Предыдущая часть:
Когда к выпускному именно папа поехал с ней по магазинам и помог выбрать платье, она, поцеловав его в щёку, подумала: "Если у меня когда-нибудь будет муж, я буду любить его по-настоящему. Буду заботиться о нём. Он никогда не узнает, что такое одиночество и бесконечная домашняя работа".
С годами Катя росла, и её воображение развивалось вместе с ней. При этом с детства Катя мечтала не о семье и уюте. Всё это, конечно, должно было появиться, но позже, когда она станет совсем взрослой. А перед этим с ней должно было случиться множество интересных вещей. Воображение у девочки было богатым и без границ. Она видела себя то знаменитой актрисой с восемнадцатью Оскарами, то певицей с уникальным голосом, на концерты которой билеты разбирают за год вперёд, то художницей, за картины которой дерутся ведущие музеи.
Потом Катя смотрела Олимпийские игры по телевизору и становилась спортсменкой, выигравшей восемь золотых медалей и две серебряные, но серебро только потому, что она нарочно притормозила на финише — надо же дать шанс другим стать чемпионами.
При этом заниматься спортом Кате было лень. Попытки рисовать не шли дальше уровня "палка-палка-огуречик". Пение, при полном отсутствии слуха, заканчивалось тем, что к ней присоединялся спаниель Прошка, и они дуэтом доводили Дмитрия до хохота, а соседей — до стука по батареям.
Отдельно стояли литературные мечты Кати. Хорошая книга всегда оставляла на ней сильный отпечаток, и она сразу ставила себя на место главной героини. Она становилась леди Ровеной и с трепетом ждала освобождения от рыцаря Айвенго. Потом мисс Арабеллой, с замиранием сердца глядящей в синие глаза капитана пиратов. Быть Катьей Мироновой казалось скучным — никаких приключений, а молодой человек в истории, при всём уважении, был не слишком романтичным.
А вот Андрей, младший сын Тараса Бульбы, казался Кате не заслуживающим такой жестокой судьбы — ведь он так любил. Правда, представлять себя на месте полячки в разгар романа она стеснялась. Когда в школе изучали "Войну и мир", она прочитала роман с удовольствием, в отличие от большинства школьников, считавших его личным наказанием.
На несколько недель она стала Наташей Ростовой, к которой на балу подходил невероятно красивый князь Болконский. При этом она не возражала, чтобы у него была внешность актёра Тихонова. Под влиянием фантазий она даже решила научиться вальсу, чтобы в случае чего не опозориться, пусть не перед князем, но перед кем-то похожим.
— Ага, теперь ты ещё панталоны наденешь и отца начнёшь звать батюшкой, — ехидничала подруга Светка, та самая, которая в первом классе чуть не выгнала Катю с парты.
Они подружились и с каждым классом становились ближе. Катя завидовала тому, что считала нормальной семьёй Светы, где родители растили четверых детей, и мама занималась всеми домашними делами.
Светка иногда мечтала поменяться местами с Катей и хоть немного отдохнуть от своей шумной семейной жизни. Ведь не нужно соревноваться каждое утро со старшим братом за ванную — если Витька успевал первым, то торчал там вечно, и Светке приходилось чистить зубы на бегу. А младшие сёстры-близняшки — это вообще наказание, они таскались за ней хвостом, постоянно чего-то просили, и в доме ничего невозможно было найти.
— Так вот, ты всё-таки разгильдяйка, Катя, — выговаривала Света. — Никогда ничего до конца не доводишь. Ну и чего ты хочешь? О чём мечтаешь по-настоящему? Кем хочешь стать?
— Не знаю, — пожимала плечами Катя. — Может, всё-таки попробую поступить на актёрский факультет?
— На актёрский? Голова у тебя чем забита? Фантазии одни. А толку-то? — сердилась подруга.
Сама Света давно определилась с профессией.
— Буду стилистом. Буду из кикимор красавиц делать, — уверенно заявляла она. — Из таких, как ты, например.
Светка преувеличивала с оценкой внешности Кати. Та была вполне миловидной, с правильными чертами лица, чистой кожей и зеленоватыми глазами, обрамлёнными длинными ресницами. Несмотря на лень и отсутствие спорта, она от природы была худощавой и могла, к зависти Светы, поглощать гамбургеры, шоколад и пиццу, запивая колой, без последствий для фигуры, по крайней мере внешних.
