Предыдущая часть:
Женщина, покопавшись в комоде, вытащила папку с фотографиями. Мария сначала хотела рассмотреть их сразу, а потом передумала, решила, что лучше уж после. Она узнала, где похоронена мать, съездила на кладбище, посидела возле скромного памятника, поплакала.
— Прости, мама, — прошептала она. — Не знала я ничего о тебе и о том, почему ты так поступила. И вот так уж получилось, что всё время после своего рождения я тебя ненавидела, а тебя и на свете уже не было.
По дороге домой Мария вдруг подумала, а не повторяет ли она судьбу матери? Ей самой уже двадцать пять лет, а она по-прежнему одна. И не случится ли так, что тоже после тридцати лет вдруг решит родить ребёнка для себя, а сама заболеет, и с этим ребёнком произойдёт что-то подобное? Эта мысль напугала и, возможно, стала причиной скоропалительного и не очень удачного замужества. Но ещё до того, как сойтись со своим будущим мужем, Мария посетила свой детский дом в надежде увидеть своего друга Николая Ивановича и рассказать о том, что узнала о матери.
Увы, в детском доме её ждало разочарование. Там работал новый дворник, который понятия не имел о судьбе прежнего.
— Я здесь полгода только работаю, а до этого тётка какая-то была, — равнодушно объяснил он.
Мария пошла в детский дом, чтобы узнать у администрации о Николае Ивановиче. Но нет, почти весь коллектив тоже сменился, и заведующая была новая.
— Так выпускница нашего детского дома? — обрадовалась эта милая женщина. — И дела у вас, как я понимаю, идут хорошо. Может, вы выступите перед нашими старшеклассниками, дадите им какие-нибудь советы, расскажете о своих детских годах. Я думаю, это будет им очень интересно.
— Простите, но я проездом, так что как-нибудь в другой раз, — постаралась улыбнуться Мария. — Я увидеть Николая Ивановича хотела. Неужели о нём нет никаких сведений?
Заведующая сказала, что она работает только третий год. Когда она устроилась, дворник был другой, документов не сохранилось. Мария вышла на улицу с тоскливым чувством. Опять она осталась совсем одна. Видимо, от этого одиночества она и согласилась выйти замуж за человека, который только показался ей любящим и понимающим.
Брак Марии был недолгим. Они с мужем просто не сошлись характерами и разбежались вскоре после рождения дочери. Маленькая София стала смыслом жизни Марии. «Моя семья — это я и моя дочь», — думала Мария и была довольна своей жизнью. Тем более она была вполне насыщенной: интересная работа в крупной строительной фирме, где Мария занимала не последнее место и уверенно продвигалась по карьерной лестнице, приносящей неплохой доход. Хорошие друзья и подруги. Да, у неё появились друзья, на которых всегда можно положиться. В прошлом осталось то время, когда она была полностью асоциальной личностью. Новые знакомые никогда бы и не поверили, что когда-то Мария была дикой, драчливой девчонкой.
София росла умной, послушной, а главное, доброй девочкой. К своим шести годам готова была спасти весь мир. Да, у её мамы были средства. Она могла многое позволить себе, а главное — своему ребёнку. У Софьи должно было быть всё, чего так не хватало маленькой Марии. Но девочка ничего для себя и не просила, зато уж для других.
— Но мамочка, я же хочу помогать тем, кто сам не может о себе позаботиться, — объясняла она. — Утки или голуби могут купить себе булку в магазине? Не могут. То же самое бездомные кошки и собаки. И даже некоторые дети, которым мамы не могут почему-то купить мороженое или конфету.
— Но у тех мам тоже могут быть причины, и это не обязательно отсутствие денег, — отозвалась Мария. — Может, этим детям нельзя конфеты? Мы же этого не знаем. И потом ты же не можешь купить мороженое для всех. Тебе приходится просить деньги у меня. А откуда ты знаешь, есть ли они?
— Да, ты права, конечно, — соглашалась София. — Ну, я буду редко просить. Хорошо.
Основным местом трат был городской парк, где всегда находились нуждающиеся: уточки в пруду, ревущие дети, которым мама отказалась что-то купить, и даже бедные старики, которые вышли в жару погулять и не захватили воды и денег, чтобы её купить. Но очередной случай вышел несколько из ряда вон. София, набегавшись на детской площадке, подошла к Марии и попросила:
— Мама, скажи, пожалуйста, не можешь ли ты купить хлеба, колбасы нарезанной и что-нибудь попить? — произнесла она. — Очень надо, поверь.
— Верю, — удивлённо отозвалась мать, глядя в чистые детские глаза. — Но для кого на этот раз? Кто это так серьёзно проголодался?
— Мамочка, а можно я не буду тебе говорить? — умоляюще протянула девочка. — Я не хочу, чтобы ты расстраивалась.
— Скажи маме, чтобы я не волновалась, иначе я ничего не куплю, и мы вообще уйдём из парка, — настояла Мария.
— Ну хорошо, я скажу, — вздохнула София. — Это бездомный старичок, но он очень хороший, добрый, честное слово. Он детей любит, и они его.
Вот оно, то, чего Мария и опасалась. Добрый, любящий деток бездомный старичок. Прекрасная компания для её дочери. До чего так можно дойти? По телевизору каждый день страшные истории про таких старичков показывают. София по лицу мамы догадалась, что та испугана и разгневана, и принялась уговаривать.
— Ну мамочка, что ты? — произнесла она. — Это ведь действительно хороший человек. Вокруг него всегда столько деток, а он совсем одинокий, потому и ходит в парк. К тому же он ничего не просит, потому что стесняется. Ты знаешь, сколько он стихов и сказок знает? Неужели тебе колбасы жалко? Я тебе сейчас его покажу. Вон он сидит, посмотри, сколько вокруг детей.
Марии было не жалко. Она взяла дочку за руку и пошла к магазину, где купила всё, что попросила София. Они вернулись к скамейке. Мария отдала дочке пакет с продуктами и отпустила девочку к её старичку. Она увидела, что на скамейке действительно сидит плохо одетый пожилой мужчина, окружённый детворой. «Может, когда-нибудь я расскажу Софье про своё детство, про своего единственного друга», — меланхолично думала она. «Сейчас ей, наверное, ещё рано это знать, тем более при её впечатлительности. От такой истории она слезами обольётся, а я этого совсем не хочу».
Нагулявшись, они пошли с Софьей домой. Девочка всю дорогу весело рассказывала про доброго дедушку, а дома, видимо, устав, вдруг загрустила.
— Мама, а почему бывают совсем одинокие люди? — спросила она. — Вот этот дедушка в парке, он же такой добрый, такой весёлый, всех детей любит, и они его, а своих у него никого нет. Но вот почему так?
Мария, видя, какая умная и рассудительная у неё дочь, решила поговорить с ней серьёзно, приоткрыв некоторые стороны жизни.
— Понимаешь, Софья, жизнь очень переменчива, — отозвалась она. — Мы же не знаем, как этот дедушка прожил жизнь. Может, он чем-то обидел своих детей и других родных, остался одиноким. Вроде и исправился, да поздно. Хотя, может, всё было иначе. Он всегда был хорошим человеком, но случилось какое-то несчастье. Жалко, конечно, одиноких стариков всегда жалко.
Остаток вечера прошёл чудесно, и уже уложив дочь, Мария легла сама с книжкой, но увлечься сюжетом не успела. Услышала давно знакомую мелодию из своего детства. Звуки дудочки доносились из комнаты дочери. Мария вскочила, вбежала к Софье.
— Детка, что это? — поражённо спросила она.
— Прости, мама, я тебя разбудила, — пролепетала девочка. — Я не хотела.
— Откуда это у тебя? — указала Мария на дудочку.
— Так это как раз от этого дедушки, — объяснила София. — Он всем дарит такие дудочки и учит играть, и у меня уже всё получается. Только вот переход от начала ну никак. А дедушка говорит, что на ней можно всё сыграть.
Мария взяла в руки дудочку, горько улыбнулась.
— Давай я покажу тебе, как это делается, — произнесла она. — Мне тоже удалось не сразу.
И она проиграла всю мелодию от начала до конца. А София глядела на неё сперва с восхищением, потом с испугом. По щекам матери текли слёзы.
— Мамочка, что такое? — спросила девочка. — Ты плачешь? Тебя музыка расстроила? Хочешь, я больше не буду играть?
— Ну что ты, детка, сейчас я тебе что-то покажу, — отозвалась Мария. Она вышла из комнаты и вернулась с в точности такой же дудочкой, только потемневшей от времени. — Да, детка, у меня тоже была история, связанная с этим дедушкой и дудочкой.
— Скажи, Софья, ты знаешь, где живёт этот старичок? — спросила Мария, внезапно осознав, что старик из парка — её старый друг Николай Иванович; сердце забилось чаще от этой неожиданной догадки.
— Да, я видела, — отозвалась София. — Там недалеко от пруда. У него коробки такие.
Ничего не понимая, смотрела на мать София.
— Собирайся, дочка, надо его увидеть, — решительно сказала Мария.
В парке они сразу нашли логово старика, который, вероятно, уже спал. Но София позвала его.
— Дедушка, — произнесла она.
Он сразу удивлённо откликнулся.
— Кто здесь, малышка? — спросил он. — Что ты здесь делаешь в такой поздний час?
— Здравствуйте, Николай Иванович, — сказала Мария.
Старик вгляделся в лицо женщины, узнал её и прошептал:
— Мария, как такое может быть?
— Очень просто, — отозвалась женщина. — Мир оказывается тесен, и в нём случается всё.
Улыбаясь сквозь слёзы, ответила женщина, порывисто обнимая старого друга.
— А вот мы и встретились, — добавила она. — Хватит вам в парке жить, комаров кормить. Пойдёмте-ка домой.
— Куда? — не понял Николай Иванович.
София, о которой взрослые совсем забыли, смотрела на них, открыв рот.
— Домой, вот куда, — отозвалась Мария. — Если бы не вы, у меня бы тоже не было дома. И вообще ничего бы не было. Так что мой дом — ваш дом. Впрочем, это я потом расскажу. Пойдёмте же. София, где ты там? Пошли домой. Поздно уже.
Они пошли в сторону дома. София, так и не вымолвившая ни слова, забегала вперёд, заглядывала в лица матери и старика, не вполне понимая, что происходит. Только подходя к дому, она спросила:
— Дедушка, а почему ты плачешь? — произнесла она. — Ведь ты же нашёлся, и теперь ты с нами. Так, мама?
— Совершенно верно, детка, — отозвалась Мария.
Продолжение: