Марату 35 лет, живет в Казани. Женат, есть дочь. Поставлен диагноз рак опущенного правого яичка эмбрионального типа (врожденный), семинома (приобретенный рак), Т1N3M1а (S2), II стадия, операция — удаление яичка, химиотерапия, операция — удаление остаточных опухолей в забрюшинной области, ремиссия.
История моей болезни началась внезапно. Вечером заболела поясница, потом боль перешла на живот и пах. Вызвал скорую. После укола уснул, но утром боль вернулась и в один момент стала острой.
Меня госпитализировали в больницу №7 в Казани. После стандартных процедур выяснилось — кишечная непроходимость. Чтобы найти причину, сделали КТ. На снимках увидели огромный конгломерат из лимфоузлов — 25 на 15 см. Он сдавил кишечник. В больницу вызвали онкологов.
На следующий день брат отвез меня в онкоцентр. Во время срочной операции по устранению непроходимости взяли биоматериал. Ждать гистологию нужно было 2 недели, но врач по опыту заподозрил рак яичка и отправил на УЗИ. Сначала определили вторую стадию. Пока ждал результатов, увеличился лимфоузел под ключицей. Стадия стала третьей.
У меня был диагностирован рак эмбрионального типа, то есть я родился с этими раковыми клетками. Как правило, такой рак обнаруживают у мальчиков до 5 лет. Эти раковые клетки были все 28 лет, а что стало спусковым механизмом для развития заболевания никто не знает, причин может быть много. Что запустило процесс у меня, я не знаю.
Первые операции: действовать нужно было быстро
Все обследования — анализы, рентген, колоноскопию, КТ — делали бесплатно. В онкодиспансере, куда меня перевезли, операцию провели через 1,5 часа после поступления — вздутие было очень сильным. Во время операции открылось кровотечение. Швы не затянули, оставили дренаж. Я стал лежачим больным.
К следующей операции — удалению яичка — я тоже не готовился. О дне узнал за сутки. Вопрос «решаться или нет» не стоял. Нужно было выиграть время. Все происходило как в тумане. Было понимание: это жизненно необходимо.
Химиотерапия: начало пути
После удаления яичка единственным вариантом была химиотерапия. Но чтобы ее начать, ждали биопсию. Швы еще не зажили, из живота вытекала жидкость. Гемоглобин был очень низкий, я сильно терял вес. Химиотерапевт начал с облегченного варианта, «чтобы не убить». Мне вводили только два из трех препаратов. Переносил я ее хорошо. Иногда приходилось покупать дорогие препараты самому, чтобы не сбивать график. После первого курса воспаленный лимфоузел уменьшился, и мне вернули вторую стадию.
Сомнения и поиск решения
После четырех курсов химиотерапии встал вопрос: что делать с остаточными опухолями в забрюшинном пространстве? Врачи в Казани разделились. Одни предлагали лучевую терапию, другие — операцию, но боялись делать из-за риска повредить аорту. Мне посоветовали искать помощи в Москве.
Моя жена, не имея медицинского образования, читала статьи и нашла информацию о враче в Москве — Всеволоде Борисовиче Матвееве. У него был огромный опыт в таких операциях.
Лечение в Москве: сложная операция и закрепляющая химиотерапия
Вместе с женой мы приехали в Москву на прием к Матвееву. Жили в гостинице на территории онкоцентра Блохина. Всеволод Борисович посмотрел все мои медицинские документы, свой график операций и госпитализаций и назначил мою госпитализацию на 7 июля.
Я получил на руки подтверждающий документ, и мы с женой вернулись домой. В Казани при Минздраве Республики Татарстан я получил направление на оказание высокотехнологичной медицинской помощи. Это направление позволяло не только получить бесплатную помощь в онкоцентре в Москве, но и давало право бесплатного проезда на поезде (кроме скорых и фирменных) до места лечения и обратно.
На госпитализацию в онкоцентр Блохина в Москву я поехал с братом. Сопровождение было необходимо, поскольку сам я был еще слаб, и даже с чемоданом и сумками нужна была помощь. Госпитализировался день в день, но операция отложилась на 2 недели: нужен был запас крови, а потом я простудился.
В ходе операции произошло осложнение — повредили кишечник. Его подшили. После операции десять суток я не ел, только капельницы. Почти не вставал. Потом — перевязки, анализы. Маркеры были повышены, поэтому назначили два курса закрепляющей химиотерапии, которые изначально не планировали.
Эта химиотерапия была намного тяжелее первой. Сильнейшая слабость, головокружение, тошнота, металлический привкус во рту, путаное сознание, выпадали волосы. Слабость и тошнота отступали только через 2 недели после каждого курса.
Долгая дорога к восстановлению
После двух закрепляющих курсов активное лечение закончилось. Началась реабилитация. Для полного восстановления после химиотерапии мне понадобилось около 3-4 лет. Были головные боли при резких движениях, головокружения. Постепенно это прошло.
Врачи дали рекомендации: не переохлаждаться, не злоупотреблять солнцем, не ходить в баню, избегать массажа и препаратов, стимулирующих рост. Советовали чаще бывать на свежем воздухе, правильно питаться. Из-за сильной потери веса (я дошел до 56 кг) нужно было усиленно питаться.
Сейчас я живу полноценной жизнью. Ограничения есть, но они не мешают. Спорт не исключен, но год назад я перенес инфаркт, так что сейчас снова восстановление. После онкологии пробовал играть в теннис — тяжело. Сейчас моя нагрузка — ходьба средним темпом 2-3 раза в неделю по 10 км.
Болезнь разделила жизнь на «до» и «после». Многое в голове перевернулось: что-то стал ценить больше, к чему-то относиться проще, а некоторые трудности перестал воспринимать так серьезно.
Еще больше материалов о диагностике и лечении рака носоглотки вы найдете на сайте «Онконавигатора»
Если вы хотите видеть больше полезного контента о том, как предупредить, диагностировать и лечить рак, поддержите нашу работу, оформив разовое или регулярное пожертвование. Сделать это можно на сайте «Онконавигатора». Эта помощь очень важна для нас и тех, кто столкнулся с онкологическим диагнозом.
Читайте другие статьи на нашем канале: