Предыдущая часть:
Вдруг куча дёрнулась, и среди тёмных лохмотьев Татьяна ясно увидела человеческое лицо и скрюченную руку.
"Помоги!" — эхом отдалось в её ушах, и Татьяна замерла, поняв, что это крик старухи. На миг её парализовал страх, но она быстро опомнилась и поняла, что видит промокшую старуху, которая даже не может подняться. Откуда она взялась? Размышлять было некогда. Хозяйка бросилась к незнакомке.
— Боже мой! — испуганно воскликнула Татьяна, присев рядом. — Что с вами случилось?
— Давайте я помогу вам встать. Идёмте скорее в дом.
Старуха с трудом поднялась, опираясь на плечо Татьяны. Дождь усилился. С трудом две женщины взобрались на крыльцо и вошли в кухню. Борясь с ветром, Татьяна захлопнула створку и усадила гостью на диван, а сама опустилась рядом. Дыхание сбивалось, не восстанавливалось.
— Спасибо, добрая женщина, — слабо проговорила старуха, крепко сжав костлявой рукой предплечье Татьяны. Татьяна вздрогнула от холода пальцев. От этого прикосновения по телу хозяйки прошла волна неприятной дрожи. И только теперь она осознала, что впустила в дом неизвестно кого.
Татьяна резко отдёрнула руку и вскочила с дивана, приняв оборонительную позу.
— Кто вы такая? — спросила она, сдвинув брови. — Как вы оказались на моём участке?
— Не бойся, добрая женщина, — слабо улыбнулась гостья. — Я не причиню вреда ни тебе, ни твоим близким. Ты же видишь, я всего лишь беспомощная пожилая женщина. Прошу, дай мне глоток воды.
— Хорошо, — насторожённо ответила хозяйка, не сводя глаз с незнакомки, и наполнила стакан. — Вот, держите. Может, вам лучше чаю или чего-то поесть? Вы же промокли насквозь, так и простудиться недолго.
Старуха жадно выпила весь стакан и закрыла глаза.
— Ладно, — мрачно кивнула Татьяна. — Потом разберёмся. Давайте я принесу вам сухую одежду, чтобы переодеться, а пока поешьте и выпейте горячего.
Она быстро достала из холодильника еду, разогрела в микроволновке. И налила в чашку ещё тёплый чай. Всё это оставила на столе, а сама вышла из кухни, заперев дверь на ключ снаружи. Поднявшись наверх, она на миг замерла у двери мужа.
"Боже, наверное, стоит разбудить Серёжу", — подумала она. Всё же посторонний в доме. Хоть я и заперла её, но там ножи лежат. Вот чёрт, старуха выглядит безобидно. Но сейчас всякой нечисти полно. А вдруг у неё сообщники? Какая же я идиотка. Она сейчас впустит их через кухонное окно. Нет, надо будить Серёжу.
Татьяна уже занесла кулак, чтобы постучать, когда какой-то внутренний порыв остановил её. По телу разлилось спокойствие, мысли прояснились, а тревога рассеялась. Она поняла, что сидящая в кухне старуха не несёт никакой угрозы. Потрясла головой и пошла в свою комнату. Взяв из шкафа одежду и полотенце, сразу спустилась вниз. Подойдя к кухне, прислушалась. За дверью царила тишина. Конечно, старуха могла затаиться и ждать возвращения хозяйки, чтобы напасть. Но эта мысль исчезла из головы Татьяны так же быстро, как возникла.
Распахнув дверь, она замерла на пороге. Старуха сидела за столом и жадно ела угощение. С длинных седых волос и лохмотьев, обмотанных вокруг тела, стекала вода. Под стулом даже натекла лужа.
— Вот, держите, — протянула руки с вещами Татьяна, не решаясь войти. — Я принесла сухое, переоденьтесь.
— Ты добрая женщина, не бойся меня, — ответила старуха, вытирая губы. Татьяна отступила, но старуха мягко улыбнулась. — Как я уже говорила, не причиню зла. Ты помогла мне, спасла от беды. Разве я могу ответить злом?
Голос гостьи звучал уверенно, твёрдо, что даже смутило Татьяну. И вообще незнакомка не казалась жалкой, несмотря на потрёпанный вид. Осанка у неё была прямой, голова держалась высоко, будто на кухне сидела не замёрзшая бродяжка, а балерина в гриме для роли. На миг Татьяне стало не по себе, и это, видимо, отразилось на лице.