— Эх, Катя, ты как чистый лист. На твоём лице можно нарисовать что угодно. У меня прямо руки чешутся тебя накрасить. Дай, а? — не раз просила Света подругу.
— Отстань, — отмахивалась Катя.
— Ну хоть на выпускной дай из тебя человека сделать, — умоляла Светлана.
Катя замечала напряжение между родителями уже давно, но официальный развод родителей стал неожиданностью. Перед выпускным Катя получила от родителей сомнительный подарок, который надолго отбил у неё желание веселиться и поставил под угрозу поход на праздник. Хотя она провела почти всё детство вдвоём с отцом, официальный развод родителей стал для неё неожиданным ударом. Наталья наконец устала притворяться матерью семейства. Дмитрий просто устал изображать мужа несуществующей жены.
Света озадаченно смотрела на зарёванное лицо подруги.
— Не пойду я никуда. Ну его этот выпускной, — произнесла Катя, вытирая нос и пряча лицо в подушку.
— Так, а ну прекрати сейчас же. Слышишь? Ты хочешь, чтобы твой папа чувствовал себя виноватым? А ну быстро встань и умойся.
Это был аргумент, который подействовал на Катю безотказно. Доставлять папе, и без того упавшему духом, ещё одно огорчение она не хотела. Через час Катя была готова к выходу. Глядя на себя в зеркало, одновременно узнавая и поражаясь новому облику, она признала:
— Да, Светка, не зря ты ходишь на эти курсы. Получилось здорово. Очень.
— А знаешь, может, твои идеи насчёт актёрства не такие уж глупые, — довольная результатом сказала Светка, разглядывая свою работу. Из тебя можно кого угодно сделать макияжем.
— Как это кого угодно? — обиделась Катя. Ты хочешь сказать, что у меня своего лица нет?
— Почему нет? Есть, и довольно симпатичное, но оно какое-то нейтральное, словно размытое. И если подчеркнуть глаза, брови или губы, или всё вместе, ты становишься совсем другим человеком, и так можно бесконечно, понимаешь?
— Нет, не понимаю, но, по-моему, ты несёшь какую-то ерунду, — рассмеялась Катя. А вот что я теперь точно понимаю, так это то, что ты зря жаловалась, будто не умеешь писать сочинения. Фантазии у тебя в порядке.
Выпускной прошёл для Кати с большим успехом. Мальчишки удивлённо глазели на невероятно похорошевшую одноклассницу, которая, оказывается, одиннадцать лет притворялась неприметной, а на деле оказалась яркой девчонкой с зелёными глазами и отличной фигурой.
Девчонки изо всех сил делали вид, что ничего особенного в облике Кати Петровой не замечают. Кате было всё равно. Она впервые почувствовала себя привлекательной и уверенной и веселилась от души.
Никто не знал, что этот весёлый выпускной стал последним праздником в жизни Кати на ближайшие годы. Через месяц, когда она готовилась к поступлению в институт, Дмитрий получил на работе тяжёлую травму. Он надолго оказался прикованным сначала к больничной койке, а потом к постели дома. Пришла очередь Кати ухаживать за человеком, который её вырастил. За два года ожидания операции Катя повзрослела лет на двадцать.
Дмитрию, у которого были повреждены ноги, требовалась замена коленных суставов, чтобы он мог снова нормально ходить.
— Ох, Катенька, детка, — вздохнула мама Светки, много лет проработавшая хирургом в городской больнице, с сочувствием глядя на девушку. Понимаешь, очередь на такие операции огромная. И врачей у нас не хватает. Наше отделение травматологии скоро закроют, потому что работать некому. Я, конечно, постараюсь помочь, подключу связи, но раньше чем через год операцию твоему отцу не сделают.
Катя научилась делать перевязки, ставить уколы, лечить пролежни — всё то, что не очень подходит молодой девушке на пороге взрослой жизни. Сидя рядом с бледным от боли отцом и вытирая ему пот, она вдруг приняла самое серьёзное решение в своей жизни.
— Я стану врачом, травматологом, и буду лечить людей.
