Предыдущая часть:
Мария тоже посмотрела в лицо друга, а он смущённо вытер мокрое от слёз лицо. Удивляясь тому, откуда у него столько влаги в глазах. Ведь вроде не плакал уже много лет. И вот, хотя, что здесь удивительного? Любой бы заплакал, поняв, что теперь не умрёт на улице, в одиночестве и осознании своей ненужности никому, кроме окрестной детворы.
У Марии и Николая Ивановича было немало вопросов друг к другу, но время было уже позднее. Софью, всё ещё не понимающую произошедшего, но счастливую и усталую, уложили спать. Мария наскоро подогрела и подала старику ужин. Сама отправилась устраивать ему спальное место. Уже за чаем она всё же поинтересовалась, как же он оказался в таком положении.
— Ведь ты же был доволен работой, выполнял её хорошо, детей любил, — произнесла она. — И они тебя. Почему же ушёл?
— Я не ушёл, — отозвался он. — Меня, как говорится, ушли. Директор сменился, и новый решил, что не дело это в бытовке жить. Да и другая кандидатура у него была. Вот и уволили. Я потом ещё успел в других местах поработать, где дворником, где сторожем. Потом решил в большой город перебраться. Здесь найти ничего не удалось пока.
— А родных-то найти не удалось? — спросила Мария. — Невестка не объявлялась?
— Откуда? Нет, так один и живу, — отмахнулся Николай Иванович.
— А дочка, так и не нашёл? — не отставала она.
— Нет, — отозвался он. — Да и какие у меня возможности искать, если у самого адреса нет? Где она хоть живёт-то у тебя? Я так и не знаю.
— Прости, девочка, но я не буду отвечать, — добавил он. — Не нужен я ей. Что тут поделаешь? Сам виноват. Не отец я был.
— Ты расскажи лучше, как сама-то, — продолжил он. — Мать нашла?
— Нашла, нашла могилу её и о причинах, по которым она меня оставила, узнала, — отозвалась Мария. — Но давай об этом, обо всём потом и дозированно. Не будем всё всё залпом, а то запутаемся. Будем всё каждый вечер понемногу.
— Хорошо, — согласился он. — А сейчас спать уже пора. Ты и сама, я гляжу, еле сидишь.
С этим трудно было не согласиться. Николай Иванович с наслаждением растянулся на настоящей чистой постели и моментально уснул. Однако на следующий день он сообщил Марии, что долго их с дочкой стеснять не собирается.
— Нет, дедушка, ну, пожалуйста! — молитвенно сложила ручки София. — Не уходи, поживи с нами.
— В самом деле, Николай Иванович, что это вы выдумали? — поддержала Мария. — Чем вам здесь хуже, чем на улице? Там ведь и дождь, и холод бывает.
— Эх, девочки мои, хуже всяких дождей ощущение того, что ты лишний, и холод от этого чувства совершенно арктический, — печально улыбнулся Николай Иванович.
София продолжила уверять, что он не прав, что никогда не будет лишним для них с мамой. Но Мария прекрасно поняла чувство старика.
— Ладно, согласна с тобой, София права, конечно, — произнесла она. — Ты не то что лишний для нас, ты нам нужен. Но и твои желания, Николай Иванович, мы должны учитывать. Но вот обратно в парк на земле валяться мы тебя точно не отпустим. Первым делом документы восстановим, а дальше уже посмотрим, что делать.
Мария выполнила своё обещание. Вскоре документы удалось восстановить и даже оформить старику пенсию. Потом она обратилась к активистке их дома, Сергеевне. Та помогла с оформлением Николая Ивановича на должность дворника, с проживанием в небольшой дворницкой, расположенной в их же доме. Старик был счастлив: у него был свой угол, работа, зарплата, то есть все возможности для нормальной жизни.
— Да, не шикарно, — решил бы другой, подумала Мария.
Но для человека, который уже десять лет скитался, не видя нормальной жизни, и это было пределом мечтаний. София поначалу обиделась на то, что дедушка не хочет жить с ними, но быстро утешилась, ведь они могли видеться каждый день, к тому же ходить друг к другу в гости. В этом была своя прелесть.