— Я вас не боюсь, — ответила она дрожащим голосом и нерешительно переступила порог. В конце концов, подумала она, я у себя дома. Нечего её опасаться. Если дёрнется, закричу, и Серёжа прибежит. Я не ощущаю от неё опасности, хотя она выглядит странно. Всё же это просто женщина, сильно ослабленная. Надо доверять людям. Должно же в нас сохраниться хоть немного человечности, иначе любой бы просто выгнал её и забыл. А я так не могу.
— Моя бабушка жила в деревне, — запинаясь начала Татьяна, положив одежду на диван. — Я часто бывала у неё в детстве. Не знаю даже, зачем рассказываю, но тоже была сильная гроза. К нам постучали в окно. Дед куда-то уехал, и мы остались вдвоём. Это была молодая девушка, вся в синяках. Бабушка быстро впустила её, обогрела. Я плохо помню детали, но слова бабушки запомнились крепко. Она говорила, что людям в беде нужно помогать, даже если это идёт вразрез с разумом, иначе потеряешь часть души.
— Права была твоя бабушка, добрая женщина, — вздохнула старуха, стягивая мокрые лохмотья. Тело её оказалось худым, костлявым, как у скелета, но удивительно белым. Незнакомка ловко надела сухую одежду и подошла ближе к Татьяне, крепко сжав её руку.
— Я обошла все дома вокруг, но только ты не испугалась и протянула руку помощи, а я уже потеряла веру в людей. Как тебя зовут?
— Таня. Татьяна, — ответила она, борясь с оцепенением.
— Татьяна? — мягко улыбнулась старуха, и лицо её вдруг стало молодым и светлым, даже красивым до жути. — А меня можешь звать Пелагеей. Давно никто не обращался ко мне по имени.
— Что с вами произошло? — спросила Татьяна.
— Да разве это важно? — усмехнулась Пелагея. — Жизнь иногда так поворачивается, что некоторые её совсем теряют. Мне повезло, что я вышла на твой двор. Меня прогнали из родного дома, так и скитаюсь по миру, а сегодня гроза застала врасплох. А я уже и не помню, когда люди угощали меня горячим и таким вкусным чаем. Люди теперь стали злыми, всех сторонятся.
— Только молодость и красота в цене, — продолжила она, садясь обратно. — А старуха вроде меня никому не нужна.
— То есть вы бездомная, — нахмурилась Татьяна. — Это вас дети выставили? Разве можно так с родной матерью?
— Дети часто бывают неблагодарными, — вздохнула старуха. — Вот и твои тоже идут по такому пути.
— О чём вы? — насторожилась Татьяна.
— Откуда вы знаете? — насторожилась Татьяна. — От моих глаз ничего не скроешь. На твоём лице всё написано. И то, что дети о тебе забыли, и то, что ты так и не обрела настоящего счастья.
"Не хватало мне ещё ненормальной в доме", — подумала Татьяна. Хотя в чём-то она права.
— Ничего, я свой долг выполнила, — сказала она вслух. — Пусть переночует, а утром я её выпровожу. Жить здесь она точно не останется. Пусть даже не просит.
— Ты, Таня, не думай плохого, — продолжила Пелагея. — Я у тебя не задержусь надолго. За еду и одежду спасибо огромное. Больше мне ничего не требуется. Не пугайся, вижу, что об этом размышляешь. Мысли я читать не умею. Любой разумный человек поймёт, что у тебя в голове. Ещё бы, посреди ночи пришла оборванка. Глядишь, и ограбит, или обидит, или денег попросит. Нет, Танечка, мне этого не нужно.
— Куда же вы пойдёте? Куда глаза глядят? — спросила Татьяна.
— Куда глаза глядят, — усмехнулась старуха. — Я много лет брожу по свету. Конечно, тяжело без своего угла, но добрые люди иногда встречаются. Правда, теперь их всё меньше. Время такое.
— Время такое, — пожала плечами Татьяна. — Не каждый впустит чужака в дом, и я, наверное, в обычной ситуации прогнала бы вас. А сейчас, видимо, ситуация вышла необычная.
— И что же в твоей жизни такого случилось, что ты отбросила осторожность? — прищурилась Пелагея. — Обычно люди совершают необдуманное от отчаяния, а тут дом солидный, видно, что достаток есть. Разве не в деньгах счастье?
От неожиданности Татьяна рассмеялась.
— Нет, уж точно не в них. Да и откуда вам знать? Может, у меня как раз и есть это отчаяние.
— Так расскажи, — предложила Пелагея. — Вижу ведь, что давно держишь в себе, а выговориться некому.
— Всё так, — вздохнула Татьяна. — Не знаю, как это вышло. Жила себе спокойно, не тужила. А сегодня, когда гости разъехались, вдруг осознала, что всё идёт не так. Не так, как должно.
— А как же должно быть? — спросила старуха. — Стало быть, ты знаешь.
— Ещё бы, — поморщилась Татьяна. — Просто почувствовала, что на самом деле никому не нужна такой, какая есть. Всем выгодна только картинка, которую я создаю. Сейчас многие так существуют. Снаружи всё красиво, а внутри пустота. Сегодня я будто в полной мере ощутила это всеобъемлющее одиночество. Вот есть у меня муж, и я его ещё люблю. Но между нами исчезла искренность. Всё улетучилось куда-то. С детьми то же самое. Они выросли, у каждого своя дорога, где мне нет места. И ведь это не сегодня началось. Но только сегодня я увидела ясно и теперь даже уснуть не могу. Психологи скажут, что у меня депрессия. Они теперь всем так ставят. Выпишут таблетки, назначат сеансы, вытянут кучу денег. Только я знаю, что это не решит проблему. Просто вернут меня в привычную иллюзию счастья, мол, вот же оно, что тебе ещё нужно, неблагодарная? А в глубине я всё равно буду понимать, что живу в обмане.
— А что, по-твоему, не обман? — прищурилась старуха.
— Не знаю, — покачала головой Татьяна, уставившись в пол. — У меня такое ощущение, что когда-то давно я выбрала неверный путь, может, даже не один. Зря отказалась от своей мечты. А разве я могла иначе? Тогда нужно было думать о будущем, а не просто витать в облаках.
— И о чём же ты мечтала? — спросила Пелагея.
— Стать врачом, помогать людям. Даже серьёзно готовилась к поступлению в институт. И почему передумала? Время было такое. Все вокруг сошли с ума. Союз развалился, и мечты вместе с ним. Врачом в те годы хотели стать только идеалисты. Сами помните, что в те времена в стране царил полный хаос. Моя мама тогда работала медсестрой, каждую копейку они с отцом пересчитывали, еле сводили концы с концами, а отец вкалывал на заводе. Оба очень хотели, чтобы я пошла по медицинской стезе, но при этом ясно понимали, что особого будущего у меня там не светит. Как раз в те годы торговля начала набирать обороты. Я школу закончила именно тогда, когда родители разменяли квартиру, получили какие-то деньги и взялись за челночный бизнес. Польша, Турция — и потихоньку средства стали появляться. Только я видела, что они себя предателями чувствуют. Ещё бы, столько лет посвятили служению людям, высоким идеям, а всё пошло прахом. После школы я год потеряла, не смогла поступить. От стресса завалила экзамены в медицинский. Родители, конечно, огорчились, но утешали тем, что в этой сфере сейчас не стоит себя пробовать в таких жёстких условиях. А на следующий год я уже поступила на экономический факультет, который как раз начал набирать популярность, специальность банковское дело. Уж у кого-кого, а у банкиров в нашей новой стране явно всё складывалось удачно. Я училась, и мне даже понравилось, я сама себя убеждала, что экономика — это тоже на пользу людям, не врач, конечно, но всё же. Как-то само собой всё пошло в том направлении. Сразу после диплома меня устроили по знакомству в новый банк. Сначала операционисткой, но я была сообразительная. Быстро разобралась, что нужно делать, чтобы не застрять на одном месте. Потом Серёжу встретила, Сашенька родилась, Димка. Дом построили, мир повидали, а теперь мне пятьдесят, и будто ничего этого не было. Душа не на месте. Сейчас вот думаю, зря я тогда не попробовала снова штурмовать медицину. Лихие времена быстро миновали, врачи опять в цене, да и платная медицина появилась. Нет, нет, я сейчас даже не о деньгах. Столько возможностей даёт новое время, чтобы спасать человеческие жизни. И быть врачом — это настоящий подвиг, а не что-то постыдное, как казалось в те годы.
Продолжение :