— Ну ты даёшь, — всплеснула руками верная Светка. — А как же все твои мечты стать актрисой?
— Свет, честно, какая из меня актриса с моей внешностью? Глупость всё это. Делом надо заниматься. Стану врачом. Может, людям не придётся ждать годами, чтобы снова жить нормально.
Она поступила в медицинский институт и стала врачом. Через несколько лет стала опытным врачом в отделении травматологии в больнице. Она жила одна, совсем одна, потому что Дмитрий тихо ушёл из жизни из-за осложнений после операции. Она оставалась в их старой квартире, смотрела в окна, которые папа мыл всю жизнь, и ждала чего-то чудесного.
Этот пациент появился в отделении и сразу стал особым. Девушки-санитарки вдруг начали приходить на работу с макияжем и причёсками, даже пытались сменить удобные резиновые тапочки на обувь с каблуками. Правда, эта идея не прижилась. Шептались, что он известный спортсмен — то ли хоккеист, то ли футболист, то ли ещё кто-то, кто бегает быстро и бьёт сильно. Впрочем, женский персонал взволновали не спортивные заслуги новенького, а его внешность.
Молодой мужчина был по-настоящему красив. Таких изображают на рекламе дорогих часов или классических костюмов известных брендов. Даже в плачевном состоянии, как все, кто попадает в больницу неожиданно — бледный, небритый, с глубокими тенями под глазами — он выглядел эффектно. Классические черты лица, слегка прищуренные серые глаза, высокий лоб с небрежно падающими тёмными волосами, смуглая кожа, широкие плечи — всё это притягивало.
Его не портила даже трёхдневная щетина и бледность. Казалось, это, напротив, добавляло ему шарма.
— Ой, девочки, это же не мужик, а турецкий сериал, — прошелестела дежурная медсестра коллегам в сестринской. И бывают же такие на свете.
— Ирка, ты-то чего? Ты же замужем, — засмеялась одна из девушек.
— Ну и что, что замужем? Что же мне уже и помечтать нельзя? — возмутилась Ирина и мечтательно прикрыла глаза. Посмотрю я на вас завтра после того, как вы ему всю ночь уколы будете ставить.
— Екатерина Дмитриевна, у нас новенький, — сообщила дежурная медсестра Кате, которая пришла на работу после выходных. Вчера поступил с переломом бедра и голени, смещением позвонков. Состояние стабильное, температура ночью поднималась до тридцати восьми. Давление в норме.
— Что это с вами? Столько деталей? — не удержалась Екатерина от замечания. Обычно вы не такая разговорчивая.
— Ну просто он такой... — смущённо потупилась медсестра и даже слегка покраснела. В общем, сами увидите.
Катя пролистала тонкую историю болезни и пошла к загадочному пациенту. Он лежал на кровати с ногой в гипсе от пальцев до паха. Тёмные волосы закрывали белый лоб, глаза были закрыты.
— Здравствуйте, Сергей Владимирович, — произнесла она.
После того как он бросил на неё взгляд своих серых глаз, по привычке слегка прищуренных, она начала осознавать, что именно так взволновало весь женский коллектив, который врачи-мужчины иногда в шутку называли курятником.
— Я ваш лечащий врач, Екатерина Дмитриевна, — представилась она, пытаясь перехватить его взгляд, чтобы установить нормальный человеческий контакт.
Но это не удалось. Он упорно избегал смотреть прямо и, казалось, вообще не имел желания разговаривать.
— Сергей Владимирович, здесь указано, что вы профессиональный хоккеист, — продолжила она. Почему же после травмы вас не направили в специализированный центр для лечения и реабилитации спортсменов? Обычно с такими случаями поступают именно так, ведь спортивные травмы требуют особого подхода.
Она стояла у кровати и ждала ответа, но мужчина молчал и даже чуть отвернулся.
— Сергей Владимирович, я бы хотела попросить вас отвечать на мои вопросы, — добавила она. Это важно для вашего успешного выздоровления. И всё-таки, почему вы оказались у нас, а не в центре для спортивных травм?
Она постаралась, чтобы голос звучал строго и требовательно. Наконец он посмотрел на неё своими завораживающими глазами и ухмыльнулся.
Продолжение :