Предыдущая часть:
— Ну, очевидно, потому что как спортсмен я больше никого не интересую, — ответил он.
Голос его звучал глухо, словно через силу.
— В каком смысле? — удивилась она.
— В самом прямом, — пояснил он, помолчав. Я, видите ли, списанный материал. Мне почти тридцать, а в спорте пенсия приходит рано. Если только ты не великий чемпион с мировым именем. А тут ещё эта травма. Сколько мне лечиться и восстанавливаться? Года два, не меньше, если всё пойдёт гладко.
Он усмехнулся.
— Вот и кому я нужен буду? Старый да ещё хромой. Меня просто выкинули под этим предлогом. Поэтому я в вашей обычной больнице.
— Неужели с вами так поступили? — ужаснулась она. Мне говорили, что вы известный спортсмен. Извините, я в спорте совсем не разбираюсь, а в хоккее тем более.
— Да какой там известный, так, середнячок, — ответил он, прикрыв глаза, словно от усталости.
— Понятно, — протянула Катя. Что ж, значит, лечить вас будем мы, и я уверена, что справимся не хуже коллег из спортивных центров. Переломы у вас сложные, но у нас большой опыт с такими травмами и реабилитацией пациентов.
— Ну что ж, спасибо, — произнёс он наконец что-то позитивное, но тут же всё испортил. Хотя, знаете, я вообще не уверен, что меня стоит лечить. Может, лучше для меня было бы просто исчезнуть.
— Ну что вы такое говорите? — возмущённо воскликнула Екатерина. Слушать это неприятно.
— Да, — ответил он, внимательно посмотрев на неё. И куда я пойду? Некуда мне идти.
— Ну, знаете ли, — возразила она, — вы не первый человек на свете, кому приходится начинать всё заново. Многие находят себя в совершенно другой области, неожиданной даже для них самих. Я вот, например, мечтала стать актрисой, а стала врачом.
Она говорила, а сама с удивлением ловила себя на мысли, что, пожалуй, впервые в жизни так просто делится личным с совершенно посторонним человеком. Обычно она была спокойной и сдержанной, особенно с пациентами, но в этот раз вышла непривычно эмоциональной.
— Да что же мне такое выбрать из новенького? Разве что в альфонсы податься, — ответил он. Внешность вроде подходящая. Как вы думаете, доктор?
Он опять ухмыльнулся и прикрыл глаза. Он явно намекал, что устал и хочет закончить разговор.
— Видите ли, Сергей Владимирович, успех вашего лечения во многом зависит от вашего настроя, от желания выздороветь, — сказала она, решив оставить за собой последнее слово. Не смейте раскисать, слышите? Мы ещё поговорим об этом, а сейчас отдыхайте.
Кате вдруг захотелось помочь ему по-человечески, да и по-женски, чего уж скрывать. И его привлекательность играла в этом не последнюю роль.
— Ну а что ты хочешь, Катя? — пояснил ей знакомый психолог, к которому она обратилась за советом. Он не так уж и неправ. Его, твоего хоккеиста, просто вышвырнули из спорта, а значит, и из жизни. У них ведь, кроме спорта, с десяти лет, а то и раньше, ничего нет. Они ничего не знают и не умеют, понимаешь? Конечно, я упрощаю, но в целом хорошо, если кто-то из них успевает получить образование или профессию. А если нет? Если не хватило сил или времени, то ужас. Вот и получается, что после спорта для них как будто жизнь кончается.
— И что же делать? — спросила Катя, задумчиво грызя ноготь.
— Тебе? — удивился приятель. Тебе лечить его переломы, а мозги он должен сам в порядок привести.
Сергей долго оставался закрытым, погружённым в свои невесёлые мысли. Он встречал Екатерину пустым взглядом, ничего не выражающим, равнодушно пожимал плечами. Тот первый разговор при знакомстве оказался самым длинным и содержательным. Теперь он отделывался парой слов, которые цедил сквозь зубы.
Екатерина привыкла к подобным ситуациям. За годы работы она сталкивалась с отчаянием, болью, неверием. Больные часто бывают эгоистичными и жестокими к окружающим, так что его поведение не удивило. К тому же, предупреждённая психологом, она понимала причины апатии Сергея.