Основное время Николай Иванович уделял работе, уборке и благоустройству вверенной ему территории. Он полюбил дворы жильцов, которые отвечали благодарностью и взаимностью. Редко кто, пробегая, не здоровался с дворником, и даже самые неуёмные мальчишки вели себя при Николае Ивановиче смирно. А София по праву гордилась тем, что была его лучшей подругой.
Однажды, когда дворник отдыхал днём на скамейке, она подсела, угостила его конфетой и со вздохом сказала:
— Красиво при вас стало во дворе, только скучно, — произнесла она.
— Что так? — спросил он. — Вон все ребята играют, никому не скучно.
— Да что это за игры? На велосипедах гоняют, прыгают, скачут, — отозвалась София. — Я устаю от этого и от шума тоже. А в тихие игры не поиграешь? Даже пирожки не слепить.
— Это ты про песочницу, что ли? — спросил он.
— Ну да, у нас в прошлом дворе она была, — подтвердила девочка. — Мы там не только куличи, но и дома строили, и целые города. Очень интересно было.
— А что, идея хорошая, — оживился Николай Иванович. — Молодец, Софья, что подсказала.
И уже через день он притащил во двор доски, оставшиеся от стройки. Увидев его действия, подошла Сергеевна.
— Ты что это, Николай, то убирал во дворе, а теперь наоборот решил весь хлам здесь собрать? — спросила она.
— Да не хлам, песочницу хочу детям построить, — объяснил он. — Вот гвоздями, краской разживусь где-нибудь, детям и забава.
— А что, дело хорошее, — согласилась она. — Где вот только песок взять? Настройки за углом того песка целая гора. Просеять бы только, а то с камнями он.
Вечером к нему подошла уже целая делегация старушек во главе с Сергеевной.
— А вот, Николай Иванович, собрали мы тут денег, хватит и на краску, и на гвозди, — произнесла она. — Смотри, только не пропей.
— Ну спасибо, девоньки, вот уж молодцы, — отозвался он. — Что значит понимающий народ? Я, кстати сказать, и вовсе не пьющий. Так что скоро будут ваши внучата не гонять где попало, а здесь играть у всех на виду.
Вскоре каркас будущей песочницы был готов. Осталось только дождаться, пока высохнет краска, и смотреть, чтобы любопытная малышня не перемазалась. Помочь в этом вызвались София и её подружка. Девочки несли свой пост, попутно объясняя, как им здорово будет здесь играть, когда подвезут песок. Поначалу этим занялся сам Николай Иванович, но после того, как он притащил первое ведро, подключились и папы ребятишек, а Николай Иванович уже покрасил остатками краски одну из скамеек и размышлял, как бы убедить актив двора собрать деньги и на покраску остальных уже изрядно облезших лавочек.
Двор действительно расцветал на глазах. Неудивительно, что менялась и жизнь дворника. Однажды, когда он отдыхал после работы, в дверь дворницкой постучалась София. Увидев, что девочка плачет, Николай Иванович не на шутку испугался.
— Что такое, Софья? — спросил он. — Что случилось? Скажи.
— Пойдём скорее, дедуля, там! — заикаясь от горьких слёз, сказала девочка.
Поняв, что он скорее увидит своими глазами, чем дождётся пояснений, старик поспешил за ней во двор. Происшествие было серьёзным. Во двор забежал бездомный котёнок и, видимо, от кого-то спасаясь, залез на молодую рябинку. Слезть самостоятельно он не мог, и достать его никто из детей тоже был не в силах. Деревце было ещё невысоким, метра два, но для девочки, её друзей, а тем более котёнка, высота казалась заоблачной.
Николай Иванович, мужчина рослый, осторожно нагнул ветку, с трудом оторвал от неё зверька, и тот мигом вонзил острые коготки в его руку, дрожа и жалобно мяукая.
— Ну что ты, малыш? — уговаривал дворник. — Ой, какой ты цепкий! Да не бойся, здесь тебя никто не обидит.
