Ключ в замке повернулся с противным скрежетом. Алина поморщилась: нужно было давно смазать механизм, но руки всё не доходили, а Игорю, кажется, было абсолютно всё равно, как попадать в квартиру — хоть через окно, лишь бы диван был на месте. Она толкнула тяжелую дверь плечом и сразу же окунулась в плотный, душный запах жареного лука и домашнего борща.
Алина замерла на пороге, не разуваясь. Этот запах она знала. Он напоминал детство, бабушкин дом и одновременно — визиты свекрови с её неуёмной заботой.
— О, явилась, — донеслось из глубины коридора.
В проеме кухни показалась Галина Петровна. В своем неизменном ситцевом халате в цветочек, который она привозила с собой словно униформу. Руки уперты в бока, на лице — привычное выражение озабоченности.
— И тебе добрый вечер, Галина Петровна, — выдохнула Алина, ставя сумку с ноутбуком на пол. Плечо ныло. День выдался таким, что хотелось просто лечь и не вставать до утра. — А вы какими судьбами? Мы вроде не договаривались на сегодня.
Свекровь вздохнула, вытирая руки полотенцем.
— Игорёк звонил вчера, голос грустный был. Я и волноваться начала. Приехала, смотрю — холодильник пустой, рубашки не глажены. Ну и решила помочь, — объяснила она. — Я ж не со зла, Алиночка. Вижу, у вас времени нет, вот и подумала...
Алина молча стянула сапоги. Она понимала, что свекровь действительно хотела помочь — по-своему. Но эта помощь каждый раз ощущалась как вторжение. Алина работала главным бухгалтером в крупной логистической фирме. Сейчас закрывался квартал. Последние две недели она приходила домой только спать, а еду заказывала из ресторана, потому что зарабатывала достаточно, чтобы не стоять у плиты во вторую смену.
— Спасибо за заботу, Галина Петровна, но мы справляемся, — спокойно ответила Алина, проходя в ванную. — У меня сейчас аврал на работе, через неделю закончится.
— Аврал, аврал... — вздохнула свекровь ей в спину. — А мужу твоему домашнюю еду хочется, не эти ваши контейнеры пластиковые. Я вот котлеток нажарила, борщ сварила настоящий.
Алина включила воду, чтобы умыться и собраться с мыслями. Она знала, что сейчас увидит на кухне. Переставленные банки со специями, потому что «так удобнее», и Игоря, который сидит за столом и уплетает мамины котлеты.
Так и вышло. Когда она вошла на кухню, Игорь поднял на неё виноватые глаза.
— Привет, Алин, — сказал он. — Мама приехала помочь... Я не знал, что она сегодня приедет, правда.
— Я вижу, — устало сказала она, открывая холодильник. Там царил переполох. Её контейнеры с диетическим питанием были сдвинуты вглубь, а на переднем плане громоздилась знакомая кастрюля.
— Ты бы поела, доченька, — мягче сказала Галина Петровна, усаживаясь за стол. — Худенькая совсем стала. Здоровье беречь надо.
— Спасибо, я перекушу позже. У меня еще работа.
Алина налила себе стакан воды и ушла в спальню. Она надеялась, что свекровь переночует и уедет утром. Обычно её визиты длились пару дней.
Она села за ноутбук, пытаясь сосредоточиться на цифрах, но через тонкую стену слышала приглушенные голоса.
— ...загоняет себя совсем, сынок. И тебя не бережёт. Где это видано — в девять вечера домой приходить? Мужу внимания никакого.
— Мам, у неё должность такая... Отчётность сейчас.
— Должность, должность... — вздохнула свекровь. — Карьера это хорошо, но семья важнее. Ты бы с ней поговорил. А то так и детей не дождётесь, всё работа да работа.
Алина сжала кулаки. Разговор о детях был больной темой — они с Игорем откладывали этот вопрос уже третий год, и свекровь регулярно об этом напоминала.
Она попыталась сосредоточиться на работе, но мысли разбегались. Через час она сдалась, выключила свет и легла спать. Игоря рядом не было — видимо, он остался в гостиной.
Утро началось не с кофе, а с грохота кастрюль. Было шесть тридцать. Алина вышла на кухню, щурясь от яркого света. Галина Петровна уже бодрствовала и пекла оладьи.
— Доброе утро, — выдавила Алина.
— Доброе, родненькая, — отозвалась свекровь. — Я тут твои шторы в гостиной сняла, хотела постирать. Пыльные показались. Но потом подумала — может, их в химчистку надо? Бархатные же.
Алина почувствовала облегчение — хоть что-то свекровь спросила заранее.
— Да, Галина Петровна, только химчистка. Спасибо, что спросили. Я сама отвезу на днях.
— Ну вот и хорошо. А то я уж было в машинку кинуть хотела, — улыбнулась женщина. — Оладушек будешь?
— Спасибо, я просто кофе выпью, не привыкла плотно завтракать.
Алина налила себе кофе и быстро собралась на работу. Она чувствовала, как напряжение растёт — ещё два дня так, и она просто сорвётся.
День прошел в цифрах и отчётах. К вечеру она специально задержалась — домой не хотелось. Это было странное, неприятное чувство — избегать собственной квартиры.
Она вернулась около десяти. Игоря не было видно. Галина Петровна сидела в любимом алининском кресле и смотрела сериал.
— Поздно, — заметила она, увидев невестку.
— Работа, — коротко ответила Алина.
— Каждый день работа... — покачала головой свекровь. — Я вот у соседки спросила днём — говорит, ты часто поздно приходишь. Это нехорошо, Алиночка. Люди что подумают? Муж дома один сидит...
— Какая соседка? — Алина почувствовала, как внутри начинает закипать. — Вы обсуждали меня с соседями?
— Да я просто разговорилась с тётей Валей на площадке, — замахала руками Галина Петровна. — Не сердись. Просто волнуюсь я за вас. За Игорька моего. Он на тебя не нарадуется, а ты всё на работе.
— Галина Петровна, — Алина села напротив свекрови, — давайте честно. Вы приехали, потому что переживаете, что я уделяю мало внимания Игорю. Я правильно понимаю?
Женщина растерялась от прямоты.
— Ну... да. Я же мать. Мне за сына тревожно. Вы молодые, здоровые, а живёте как соседи. Ты на работе, он на работе. Детей нет. Я в твои годы уже троих растила!
— Я понимаю вашу заботу, — Алина говорила медленно, подбирая слова. — Но это наша с Игорем жизнь. Мы сами решаем, когда мне работать, а когда нам заводить детей. У нас другое время, другие возможности. Я зарабатываю хорошо именно потому, что вкладываюсь в работу. И это позволяет нам жить комфортно.
— Да я ж понимаю! — всплеснула руками свекровь. — Но семья важнее денег! Ты подумай — Игорёк мужик хороший, не пьёт, не гуляет. Таких поискать! А ты его не ценишь!
— Я очень ценю Игоря, — твёрдо сказала Алина. — Но я не буду жертвовать карьерой и превращаться в домохозяйку только потому, что так принято. Мы с Игорем это обсуждали до свадьбы. Он меня понимал.
В этот момент из спальни вышел сам Игорь, заспанный и растрёпанный.
— Вы чего не спите?
— Игорь, — Алина посмотрела на мужа, — нам нужно поговорить. Всем троим.
Следующий час был непростым. Алина впервые открыто сказала всё, что накипело. О том, что чувствует вторжение в свою жизнь. О том, что её выбор работать — это её право. О том, что обсуждение её с соседями недопустимо. О том, что она любит порядок в своём доме и просит согласовывать любые действия.
Галина Петровна сначала обижалась, потом плакала, потом начала понемногу слушать. Игорь молчал, опустив глаза.
— Я не хотела тебя обидеть, доченька, — всхлипывала свекровь. — Я правда хотела помочь. Просто у нас так принято было — жена дома, муж на работе. Я не понимаю, как по-другому.
— Я знаю, что вы хотели добра, — мягче сказала Алина. — Но добро без спроса — это тоже насилие. Мне важно, чтобы вы спрашивали. Приезжайте, готовьте, если хотите помочь. Но предупреждайте. И пожалуйста, не обсуждайте нашу семью с посторонними. Это больно.
Потом она повернулась к Игорю:
— А тебе нужно научиться говорить. Если тебе не хватает внимания — скажи мне, а не маме. Если хочешь домашней еды — мы можем готовить по выходным вместе. Но не молчи. Я не умею читать мысли.
Игорь кивнул, наконец подняв глаза:
— Ты права. Прости. Я просто не хотел тебя нагружать, видел, что у тебя аврал... Но маму тоже не хотел расстраивать. В итоге получилось хуже.
Разговор закончился далеко за полночь. Галина Петровна согласилась уехать утром — не в обиде, а с пониманием того, что нужно дать молодым пространство. Она даже извинилась за излишнюю назойливость.
Утром, провожая свекровь, Алина впервые за эти дни обняла её.
— Приезжайте в гости через пару недель, когда у меня закончится отчётный период. Мы нормально проведём время, я даже отпрошусь с работы пораньше.
— Хорошо, доченька, — Галина Петровна неловко погладила её по спине. — Я предупрежу заранее. И... прости, если что не так. Я по старинке живу, мне трудно перестроиться.
Когда дверь закрылась, Игорь обнял Алину со спины.
— Спасибо, что не выгнала нас обоих, — попытался пошутить он.
— Я подумывала, — честно ответила Алина. — Но решила дать шанс. Нам обоим нужно меняться, Игорь. Иначе это не выживет.
— Знаю, — кивнул он. — Я запишусь к психологу. Мне правда нужно научиться ставить границы. Даже с мамой.
Алина повернулась к нему лицом. Любовь в её сердце была не такой яркой, как раньше, но она всё ещё теплилась. И пока есть готовность меняться — есть надежда.
— Тогда начнём с малого, — сказала она. — Ты — убираешь кухню после маминых котлет. А я — делегирую часть работы коллегам, чтобы приходить раньше. Идёт?
— Идёт, — улыбнулся Игорь.
Это был не конец истории. Впереди были ещё сложные разговоры, притирки, возможно, новые конфликты. Но теперь у них был главный инструмент — честность и готовность говорить.
Дорогие читатели, как вы считаете, правильно ли поступила Алина, решив открыто поговорить вместо того, чтобы терпеть или сразу разрывать отношения? Сталкивались ли вы с ситуацией, когда помощь близких ощущалась как вторжение? Как находили баланс между семейными традициями и современным образом жизни? Делитесь своими историями в комментариях — давайте поддержим друг друга опытом!