День за днём она разговаривала с ним, спрашивала о самочувствии, рассказывала о погоде, новостях, шутила и говорила о пустяках. Сначала он, казалось, даже не слушал и прикрывал глаза, но постепенно начал вникать, перестал отворачиваться, и в глазах мелькнул интерес. Через какое-то время он, судя по всему, ждал её прихода, приветливо кивал при появлении в палате и смотрел открыто.
А потом произошло событие. Он встретил её приветливой белозубой улыбкой, которая ему очень шла, и выглядел при этом, надо признать, невероятно привлекательно.
— Сергей Владимирович, можно спросить? — начала она. Вы лежите у нас почти месяц, а вас ни разу никто не навестил.
— А некому меня навещать, — легко ответил он на этот вопрос, хотя она ожидала, что он может расстроиться или обидеться, обвинив в том, что она лезет не в своё дело. Родители живут далеко. Я и не стал им сообщать об этом. Зачем расстраивать стариков? Я так давно живу один и не дома, что, честно говоря, уже и не помню, что такое семья. А друзей у меня нет. Так получилось. Может, я плохой человек, а может, виноват спорт. Знаете, в спорте нет дружбы, там соперничество.
— Вы извините меня, пожалуйста, — смущённо произнесла Катя, не ожидавшая такого подробного и горького ответа. Я не хотела вас обидеть.
— Да пустяки, — махнул он рукой.
— Можно вас кое о чём попросить? — продолжил он.
— Да, конечно, — обрадовалась она.
Похоже, панцирь, в который он забрался после травмы, начал приоткрываться.
— Пожалуйста, не зовите меня Сергеем Владимировичем, — сказал он. Если не сложно, обращайтесь просто по имени.
— Хорошо, я попробую, — тихо рассмеялась она.
Через несколько месяцев Сергей встал на ноги и начал учиться ходить заново. Катя была рядом, поддерживала, ободряла, порой заставляла сделать лишние шаги. Скоро он бодро ковылял на костылях по коридору.
— Красавчик-то наш ещё краше стал, — сплетничали в сестринской. Улыбается во весь рот, глазами сверкает. Волосы взлохмачены, но просто картинка.
Наконец настал день выписки.
— Ну что ж, Сергей, всё хорошо, кости срослись, связки восстановились, — сказала она. Конечно, какое-то время вы будете прихрамывать, но со временем хромота пройдёт, я в этом уверена. Вашим позвоночником займётся специалист, которого я рекомендую. Я назначу процедуры, укрепляющие препараты.
— Подождите, Екатерина Дмитриевна, — перебил он. Да, конечно, это всё здорово, но я хотел вам сказать...
Он замолчал и потупился.
— Что сказать, Сергей? — спросила она.
— Екатерина Дмитриевна, Екатерина, Катя, послушайте, вы же не думаете, что я такая неблагодарная свинья, которая не понимает, кто поставил меня на ноги, — продолжил он. Я вам очень благодарен. Очень. И мне кажется, я люблю вас.
В этот момент он показался ей самым красивым человеком на свете.
Около года всё шло хорошо. Серёжа был заботливым, нежным мужем. Они проводили вместе всё свободное время, съездили в замечательный отпуск на море, купили новый диван, потому что старый ужасно скрипел, и, как шутила Катя, компрометировал их перед соседями.
Старый знакомый устроил Сергея на работу в транспортную компанию, по его словам, не требующую особой квалификации, но с перспективами. Она не расспрашивала о деталях. Ей хватало того, что он доволен и спокоен. Она слишком хорошо помнила, какой трудный путь к нормальной жизни он прошёл, и она вместе с ним.
Они несколько раз говорили о ребёнке, вернее, говорила Катя, а Сергей согласно кивал, но просил подождать, встать на ноги, купить квартиру побольше. В общем, находились причины отложить этот вопрос.
Катя была счастлива и довольна. Она жила с красивым человеком и любила его. Всё казалось простым и понятным. А потом начались проблемы.
Сергей начал пропадать — сначала редко, потом пару раз в месяц, объясняя задержки работой. Потом всё чаще. Затем стал выходить из комнаты при звонке мобильного, сворачивать окна на ноутбуке, когда она входила, — явно что-то скрывать.
И Катя невольно вспоминала разговор с подругой Светланой. Сергей ей совершенно не понравился.
— Вот что ты за человек, Катя? Почему тебе обязательно нужно кого-то выхаживать, обслуживать, обеспечивать? — спросила Света. Но если у тебя такой зуд, ну купила бы собаку, а ты мужика в дом притащила. Да ещё такого.
