Когда бабуля позвонила мне в тот четверговый вечер и сказала что ей плохо, я бросила все и помчалась к ней. Она жила в своем доме на окраине города, в том самом районе, где еще остались деревянные постройки с палисадниками и яблонями во дворе. Дом старый, но крепкий, бабуля его берегла как зеницу ока.
Приехала, а она сидит на кровати бледная, за сердце держится. Говорит, давление скакнуло, таблетки не помогают. Я вызвала скорую, они приехали, осмотрели, укололи что-то. Врач сказал что надо наблюдать, желательно чтобы кто-то был рядом постоянно. Бабуле тогда было восемьдесят три года, жила одна после того как дедушка несколько лет назад переехал в дом престарелых по состоянию здоровья.
Я единственная внучка, мама моя давно в другом городе обосновалась, брат в Москве работает. Получается что кроме меня некому было за бабулей присматривать. Муж мой, Виктор, сначала противился. Говорил что у нас своя семья, дочка школьница, работа. Но я настояла. Родной человек же, бросить не могу.
Стали мы ездить к ней каждый день. Я с утра заезжала перед работой, проверяла как дела, лекарства давала, завтрак готовила. Виктор после работы приезжал, дрова колол для печки, по хозяйству помогал. Дочка Настя по выходным с нами ездила, убиралась в доме, окна мыла.
Первое время бабуля сопротивлялась нашей помощи. Говорила что сама справится, не маленькая. Но я видела что ей тяжело. Руки дрожали когда чайник держала, в огород уже не выходила, хотя раньше грядки до блеска вылизывала. Постепенно она смирилась, даже привыкла к нашему присутствию.
Рядом с бабулей жила соседка Валентина Петровна. Женщина лет шестидесяти пяти, одинокая, дети у нее где-то далеко живут, редко навещают. Она часто заходила к бабуле, приносила пирожки, чай пили вместе, сплетничали о соседях. Я была рада что бабуле не так одиноко, есть с кем поговорить.
Но потом заметила странности. Валентина Петровна стала приходить все чаще, оставалась надолго. Когда я приезжала, она уже сидела на кухне как хозяйка, чай разливала, распоряжалась. Бабуля к ней обращалась по любому поводу, советовалась даже по мелочам.
— Бабуль, ты если что, мне звони, — говорила я. — Зачем соседку беспокоить?
— Да Валюша рядом, ей не трудно, — отвечала бабуля. — А ты занятая, работа, семья. Не хочу отрывать.
Я не придавала этому значения. Подумаешь, подруги у них дружба. Хорошо что бабуле не скучно.
Шли месяцы. Бабуле становилось все хуже. Давление скакало каждый день, ноги отекали, она почти не вставала с кровати. Мы с Виктором наняли сиделку на ночь, днем я успевала приезжать между работой. Тратили на бабулины лекарства и врачей кучу денег, но жалко не было. Родная кровь все-таки.
Валентина Петровна тоже крутилась рядом. Даже слишком. Она водила бабулю к врачам когда мы не могли, в аптеку за лекарствами ездила, продукты покупала. Казалось бы, помощь, надо радоваться. Но меня что-то настораживало в ее поведении. Слишком уж заботливая была, прямо навязчиво.
Однажды приехала к бабуле, а Валентина Петровна сидит с какими-то бумагами. Быстро их спрятала когда меня увидела, но я заметила. Спросила бабулю что это было, та замялась, сказала что документы какие-то разбирали старые.
Прошло еще несколько лет. Мы продолжали ухаживать за бабулей, вкладывали силы, время, деньги. Виктор уже не ворчал, привык. Настя выросла, поступила в институт, но когда приезжала на выходные, обязательно навещала прабабушку.
Бабуле исполнилось восемьдесят восемь. Она совсем ослабла, но голова еще работала хорошо. Помнила всех, узнавала, могла поддержать разговор. Я радовалась что она еще с нами, что можем о ней заботиться.
И вот звонит мне как-то Виктор, голос встревоженный.
— Приезжай срочно к бабуле, — говорит. — Тут такое началось.
Примчалась, а там скандал. Валентина Петровна кричит на мужа, машет какой-то бумагой. Бабуля сидит на кровати растерянная, плачет.
— Что случилось? — спрашиваю.
Виктор протягивает мне документ. Смотрю, а это завещание. Бабуля оставила свой дом Валентине Петровне. Весь дом целиком. Мне, внучке, которая за ней пять лет ухаживала, ничего. Брату ничего. Маме ничего. Все соседке.
У меня земля ушла из-под ног. Не верила своим глазам. Перечитала несколько раз. Дата на завещании свежая, всего месячной давности. Получается бабуля специально все переписала недавно.
— Бабуль, это правда? — спросила я тихо.
Она кивнула, отвела глаза.
— Валюша обо мне заботилась, — прошептала она. — Все эти годы рядом была. А вы приезжали когда могли.
Меня как ножом полоснуло. Когда могли? Мы каждый божий день к ней ездили! Деньги на лекарства тратили последние! Виктор спину надорвал дрова таская! А она говорит когда могли!
— Вы слышите что говорите? — не выдержала я. — Мы пять лет за вами ухаживали! Всю свою жизнь под вас подстраивали! А Валентина Петровна что, чай с вами пила да сплетни травила! И за это дом получает?
Валентина Петровна выступила вперед.