Он отнёс спасённого в свою квартиру. Там он налил в блюдце молока, продолжая убеждать малыша, что тот в полной безопасности. Котёнок принялся жадно лакать, а София, пришедшая с ними, тревожно спрашивала:
— Что же с ним будет потом? — произнесла она. — Вдруг он убежит в другой двор, там попадёт в беду, а я не увижу, и тебя рядом не будет.
— Я думаю, оставлю-ка я его у себя, — решил Николай Иванович. — Хороший кот будет. Давай-ка придумай, как мы его назовём.
Они окрестили котёнка Рябинычем, и новый хозяин посчитал, что это имя идеально подойдёт для его пушистого приятеля. Котёнок быстро освоился в своём новом доме, оказавшись умным и очень прожорливым котом. Но Николая Ивановича только радовал его аппетит. Небольшой зарплаты и пенсии вполне хватало, чтобы коту с хозяином ни в чём не нуждаться.
Рябиныч иногда выходил во двор, но в дождь ему это не очень нравилось. Пришлось разориться на лоток, тем более что снежную морозную зиму кот вообще не полюбил, предпочитая спать у тёплой батареи. А когда он вышел на улицу весной, то никто и не узнал в солидном красавце прежнего пушистого комочка. Весной работы у дворника всегда хватает. И Николай Иванович даже не сразу заметил, что уже несколько дней не видел Софью. Случай неслыханный. Обычно хоть мельком, по дороге из детского сада, но девочка обязательно подбегала, хотя бы просто поздороваться. И Марии что-то не видно.
Решил зайти, спросить, не случилось ли чего. Дверь открыла взволнованная, уставшая Мария.
— Здравствуй, Николай Иванович, — произнесла она. — Заболела наша Софья, третий день лежит, температурит, вирус какой-то. А мне на работу надо обязательно, хоть ненадолго заскочить.
— Ты со мной останешься, дедуля? — окликнула София из своей комнаты.
— Ну, если мама позволит, — посмотрел Николай Иванович на Марию.
— Не позволю, а попрошу, — отозвалась она. — Ей же лекарство надо давать. Сейчас я всё объясню. Ну и вообще присмотреть. Я скоро приду, не скучайте.
Оставив все инструкции, женщина убежала. Николай Иванович остался сидеть у кроватки девочки. Он рассказывал ей о проделках Рябиныча, о том, как ребята играют во дворе, и этим немного развлёк девочку. После того, как она приняла лекарство, стало легче. Температура упала, но София всё равно испытывала слабость и решила поговорить о другом.
— Скажи, дед, а почему ты о себе не рассказываешь? — спросила она. — У тебя есть родные?
— Были, детка, — отозвался он, осторожно подбирая слова, чтобы не расстроить девочку. — Жена была тоже, Наталья, умная и красивая, но она заболела и ушла от нас. Сын остался, Дмитрий, тоже хороший парень.
Николай Иванович вовсе не хотел рассказывать больной девочке печальную историю своей жизни, но сам не заметил, как увлёкся и рассказал всё, что уже знала её мать: о том, как потерял родных, о поступке невестки, оставившей его без квартиры. Рассказал и о старшей дочери, которая живёт теперь далеко, в другой стране.
— В Англию она уехала, в город Йорк, — добавил он. — Говорят, он самый красивый в той стране. Я только на картинках видел. Живёт там, работает.
— Но почему же ты ей не напишешь? — спросила София. — Может, она бы тебя к себе забрала, а ты бы потом меня пригласил?
— Так я адреса не знаю, и она обо мне ничего не знает, как и я о ней, — отозвался он. — Она уже взрослая, старше твоей мамы. У неё может и внуки уже есть, так что не до меня, сама понимаешь.
Николай Иванович оглянулся. Показалось, что в коридоре кто-то есть. Думал, что вернулась Мария. Но нет, там было пусто. Мария, тихо вошедшая, стояла, прижавшись к стене, и молилась, чтобы Николай Иванович не вышел, не увидел её. Только минут через десять она тихо подошла к входной двери, хлопнула ею и сделала вид, что только что пришла.