— Какого такого, Света? — сердито посмотрела на подругу Катя.
— Да вот такого, Катя, — ответила Света. Да он же бабник. Это за версту видно.
— Света, а мы сейчас поссоримся, если ты не перестанешь говорить гадости про Серёжу, — вспылила Катя.
— Ой, да не говорю я гадости, я правду говорю, — возразила Света, безнадёжно махнув рукой. Кто тебе ещё скажет, кроме меня? Просто жалко тебя, Катя, до слёз. Ты же у нас беззубая, так и будешь тряпкой лежать, а он об тебя ноги вытирать.
— Так, всё, хватит, я больше не хочу это слушать, — отрезала Катя.
— Всё-всё, умолкаю, — согласилась Света. Ещё не хватало, чтобы мы поссорились из-за твоего благоверного.
Не удержалась она от сарказма напоследок.
А потом Катя случайно увидела его с женщиной. Она пришла в ресторан на день рождения коллеги и вдруг заметила Серёжу за столиком с темноволосой дамой. И было видно, что эти двое очень близки. Так и окончилось счастье Кати Петровой. Окончилось так же быстро, как началось. Было больно и обидно. И вдруг захотелось попрощаться по-особенному.
— Светка, мне нужна помощь, — позвонила она подруге сразу, как вернулась домой.
Она очень боялась передумать, струсить и снова оказаться в этом опостылевшем рабстве.
— Помощь моя? — изумилась Света. А что случилось?
— У меня свидание, и мне нужно, чтобы ты меня накрасила, — ответила Катя.
— Что? — раздался в трубке стук, а потом голос Светы. Ой, извини, телефон уронила. Что ты сказала? У тебя свидание? Я не ослышалась?
— Нет, Светка, не ослышалась, — подтвердила Катя. У меня свидание очень важное, и мне нужен специальный эксклюзивный макияж, и помочь сможешь только ты.
Через час до крайности заинтересованная Светлана примчалась к подруге, таща два чемодана профессиональных инструментов.
— Вот смотри, мне нужно выглядеть практически так же, — сказала Катя, подавая Свете телефон с фотографией брюнетки. Я не настаиваю на мельчайших деталях, но при неважном освещении нас не должны отличить друг от друга. Сможешь?
Света внимательно посмотрела на фото и перевела взгляд на подругу, словно ощупывая глазами каждую черту её лица.
— Ну, в принципе, у вас одинаковая форма лица, черты похожи, это главное, — ответила она. Остальное дорисуем. А зачем?
Задала наконец Света вопрос, который её интересовал больше всего.
— Слушай, это же совсем не твой стиль, — продолжила она. Вернее, не то, что ты любишь. Я же тебя знаю. Откуда вдруг эта яркая помада, хищно подведённые глаза? А волосы гораздо темнее. Классный цвет. Сколько лет я тебя уговаривала так покраситься? А тут вдруг решилась.
— Катя, признавайся, в чём дело, — настаивала Света.
— Мне надо стать другим человеком ненадолго, понимаешь? — объяснила Катя. Очень надо. Я сейчас не могу тебе всего рассказать, Светка, иначе потеряю уверенность, не решусь это сделать.
Света внимательно посмотрела на Катю. Глаза у той лихорадочно блестели, лицо раскраснелось, и она вдруг стала очень красивой, даже без макияжа, как будто внутри зажёгся свет, осветивший её по-особенному.
Через два часа кропотливой работы Екатерина была готова. Светлана, как всегда, оказалась на высоте. Перед ней стоял точный двойник женщины с фотографии, и отличить их мог только очень внимательный человек, да и то если знал, что искать.
— С ума сойти, Катя, — даже присвистнула Света. Какая ты? Ты случаем профессию сменить не надумала?
— Ты с ума сошла? — расхохоталась Катя так, что испугалась за макияж, который распахнул ей глаза и сделал спокойную зелень яркой, как у кошки.
— Ну просто ты вдобавок к макияжу так одета, — продолжила Света. Я в жизни не видела тебя в такой короткой юбке. Я даже не знала, что ты умеешь ходить на таких высоких каблуках. Ты точно не сошла с ума?
— Честно, не знаю, — рассмеялась Екатерина. Ладно, Светка, я тебе сейчас всё расскажу, а ты сама решишь, в своём я уме.
Продолжение: