Дарья Десса. Роман "Африканский корпус"
Глава 28
Мучительно, невыносимо тянулось время. Каждая минута казалась бесконечной, вязкой и тяжёлой, словно душный воздух, которым они дышали, – он обволакивал, мешал думать, давил на виски. Как-то было странно и необъяснимо: Рафаэль совсем не испытывал страха, того липкого, холодного ужаса, который должен был бы сковать душу и тело. Наоборот, ощущал себя сторонним наблюдателем, как будто всё происходящее происходило не с ним, а в каком-то фильме. Это состояние было похоже на дурной, но при этом абсолютно нереальный сон. Словно он где-то временно, в декорациях чужой, жаркой и опасной кинодрамы. Вот-вот он просто выйдет за эти двери, вдохнёт влажный, прохладный воздух, а там – Питер с его вечными дождями, низкими, рваными тучами и знакомой, успокаивающей суетой.
Резко и сухо, словно выстрел в тире, оглушительно затрещала рация, разрывая в клочья гнетущую, звенящую тишину. Все в комнате вздрогнули от неожиданного, грубого звука. Надя поспешно вышла в другую комнату, резким движением схватила трубку, нажала клавишу.
– Ковалёв подъезжает, пошли встретим, – отчеканила она, и в её обычно мягком голосе появилась долгожданная, стальная твердость, воодушевившая остальных.
Она пошла впереди: её прямой силуэт был полон решимости. За ней, как тени, готовые к любой неожиданности, шли охранники, чьи пальцы крепко сжимали приклады видавших видов автоматов. Последним, словно тень, двигался Рафаэль, всё ещё пребывая в своём странном, отрешённом состоянии.
Бонапарт осторожно, с тихим скрипом приоткрыл тяжелые, покосившиеся двери, вышел на крыльцо в кромешную, бархатную и живую тьму африканской ночи, и резким жестом остановил остальных, подняв согнутую в локте руку со сжатым кулаком. Внезапно почти темноту вспороли яркие лучи фар – слепящие, мощные, пыльные столбы света. К зданию школы, поднимая клубы сухой пыли, подъехала небольшая колонна: два тяжелых, угловатых грузовика и бронированный внедорожник. Захлопали двери, с оглушительным металлическим лязгом откинулись задние борта, загрохотали, застучали тяжёлые, подбитые железом ботинки по раскалённому за день и теперь остывающему грунту.
Из внедорожника ловко, одним движением, выпрыгнул высокий, статный полковник Ковалёв, его фигура была четко видна, чёрным силуэтом, в ослепительном свете фар. Он быстрым, энергичным шагом подошёл к крыльцу.
– Как у вас, все нормально? – прозвучал самый первый, деловой, без лишних эмоций вопрос.
– Так точно, пока тихо. Ничего не происходило с момента нашего приезда, – ответила Надя.
– А что там случилось, господин полковник? – вступил в разговор Андре, его голос был низким и хрипловатым от напряжения.
– Террористы напали на рудник. Местная охрана отбилась, но военные Мали попросили помощи, решили бандитов добить. Это и нам на руку. Сидеть и ждать, пока они к вам пойдут – не вариант. Многим не нравится покой в этой стране. Сейчас передохнем пару часов, а на рассвете уходим. По прохладе надо их настичь. С нами малийские военные – отличные ребята, учились в России, горят желанием воевать.
Ковалёв окинул взглядом потрёпанное здание, оценивая его пригодность.
– Есть где разместиться?
– Да, местная администрация предоставила классы в наше полное распоряжение. Места хватит всем, – кивнула Надя.
Полковник коротко, отрывисто дал команду, и бойцы, наши и малийцы, чётко и без лишних слов, разошлись по комнатам. Тут же в спёртом воздухе запахло едким, но спасительным репеллентом – уж чего, а этого средства в запасах не жалели, комары здесь были не менее опасным противником. Мгновенно тягучая тишина тревожного ожидания сменилась деловым, сдержанным шумом. Старая школа за несколько минут преобразилась в настоящий, живой военный лагерь. Засуетились люди, засновали по коридорам, внося тяжёлые ящики с боеприпасами.
Топот, негромкие, отрывистые команды и ответы, приглушённый лязг металла – знакомый шум подготовительной работы. Полковник лично обошёл периметр, указывая расположение постов и огневых точек, – на время пребывания здесь отряда территория школы становилась опорным пунктом со всеми вытекающими.
Вскоре из главной комнаты, совсем недавно бывшей пунктом вакцинации, потянулся столовой запах разогреваемой тушёнки, несколько человек сдвигали столы, ставили рядами бутылки с водой, пакеты с хлебом, консервные банки. Всё делалось быстро, молчаливо, слаженно. Зашипели, зашумели газовые горелки, и по всему коридору пополз густой, обнадёживающий аромат крепкого чая.
Примерно через полчаса всё стихло. Приехавших военных, наших и малийцев, было около тридцати человек – взвод. Причём наших, кроме самого Ковалёва, всего трое. Они в данных обстоятельствах выступали в качестве советников и, попутно, охраны докторов – Шитовой и Креспо. Вступать в открытое противостояние с местными группировками наши бойцы без лишней необходимости не считали нужным: здесь не Афганистан, когда наша 40-я армия помогала строить «социализм в отдельно взятом государстве». Опыт прошлого учли: поддерживать власть, стремящуюся избавиться от колониального прошлого и укрепить связи с Россией – пожалуйста, но воевать за неё – нет.
Наступила новая тишина – относительная, наполненная смыслом; теперь она была не пустой, а занятой. Фоном звучал лишь назойливый, высокий звон насекомых за противомоскитной сеткой на окнах. Шаги часовых, Бонапарта и Андре, больше не раздавались: полковник Ковалёв расставил в направлениях возможных ударов огневые точки. Отправленные в них бойцы окапывались и маскировались. Это было эффективнее, чем два человека, бродящих туда-сюда, как две мишени.
Рафаэль, поняв, что больше им при такой охране ничего не угрожает, провалился в сон внезапно, без сновидений, словно рухнул в глубокую, тёмную пропасть. И как будто на одну лишь секунду.
Проснулся он от звука шагов в коридоре – негромких, но чётких, и приглушённых деловых разговоров. Бонапарт на соседней койке тоже ворочался, потянулся, кости хрустнули.
– Ну что, Рафаэль? Ночь вроде пережили. И это пока главное, – он широко и белозубо улыбнулся.
«Вот же бездельник», – иронично подумал о нём Креспо.
За грязным окном было серо, туманно и ещё прохладно. «Пока прохладно», – вспомнил Рафаэль, понимая, что совсем скоро начнётся привычная, всё испепеляющая жара.
– Давай вставать, хватит разлёживаться, – буркнул он в ответ, поднялся и вышел в коридор с пакетом мыльно-рыльных, как их называл, принадлежностей. Туалет, как ни странно, был свободен. Хотя чего тут удивительного? Справить естественную нужду можно и вокруг, – пустыня большая, а всякий раз покидать окоп, чтобы добраться до отхожего места и обратно – лишний раз себя демаскировать. Потому воины, насколько мог догадаться Креспо, делали всё быстро и неподалёку от своих позиций.
Надя с девушками и три местных доктора были уже на ногах. Женщины хлопотали у столов, грея большой чайник на плитке. Ковалёв, выходя из класса, увидев Рафаэля, сделал ему короткий, призывный кивок:
– Доброе утро. Давайте-ка ко мне на минуту, надо поговорить. Пусть основная часть ребят первые поедят, все за столом не уместятся. А мы тем временем обсудим, что делать дальше. Позови Надю.
– Есть позвать Надю, – по-военному ответил Креспо.
Вскоре они, включая трёх советников, – это были крупные натренированные мужчины, по облику и манерам двигаться которых Рафаэль догадался, что парни из спецназа, – собрались в одном из классов. Это была небольшая комната, насквозь пропахшая пылью и старой древесиной. Школьные скамьи и столы, на которых ещё недавно лежали потрёпанные учебники и тетради, теперь служили местом для импровизированного военного совета. Когда все расселись, к доске шагнул Ковалёв.
– Так. Кратко ситуация. На рудник напали бандиты из исламистской группировки в количестве пятнадцати голов. Действовали нагло и дерзко. Постреляли, поорали «Аллах акбар», попытались прорваться на территорию. Охрана объекта отбилась, и тогда боевики просто отступили, а не бежали. Мы подоспели вовремя. Главный вопрос теперь – на сколько они отошли и где сейчас зализывают раны. М’Гона, командир малийцев, вчера с вечера отправил своих ребят в разведку. По данным спутниковой разведки, террористы базируются на заброшенном оловянном руднике в десяти километрах к северо-востоку отсюда. Власти его начали восстанавливать, да не успели.
Он сделал короткую паузу, окинув всех тяжёлым, оценивающим взглядом.
– Предложение следующее. Садимся по машинам и на полном ходу, пока солнце ещё низко и не поднимает столбы пыли, доезжаем до точки и всех множим на ноль. Это не просто ответный удар. Превентивная операция, чтобы обезопасить и нашу группу здесь, и местное население. Малийцы горят желанием себя показать, эту энергию надо использовать. Я беру на себя общее командование операцией. М’Гона – мой заместитель. Наши парни, – он кивнул на прибывших с ним российских военных, – пойдут в боевых порядках в качестве заместителей командующих отделениями. Многие малийцы немного русский понимают. Плоховато, но основные команды – «вперёд», «стой», «огонь» – знают. Задуманное сделать необходимо. Есть все основания полагать, что именно эта группа неделю назад атаковала колонну ООН.
Полковник перевёл взгляд на Надю и Рафаэля.
– Ваша группа остаётся здесь. На всякий случай срочно готовьте перевязочную и операционную. Могут быть раненые. Ваша задача – быть наготове. К худшему. Всем всё ясно? Вопросы, пожелания?
– Товарищ полковник, можно я поеду с вами в качестве полевого врача? – неожиданно попросился Креспо.
Ковалёв пристально, взглядом, словно рентгеновским, оценил Рафаэля. Тот осмотр выдержал.
– Да, – коротко ответил Ковалёв.
Надя на это ничего не сказала. Понимала: испанцу хочется показать себя. В нём бурлит кровь, адреналина хочется. «Пусть попробует себя в боевой обстановке, – подумала она. – Глядишь, потом умнее станет».
– Готовность через три минуты.
Полковник поднялся и первым вышел из класса. Бойцы потянулись за ним, Надя остановила Креспо у двери:
– Рафаэль, удачи. Береги себя. Ты нам здесь нужен.
– Принял, Надя, – улыбнулся он, ощущая прилив сил, и поспешил за остальными.
Поднялся грохот – гулкий топот ботинок по бетону, отрывистые команды, шум десятков людей, одновременно сорвавшихся с мест. Казалось, стены школы содрогнулись от этого внезапного, мощного движения. Снаружи донеслись хлопки дверей, рёв запускаемых дизелей. Колонна, резко взревев моторами, тронулась и, набирая скорость, быстро скрылась за поворотом улицы. Только медленно оседающее над глинобитными домами рыжее облако пыли указывало направление её движения. Они исчезли так же стремительно, как и появились, оставив после себя оглушительную, давящую тишину.