, подошел к полковнику, горячо обнял:
— Серый, спасибо тебе, братка! Ты не представляешь, что ты для меня сделал.
— Да вы что! Мы ж с вами… сколько уж друг друга знаем? В общем, давайте так: все новости про Любовь Петровну Воронову раз в неделю буду кидать на телефон ее сына. Устроит так? Номер оставьте.
Кирилл протянул руку:
— Более чем!
— Рад был помочь, Андреич! Обращайтесь всегда.
— Сергей, — Кирилл замялся, — а что насчет Валерия?
— А вот тут, отец, ничем не смог я помочь, — развел руками военком. — Пока никаких известий. Но есть у меня лично предположения. В плену он. И если признался, что хирург, а я думаю он признался, то оперирует местных. Военных, а может, и гражданских.
— Сергей, ты думаешь, он жив?
— Уверен в этом. Если бы был мертв — машина и останки были бы найдены. А уазик как сквозь землю провалился. Так не бывает, если погибли. Боевики отогнали машину и спрятали. Вот что я думаю.
— Понял. Спасибо, Сергей. Может, с Катериной в гости придете да вместе с тестем и с тещей? А? Посидим, повспоминаем, выпьем по маленькой. С женой познакомлю. Она знаешь, какая у меня!
— Неплохая идея. На связи, — полковник встал, давая понять, что время визита истекло: — Простите, дела.
Домой Кирилл Андреевич летел как на крыльях.
«Эх, телефон дома забыл, старый дурак! Олежке надо звонить, сообщать радостные известия. Мать-то жива, и слава Богу».
…Олег по пути в клинику зашел в супермаркет и в отделе сотовой связи купил сим-карту. Пальцы дрожали, когда он вставлял ее в старый телефон, который давно валялся в ящике.
Он долго смотрел на экран, прежде чем решиться.
А потом набрал короткое сообщение — так, как написала бы мама:
«Мама, все хорошо. В Москве много работы, телефон потеряла, поэтому пишу с временного номера. Целую. Люба».
Он перечитал раз десять.
Удалил. Написал снова — еще проще, сухо, по-деловому, без объяснений, как у матери всегда было, когда она не хотела беспокоить:
«Мам, я на месте. Все в порядке. Не волнуйся. Люба».
И отправил.
Телефон в его руке будто стал каменным. Через минуту бабушка ответила:
«Слава Богу… Доченька, я так волновалась. Работай спокойно. Жду звонка, когда сможешь».
Олег закрыл глаза.
Ему вдруг захотелось кричать — от облегчения и от боли одновременно.
Он написал еще одно короткое:
«Обязательно позвоню. Обнимаю».
И выключил телефон, чтобы не продолжать ложь, которая резала сердце.
Татьяна Алимова