Городское фэнтези

💡 ЭТО 94 ЧАСТЬ ПРОИЗВЕДЕНИЯ НАЧАЛО ЗДЕСЬ — То есть Велебор не ненавидел людей, — задумчиво произнёс Кирилл, — они ему были просто… не нужны? «Именно так! — обрадовался точной формулировке Никлаус. — Абсолютно не нужны. Они не вписывались в его картину мира. Ему хватало его самого, его мыслей, его экспериментов. Это и был Велебор». Кирилл замолчал, переваривая услышанное. Перед ним возникал образ ведьмака, который был полной противоположностью ему самому, и в то же время, странным образом, его зеркальным отражением, доведённым до абсолютной степени...

💡 ЭТО 93 ЧАСТЬ ПРОИЗВЕДЕНИЯ НАЧАЛО ЗДЕСЬ Вечер вторника опускался на студию мягкими, сиреневыми сумерками. За окном зажигались первые огни, а в квартире царил тот особый, тягучий покой, который бывает только в часы между суетой закончившегося дня и неизбежностью грядущего сна. Кирилл сидел на диване, привалившись спиной к подушкам, и бесцельно скользил взглядом по потолку. Мысли его, тяжёлые и вязкие, как патока, крутились вокруг одного: завтрашний визит Смирнова. Что за «просьбу Никлауса» тот...

💡 ЭТО 92 ЧАСТЬ ПРОИЗВЕДЕНИЯ НАЧАЛО ЗДЕСЬ Не думая, почти рефлекторно, он направил туда импульс собственной воли. Не грубый толчок, а лёгкое, точное давление, как если бы хирург сдвинул микроскопический зажим. Сиропообразная тяжесть дрогнула, разжижилась и рассосалась, словно её и не было. Весь процесс занял меньше трёх секунд. Он открыл глаза, и мир вокруг заиграл более яркими красками, а лёгкая туманность в голове исчезла без следа. «Так-то лучше», — пронеслось у него в мыслях с оттенком профессионального удовлетворения...

Они стояли плечом к плечу, пробуя пряные орешки, и Светлана с хохотом рассказывала, как чуть не опоздала на рейс из-за очереди за этим самым сыром. Её истории о командировках всегда были не про офисные интриги, а про такие вот смешные бытовые детали: про таксиста-философа, про соседку по креслу в самолёте, которая всю дорогу вязала носки и дала ей совет по уходу за кожей. Кирилл слушал, улыбался и чувствовал, как спадает напряжение последних безумных дней. Здесь не нужно было быть ведьмаком. Здесь можно было просто быть Кириллом...

Квартира встретила их знакомым запахом, который теперь казался Кириллу уютным убежищем. Светлана, сбросив туфли, первым делом устремилась в центр комнаты, где на своём стуле, как тёмный император на троне, восседал Никлаус. Его изумрудные глаза, казалось, оценивающе скользнули по ней, прежде чем он медленно, с достоинством, закрыл их, делая вид, что погружён в глубокую медитацию. — Ой, какой важный! — прощебетала Светлана, и в её голосе зазвучали те самые «уси-пуси» интонации, которые Кирилл слышал от клиенток в клинике...

Пока фельдшеры осторожно, с использованием жёстких носилок, переносили пострадавшего в машину, к месту подъехала и полиция. Обычная машина ДПС. Два сотрудника вышли, оценили обстановку. Один пошёл к «скорой», второй, молодой и усталый на вид, направился к ним. — Ваши документы, — сказал он без предисловий, доставая блокнот. Кирилл молча протянул права. Светлана, всё ещё бледная, но собравшаяся, достала свои. — Что произошло? — Человек упал с путепровода прямо перед машиной, — тихо, но чётко сказал Кирилл...

Вторым фронтом стало лёгкое. Воздух, сочившийся в грудную полость, нужно было локализовать. Он не мог «залатать» дыру — это оставило бы след. Вместо этого он создал вокруг проколотого лёгкого энергетическую «повязку», мягко сжимающую ткань и направляющую утечку в безопасное, замкнутое пространство, не давая ей дальше сдавливать здоровое лёгкое. Дыхание пострадавшего, едва уловимое, на мгновение стало чуть глубже, менее хриплым. Кирилл мысленно поблагодарил Логоса за уроки «магических связок пассивного...

Пальцы Светланы, цепкие и привыкшие к точным движениям у шприца, теперь дрожали, с трудом нажимая кнопки телефона. Её голос, стараясь быть чётким, доносился словно сквозь вату: «Скорая помощь? Человек упал с моста… Травмы множественные, переломы, без сознания…». Но для Кирилла эти слова потеряли всякий смысл. Мир сузился до пространства между его ладонями и неподвижным телом на асфальте. Он прикоснулся к холодной коже шеи, притворяясь, что ищет пульс, и в тот же миг выпустил внутрь тончайший щуп своего дара...

Пермские сумерки конца мая — явление обманчивое и затяжное. Светлая полоса на западе ещё цеплялась за горизонт, но основное пространство неба уже затянула густая, бархатистая синева, в которой тонули краски и сглаживались контуры. Именно в этом переходном мире, не ночном и уже не дневном, Кирилл вёл машину Светланы по трассе, ведущей из Усть-Качки в город. Он ехал с соблюдением всех правил, но его внимание было обострено до предела. Холодное предчувствие, возникшее при виде странной тени над слиянием...

Официантка принесла заказ — две глиняные кружки с травяным чаем, мёдом и долькой лимона. Света сделала глоток и скривилась. — Вкусно, но будто пьёшь настойку от бабушки-знахарки. Очень… натурально. — Может, она и варила? — невозмутимо ответил Кирилл, поднося кружку к губам. На языке расплылся не просто вкус. Он почувствовал тихую пульсацию энергии чабреца, мелиссы и чего-то ещё — древнего, корневого, что не имело названия в человеческой фармакопее. Этот напиток был не просто согревающим. Он был благословением этого места, крошечным глотком силы из самого узла...

Первый и главный вывод пришёл почти сразу: как молодого мужчину его всё устраивало. Совершенно. Они не были супругами, не несли друг перед другом груза обязательств, не должны были отчитываться в поступках или мыслях. Эта свобода была бесценна. Его мозг, и без того перегруженный учёбой, работой и теперь ещё магией, не выносился постоянными требованиями, придирками или необходимостью быть «идеальным партнёром». Светлана не лезла в его жизнь с советами, если он сам не спрашивал. Она давала ему пространство, а он ценил это больше, чем готов был признаться...

Сегодня была встреча со Светланой. Их давно устоявшийся ритуал подразумевал не просто прогулку или ужин. После таких свиданий они ехали к ней, в её уютную двушку в Индустриальном районе, и Кирилл покидал её порог только под утро. Его организм, молодой и здоровый, отчётливо требовал именно такого развития событий. Это было простым, понятным физиологическим фактом, на который накладывалась привычка и даже некая эмоциональная… удобность. Гормоны настойчиво голосовали за привычный сценарий. Но была и другая сторона...