Запах ванили и корицы, который раньше вызывал у Виктории прилив вдохновения, сегодня казался удушающим. Она устало стянула с головы шапочку, выпустив на волю каштановые волосы, и посмотрела на часы. Половина одиннадцатого. В цеху было тихо, только гудели большие холодильники, да где-то в подсобке шуршала уборщица тетя Валя.
— Вика, ты еще здесь? — заглянула в дверной проем Валентина, опираясь на швабру. — Домой бы шла. Глаза красные, отдохнуть надо.
— Иду, тёть Валь. Свела накладные, завтра поставка муки, не хотела оставлять на утро.
Виктория выключила свет в кабинете, закрыла дверь на ключ и вздохнула. Три года. Ровно три года она жила в этом ритме: подъем в пять утра, контроль замеса, ругань с поставщиками, поиск клиентов, налоговая, опять кухня, и домой — только спать. Её кондитерская «Сладкая жизнь» начиналась с домашней духовки и странички в соцсетях. А теперь это было полноценное производство и две кофейни в центре города.
Она вышла на улицу, вдохнула прохладный осенний воздух и села в машину. Домой ехать не хотелось. Там ждал Олег. И, судя по сообщению, присланному час назад, не один, а с Раисой Ивановной. Свекровь посещала их нечасто, но всегда привозила с собой ворох советов и тревог.
В квартире пахло не ванилью, а чем-то тяжелым, мясным. На кухне шкварчало.
— О, Викуша, наконец-то! — голос Раисы Ивановны донесся из кухни, перекрывая шум вытяжки. — А мы уж думали, ты там ночевать останешься. Устала, поди? Садись, я гуляш приготовила.
Виктория разулась, чувствуя, как гудят ноги.
— Добрый вечер, Раиса Ивановна. Привет, Олег.
Муж сидел за столом и крутил в руках пустую чашку. Вид у него был напряженный и немного растерянный.
— Вика, садись, мама ужин приготовила. Гуляш, — сказал он, но в глаза не посмотрел. — Нам надо поговорить.
— Я не очень голодна, честно говоря. На ночь мясо не ем, — Виктория села за стол, налив себе воды. — Что случилось?
— Ой, да ешь хоть немножко! — засуетилась свекровь, накладывая маленькую порцию. — Худенькая совсем. Здоровье беречь надо. А то всё работаешь, работаешь...
Олег откашлялся, поправил воротник домашней футболки.
— Вик, тут такое дело. Меня сокращают с работы.
Виктория устало потерла виски. Это была уже не первая потеря работы за последние два года. То конфликт с начальством, то неудобный график, теперь сокращение. Каждый раз Олег тяжело переживал, замыкался в себе, а потом начинал искать новое место без особого энтузиазма.
— Понятно, — осторожно сказала она. — И что ты думаешь делать?
— Вот мы с мамой и посоветовались, — Олег наконец посмотрел на жену. — Вик, может, мне пора перестать работать на дядю? У меня ведь есть организаторские способности, я в людях разбираюсь. Может, мне присоединиться к твоему бизнесу? Ты так устаёшь, тебе же тяжело. Я мог бы взять на себя что-то... Управление, персонал, может, финансы...
Раиса Ивановна быстро закивала:
— Правильно! Вы же семья, должны вместе трудиться. А то Вика совсем себя загоняла, по ночам работает. А Олежка дома сидит, переживает, что не может помочь. Он ведь мужчина, ему дело нужно, ответственность.
Виктория замерла. Она знала, что этот разговор рано или поздно состоится. В последние месяцы Олег всё чаще заговаривал о том, как развивать «их» бизнес, хотя к созданию кондитерской не имел никакого отношения.
Перед глазами пронеслись воспоминания трехлетней давности.
Вот она стоит на этой же кухне, вся в муке, пытается замесить тесто на первый крупный заказ — свадебный торт. Олег сидит перед телевизором и просит сделать потише: «Вик, можно без грохота? Футбол не слышно».
Вот Раиса Ивановна, пришедшая в гости, озабоченно качает головой: «Тортики печешь? Ну не знаю, Вика... Рискованно это всё. Вдруг не получится? Лучше бы на стабильной работе сидела. А то квартиру в пекарню превратила».
Никто из них не поддерживал её в начале пути. Олег считал это хобби, свекровь — блажью. Они не давали ни денег, ни моральной поддержки. Просто ждали, когда она «остынет» и вернется к «нормальной жизни».
— Олег, — медленно начала Виктория, — а ты понимаешь, что означает управлять бизнесом? Это не просто приходить в офис и раздавать указания. Это контроль закупок, знание себестоимости каждого пирожного, умение работать с поставщиками, которые пытаются обмануть. Это график с пяти утра, конфликты с персоналом, налоговая отчетность...
— Ну, я разберусь! — горячо заговорил Олег. — Вик, я же не дурак. Ты сама говорила, что у меня коммуникабельность хорошая. Вот и буду общаться с клиентами, переговоры вести. А детали... ну, ты поможешь освоиться. Мы же команда!
— Команда... — эхом повторила Виктория.
— Конечно, команда! — подхватила Раиса Ивановна. — Вика, ты подумай — Олежка дома сидит, переживает, чувствует себя... ну, не у дел. А ты пашешь как лошадь. Вместе было бы легче. И ему уверенность в себе вернётся. Он ведь из-за этих сокращений совсем расстроился, самооценка упала.
Виктория посмотрела на мужа. Олег действительно выглядел потерянным — опущенные плечи, бегающий взгляд. Ей стало жаль его. Но жалость — плохой советчик в бизнесе.
— Олег, — мягко сказала она, — я понимаю, что тебе тяжело. Потеря работы — это стресс. Но мой бизнес — это не решение твоих проблем с самооценкой. Это живой организм, который я выращивала три года. Там работают десять человек, у которых семьи, кредиты. Я не могу рисковать их зарплатами, экспериментируя с управленцем без опыта.
— Так дай мне этот опыт! — вспылил Олег. — Или ты считаешь, что я ни на что не способен?
— Я считаю, что ты способен на многое, — твердо ответила Виктория. — Но не в моем бизнесе. Олег, когда я начинала, ты не верил в это дело. Ты говорил, что это баловство. Твоя мама советовала бросить эту затею. Никто из вас не помог мне ни деньгами, ни поддержкой. Я брала кредиты, таскала мешки с мукой, рыдала от усталости — одна. И построила это одна.
— Ну вот, опять старое ворошить! — обиделась Раиса Ивановна. — Было и прошло! Мы же не знали, что у тебя получится! А теперь получилось — так радоваться надо, а не припоминать!
— Я и радуюсь, — Виктория встала и подошла к окну. — Но впускать в управление человека, который не знает разницы между выручкой и прибылью, я не могу. Это безответственно.
— То есть ты отказываешь мне? — голос Олега дрогнул. — Ты считаешь меня неудачником?
Виктория повернулась к нему. В её глазах не было злости — только усталость и искренность.
— Олег, я не считаю тебя неудачником. Я считаю, что ты не нашёл своё дело. И пытаться встроиться в моё — не выход. Это приведет к конфликтам, обидам и в итоге разрушит и бизнес, и наши отношения.
— А как же семья? — всхлипнула свекровь. — Жена должна поддерживать мужа! Особенно когда у него трудный период!
— Я поддерживаю, — сказала Виктория. — Я не выставляю претензий, что Олег пять месяцев не работал. Я оплачиваю большую часть расходов. Но поддержка — это не значит отдать руль своей жизни. Раиса Ивановна, вы ведь не позволили бы постороннему человеку командовать в вашем доме?
— Так Олег не посторонний! — возмутилась женщина.
— Именно поэтому я не хочу, чтобы семейные отношения осложнились рабочими, — спокойно ответила Виктория. — Я видела десятки примеров, когда семейный бизнес разрушал семьи. Там, где замешаны эмоции, сложно принимать правильные решения.
Олег сидел, уставившись в стол. Виктория подошла, села рядом и взяла его за руку.
— Олег, послушай. Я не отказываю тебе в помощи. Я готова оплатить тебе курсы по специальности, которая тебе действительно интересна. Управление проектами, маркетинг, программирование — что угодно. Я готова поддержать тебя в поиске работы, помочь с резюме, связями. Но я не готова впустить тебя в управление моей компанией. Не потому что ты плохой. А потому что это опасно — и для бизнеса, и для нас.
— Значит, твоя работа важнее меня, — глухо сказал Олег.
— Нет, — Виктория сжала его руку сильнее. — Ты важен. Но я не обязана жертвовать плодами трех лет труда, чтобы доказать это. Любовь — это не жертва. Это уважение. В том числе к границам.
Раиса Ивановна шумно вздохнула:
— Ну не знаю, не знаю... В наше время жены мужей поддерживали, а не лекции читали.
— В ваше время, Раиса Ивановна, у женщин часто не было выбора, — мягко, но твердо ответила Виктория. — Сейчас другое время. И это не значит, что я люблю Олега меньше. Это значит, что я люблю себя тоже.
Повисла тяжелая пауза. Олег молчал, переваривая услышанное. Наконец он поднял глаза:
— А если я правда пойду на курсы? Выучусь чему-то? Ты поможешь?
— Конечно, — без колебаний ответила Виктория. — Я буду рядом. Но идти придется самому. Я не могу прожить твою жизнь за тебя.
— Мне страшно, — неожиданно признался Олег. — Мне сорок лет, Вик. Кажется, что я ничего не добился. А ты... ты успешная, самостоятельная. Я чувствую себя... маленьким рядом с тобой.
Виктория почувствовала, как что-то сжалось в груди. Вот оно — настоящая причина. Не жадность, не лень. Страх и неуверенность.
— Олег, — она обняла его за плечи, — ты не маленький. Ты просто сравниваешь себя не с тем. Не надо меряться со мной. У каждого свой путь, своя скорость. Да, мне повезло найти дело, которое люблю. Но это не делает тебя хуже. Ты добрый, честный, у тебя есть таланты. Просто надо найти, куда их применить. И я помогу тебе искать. Но не вот так — вторгаясь в моё пространство, а рядом, поддерживая.
Олег кивнул, не поднимая глаз. Раиса Ивановна всхлипнула — то ли от обиды, то ли от облегчения, что скандала не случилось.
— Ладно, — наконец сказал Олег. — Я подумаю. Может, ты и права. Просто... мне хотелось быстрого решения. А оказывается, быстрых не бывает.
— Бывают, — улыбнулась Виктория, — но они обычно неправильные.
Ужин доели в относительном молчании. Раиса Ивановна то и дело вздыхала, но спорить больше не пыталась. Олег ушел в комнату — «подумать».
Провожая свекровь к такси утром, Виктория услышала:
— Ты строгая, Вика. Может, слишком.
— Может быть, — согласилась она. — Но зато честная. Я не хочу обманывать ни Олега, ни себя. Фальшивая помощь хуже отказа.
— Ну... ты молодец, что бизнес построила, — неохотно признала свекровь. — Только не забывай — деньги приходят и уходят. А семья остается.
— Я помню, — кивнула Виктория. — Поэтому и не хочу разрушить семью неправильными решениями.
Когда свекровь уехала, Олег вышел из комнаты. Выглядел он усталым, но спокойным.
— Вик, я нашел курсы по управлению проектами. Трехмесячные. Потом стажировка. Ты правда оплатишь?
— Правда, — Виктория обняла его. — Я горжусь, что ты решился.
— Мне всё ещё страшно, — признался он. — И обидно немного. Но я понял — ты права. Я хотел готовое. А надо своё. Даже если долго и трудно.
— Трудно, — согласилась Виктория, — зато потом — гордость. Такая, знаешь, что ничем не заменишь.
Олег кивнул и впервые за долгое время улыбнулся — не натянуто, а по-настоящему.
А вечером, когда Виктория вернулась с работы, на кухне её ждал накрытый стол — простой, но милый. Олег испек пиццу по рецепту из интернета.
— Получилось не очень, — смущенно сказал он, — но я старался. Подумал — раз ты готовишь на работе, дома хочется, чтобы тебя накормили.
Виктория откусила кусок. Пицца была суховата, но это было неважно.
— Вкусно, — искренне сказала она. — Спасибо.
И это была правда. Потому что вкус был не у пиццы. Вкус был у их отношений — вкус уважения, честности и настоящей заботы, а не показной.
Дорогие читатели, как вы считаете, права ли была Виктория, отказав мужу в должности в своей компании? Должна ли жена поддерживать мужа, даже если это рискованно для бизнеса? Или правильнее помочь ему найти свой путь? Сталкивались ли вы с ситуацией, когда близкие хотели «помочь» в вашем деле, но вы понимали, что это обернется проблемами? Как находили баланс между семьей и профессиональными границами? Поделитесь своим опытом в комментариях — ваши истории могут помочь тем, кто сейчас переживает похожую ситуацию!