— Я была здесь каждый день, — заявила она. — Не час-два, а постоянно. Я с Лидией Николаевной и посидеть могла, и поговорить по душам. А вы набегами, галопом по Европам. Обязанность отбывали.
Виктор аж побагровел.
— Как вы смеете! — гаркнул он. — Мы тут горбатились, деньги вкладывали, а вы втерлись в доверие к больному человеку!
Разгорелся нешуточный скандал. Валентина Петровна кричала что дом ей положен по справедливости. Виктор орал что это мошенничество. Бабуля рыдала. Я стояла и молчала, потому что слов не находила.
Уехали мы тогда ни с чем. Дома я выплакалась, обида душила. Не из-за дома даже, хотя он стоил прилично. Из-за несправедливости. Получается все наши усилия, вся наша любовь и забота ничего не значили. Чужая тетка переиграла родную внучку.
Виктор настаивал чтобы мы завещание оспорили. Говорил что можно доказать что бабуля была не в себе, что на нее давили. Я сомневалась. Бабуля в здравом уме, врачи подтвердят. И вообще, как я могу против нее в суд идти?
Решила попробовать поговорить с бабулей еще раз, спокойно, без свидетелей. Приехала к ней, а Валентины Петровны нет, она в город уехала. Бабуля сидела у окна, смотрела в сад.
— Бабуль, давай начистоту, — сказала я. — Почему вы так решили? Неужели мы вас чем-то обидели?
Она помолчала, потом заговорила.
— Знаешь, Ирочка, я всю жизнь одна была. Дедушка твой еще до болезни от меня отдалился, своим жил. Дети выросли, уехали. Внуки приезжали на праздники и все. А тут старость, немощь, страшно стало. И Валюша появилась. Каждый день ходила, часами со мной сидела. Слушала меня, жалела. Я к ней привязалась, понимаешь?
— Но мы же тоже о вас заботились, — напомнила я.
— Заботились, — кивнула бабуля. — Но по обязанности. Видела я в ваших глазах усталость, раздражение. Виктор вздыхал тяжело когда дрова колол. Настя морщилась когда полы мыла. А Валюша все с улыбкой делала, с радостью.
Сидела я и думала. Может она права? Может мы и правда из чувства долга все делали, а не от души? Ведь бывало что Виктор ворчал, что Настя отнекивалась. И я сама раздражалась когда бабуля не так таблетку выпила или забыла что я вчера говорила.
— А дом вы поэтому ей отписали? — спросила я.
— Она попросила, — призналась бабуля. — Сказала что у детей своих квартиры есть, а ей негде жить. Обещала что будет обо мне заботиться до конца. И я согласилась.
Я вздохнула. Понятно. Валентина Петровна просто умнее оказалась. Рассчитала все, вошла в доверие, получила что хотела. А мы, родные люди, оказались у разбитого корыта.
Поговорила я с мамой, рассказала ситуацию. Мама тоже расстроилась, но удивилась не сильно. Сказала что бабуля всегда была странной, к чужим людям тянулась больше чем к родным. Брат мой вообще посоветовал плюнуть и забыть.
Но Виктор не сдавался. Нашел адвоката, тот сказал что можно попробовать оспорить завещание если докажем что бабулю ввели в заблуждение или что она была недееспособной. Собрали документы, медицинские справки. Оказалось что за месяц до составления завещания бабуля лежала в больнице с высоким давлением, врачи писали про спутанность сознания.
Подали в суд. Валентина Петровна наняла своего адвоката. Начались разбирательства. Бабуля вызвана свидетелем, она подтвердила что завещание писала осознанно, что никто на нее не давил. Но наш адвокат предъявил медицинские документы, показал что в тот период она была не совсем в себе.
Суд тянулся несколько месяцев. Нервы на пределе были у всех. Бабуля слегла окончательно, перестала вставать. Валентина Петровна действительно сидела с ней день и ночь, выполняя обещание. А мы приезжали реже, отношения испортились.
В итоге суд признал завещание недействительным. Постановил что наследство должно распределиться по закону между законными наследниками. Дом переходил маме и брату в равных долях. Мне как внучке ничего не полагалось при живых детях бабули.
Валентина Петровна ушла от бабули сразу после решения суда. Больше не приходила, не звонила. Получается что вся ее забота была ради дома, не ради человека.
Бабуля осталась одна. Мама приехала из своего города, оформила опекунство, решила продать дом и перевезти бабулю к себе. Я была не против, устала уже от всей этой истории.
Но когда приехала прощаться с бабулей перед переездом, она взяла меня за руку.
— Прости меня, Ирочка, — прошептала она. — Я глупая старая дура. Валюша меня обманула, а вы правду говорили.
Я обняла ее, поплакала вместе с ней. Обида никуда не делась, но злиться на больного человека не могла.
Бабуля переехала к маме. Живет там сейчас, мама за ней ухаживает. Дом продали, деньги разделили. Мама мне часть отдала, сказала что я заслужила за все эти годы заботы.
Валентину Петровну больше никогда не видела. Говорят она переехала к дочери в другой город. А я поняла одну вещь. Бывает что родные люди воспринимают заботу как должное, а чужие умеют ценить и благодарить. Но только до тех пор пока им это выгодно.
Подписывайтесь, чтобы видеть новые рассказы на канале, комментируйте и ставьте свои оценки.. Буду рада каждому мнению.