💡 ЭТО 68 ЧАСТЬ ПРОИЗВЕДЕНИЯ НАЧАЛО ЗДЕСЬ
Смирнов, стоя у стола, казался единственным оазисом спокойствия. Он положил ладони на столешницу, его пальцы бесшумно постукивали по полированной древесине.
— Как вообще дела, Кирилл? — спросил он, разряжая атмосферу. — Никаких новых неожиданных гостей из зеркал или, не дай бог, из розеток?
— Нет, Николай Петрович, всё спокойно, — честно ответил Кирилл. — Если не считать того, что я теперь нечаянно лечу пациентов одним прикосновением. Стараюсь делать это незаметно.
— Это нормально, — кивнул Смирнов. — Дар ищет выхода. Главное — контроль. И чтобы хозяева животных не начали слагать о тебе легенды.
Он говорил обыденным тоном, как о чём-то само собой разумеющемся, и это действовало на Кирилла успокаивающе. Магия становилась частью его рутины, как когда-то стали ей уколы и капельницы.
«Они уже опаздывают на семь минут, — вдруг прозвучал в голове Кирилла ледяной, нетерпеливый мысленный голос. — Это признак дурного тона. Или тактический ход, чтобы заставить нас нервничать. В любом случае — раздражает».
— Они подъедут, — абсолютно спокойно ответил Смирнов, явно слышавший ту же мысль. — У них свои порядки. И своя иерархия. Старшей ведьме полагается заставить себя ждать. Это демонстрация статуса.
В этот момент на столе у Смирнова тихо завибрировал телефон. Он взглянул на экран и коротко кивнул.
— Ну вот и они.
Он не бросился к двери, не стал выглядывать в окно. Он так же спокойно вышел из комнаты, оставив дверь приоткрытой. Кирилл подошёл к окну, отодвинув край рулонной шторы. Со двора донёсся звук подъезжающего автомобиля. На территорию плавно закатился новенький тёмный джип, дорогой и внушительный. Он остановился рядом с машиной Кирилла, выглядевшей на его фоне скромной старушкой.
Задние двери открылись, и из них вышли две женщины. Одна — лет сорока с хвостиком, в строгом, но дорогом пальто. Вторая — помоложе, в элегантном полупальто и с сумкой через плечо. Они выглядели как успешные бизнес-леди, приехавшие на деловую встречу. Кирилл попытался разглядеть водителя, но тонированные стёкла были слишком тёмными, и внутри джипа виднелся лишь неясный силуэт. Мужчина? Женщина? Он не смог разобрать. Водитель не вышел.
Вот что-то щёлкнуло — Смирнов, видимо, нажал кнопку где-то в холле, — и ворота автоматически закрылись. Смирнов вышел на крыльцо, чтобы встретить гостей. Его осанка, его жест, приглашающий войти, были полны незыблемого авторитета. Он что-то коротко сказал им, и женщины, кивнув, проследовали за ним внутрь.
Кирилл отошёл от окна и снова сел в кресло. Сердце застучало чаще. Воздух в комнате, казалось, сгустился, наполнившись ожиданием развязки. Никлаус на полу не шевелился, но его шерсть стала казаться чуть более взъерошенной, а зрачки сузились в две ядовито-зелёные точки. Представление вот-вот должно было начаться.
Шаги в коридоре заставили Кирилла выпрямиться в кресле. Дверь открылась, и первым в комнату вошёл Смирнов. Его лицо было невозмутимым, но в глазах читалась собранность часового на посту. Вслед за ним в проёме показались две женщины — те самые, что вышли из джипа.
Кирилл невольно включил магическое зрение, навык, уже ставший почти рефлекторным. И мир перевернулся.
Внешняя оболочка, та, что видна обычным людям, была вполне приятной: две ухоженные, стильно одетые дамы. Но под ней, словно гнилая подкладка под дорогим костюмом, скрывалась иная реальность. Та, что была моложе, предстала перед ним в своём истинном облике — древней, сморщенной, как печёное яблоко, каргой с впалым ртом и длинными, скрюченными пальцами с острыми когтями. Именно это лицо, искажённое ненавистью, он видел в зеркале клиники. От неё, даже сквозь иллюзию, веяло затхлым холодом болота и старой кости. На вид Кирилл — целитель давал ей лет сто и какой-то плюс-минус.
Её спутница была ещё старше. Годы, исчислявшиеся, вероятно, веками, вдавили её плечи, а в глазах-щёлочках тлел не страх, а усталая, каменная решимость. Она была похожа на высохшую горную породу, прошитую трещинами времени.
Они сделали шаг вперёд и замерли, как вкопанные. Их взгляды, полные подобострастия перед Смирновым, скользнули по Кириллу, и на их лицах не дрогнул ни один мускул. Но затем их глаза, почти синхронно, переместились в сторону, на пустое, казалось бы, место у ножки стола. И в тот же миг маски благополучия рухнули. На их истинных, отвратительных лицах отразился животный, первобытный ужас. Младшая ведьма даже отшатнулась, схватившись за рукав своей спутницы.
Кирилл посмотрел туда же и ахнул про себя.
Никлаус не изменился внешне. Чёрный кот по-прежнему сидел на полу. Но его магическая сущность, его истинное «я», проявилась во всей своей грозной мощи. Над ним высилась фигура исполинского зверя, не то льва, не то тигра, некоего древнего хищника, чьи очертания дышали самой природой ярости. В холке он был ростом с Кирилла, а его шкура переливалась тенями и звёздной пылью. Глаза пылали холодным зелёным пламенем, а когти на передних лапах, длинные и острые, как клинки, впивались в воображаемый пол, оставляя на нём трещины чистой энергии.
Это был не образ, не проекция. Это было само естество Никлауса, его дух, обнажённый и разгневанный. И он смотрел на ведьм.
«Вот мы и встретились», — прозвучало в голове у всех присутствующих.
Голос был тем же, что вёл ежедневные споры о мисках и качестве корма, но сейчас в нём не было ни капли насмешки. Это был низкий, вибрирующий гул, в котором звенела сталь и слышался скрежет ломающихся костей. Фраза прозвучала не как приветствие, а как приговор.
Младшая ведьма издала тихий, похожий на писк мыши, звук. Её спутница побледнела, насколько это было возможно для её землистого лика, и её рука сжала сумочку так, что костяшки побелели. Даже Смирнов, всегда невозмутимый, слегка вздрогнул, и его рука непроизвольно поднялась, как бы образуя барьер между яростью кота и перепуганными гостьями.
— Никлаус, — произнёс он твёрдо, но без упрёка. — Мы договорились. Успокойся. Давай всё обсудим цивилизованно. Без... демонстраций.
Наступила тягостная пауза, в которой, казалось, застыл сам воздух. Исполинская сущность Никлауса пылала немой яростью, а две ведьмы застыли в окаменевшем ужасе. Казалось, ещё мгновение — и древний инстинкт возьмёт верх над любыми договорённостями.
Но тут Никлаус, не меняя положения своего физического тела, фыркнул. Звук был негромким, почти кошачьим, но в нём сквозило такое неподдельное презрение, что оно прозвучало громче любого рыка. Магический образ исполинского зверя дрогнул, сжался и стал стремительно уменьшаться. Через пару секунд над котом уже витал призрак огромной, размером с крупную собаку, хищной кошки. Её глаза по-прежнему горели зловещим зелёным светом, а оскал обещал нечто очень неприятное. Это была не уступка, а скорее снисхождение — демонстрация того, что он, великий Никлаус, может контролировать свой гнев, даже когда этого не хочется.
Подписываемся и читаем дальше…
#фэнтези #фантастика #мистика #городскоефэнтези #рассказ #история #детектив #роман #магия #ведьма #ведьмак #домовой #оборотень #вампир #лесовик