— Ну как вы здесь? — спросила она. — Всё в порядке?
— Да, Мария, посидели, поговорили, — отозвался Николай Иванович. — Софье, кажется, немного лучше. Лекарство приняла. Так что ты зря так спешила. Ну ладно, я пост сдаю, пойду домой, а то Рябиныч там скучает. Выздоравливай, Софья.
— Я уже почти, — весело отозвалась София. — Спасибо. Привет Рябинычу.
Начало лета было чудесным, как всегда, в меру тёплым, светлым и весёлым. Двор стараниями Николая Ивановича преобразился. Дворник не только покрасил скамейки, но и сделал столики, тоже яркие и весёлые, которые пользовались большой популярностью у любителей настольных игр. Видя такое неравнодушие, к благоустройству подключились и другие жильцы. Кто-то устраивал клумбы с цветами, кто-то уже проектировал строительство беседки. Появились качели для детей, горка, маленький нарядный домик.
Мария, купившая куст сирени, сейчас спорила с Сергеевной о том, где было бы лучше его посадить.
— Нет, Маша, здесь красиво, конечно, но ребята бегают, помнут, — убеждала активистка, любившая оставлять последнее слово за собой. — Лучше вон там, поближе к забору.
Николай в это время занимался любимым делом, обучал детей игре на дудочке. За этими занятиями и разговорами никто не обратил внимания на остановившуюся у ворот машину. Из неё вышла женщина средних лет, следом молодой мужчина с маленьким мальчиком на руках. Они вошли во двор, начали оглядываться, словно ища кого-то. Женщина первая, привлечённая звуком дудочки, двинулась в сторону Николая Ивановича.
Мария и Сергеевна замолчали, оглянулись на них. Старик, удивлённый их молчанием, тоже оглянулся, всмотрелся в женщину, вдруг прошептал:
— Оля!
И начал заваливаться на бок. Может, Николай и упал бы, но вокруг были люди, его поддержали и посадили на скамейку.
— Что же это? Как ты? Откуда? — бормотал он, не сводя глаз с женщины.
Она громко плача, кинулась к нему, обняла:
— Папочка, как же я долго искала тебя!
Отец с дочерью, обнявшись, плакали, сидя рядом. Мария предложила перенести дальнейший разговор в её квартиру. Мария, как оказалось, была готова к приезду гостей и даже наскоро накрыла неплохой стол. Результатом этой беседы стало то, что Николай Иванович решил принять предложение дочери и переехать в красивый город Йорк. Откладывать было нельзя. Уезжать к своей семье он решил уже на следующий день.
— Твоя работа? — с улыбкой спросил он Марию, когда они остались наедине. — Слышала тот наш с Софьей разговор?
— Да, — созналась она. — Но, кажется, ты не очень расстроился.
— Я благодарен тебе, дочка, — сказал он. — Ты меня во второй раз к жизни вернула.
— Так, услуга за услугу, Николай Иванович. — Мария обняла его.
Провожать дворника вышли чуть ли не все жители дома. Желали счастья, просили не забывать их. София, расставаясь, плакала.
— Ну что ты, малышка? — утешал её Николай Иванович. — Мы же вместе мечтали об этом. Тем более что и я буду приезжать, и вас с мамой приглашу в гости. Вы же мне не чужие.
Его уже звали в машину, а Николай Иванович всё искал кого-то глазами и, наконец, сказал:
— Да подождите, у меня же друг здесь, — произнес он. — Как я могу его оставить?
— Ты про этого, папа? — засмеялась его дочь. — Я уже положила его в машину, он минут пятнадцать спит спокойно.
Николай Иванович удивлённо заглянул в машину и увидел, что Рябиныч спит в переноске.
— Ну что, дружок, поедем в славный город Йорк? — спросил его хозяин.
И кот, приоткрыв один глаз, лениво пошевелил хвостом.
— Ну что, папа, не жалко уезжать? — спросила дочь.
— Знаешь, Оля, у меня такое чувство, что я не уезжаю, а возвращаюсь, — ответил отец.