Май выдался сухим. Дороги в Сосновке обычно превращающиеся весной в непролазное месиво, в этом году повезло.
Анна развешала бельё во дворе. Верёвки, натянутые между старой яблоней и покосившимся столбом, провисали под тяжестью мокрых пеленок и детских комбинезонов. Руки, покрасневшие от холодной колодезной воды, привычно ныли, но Анна уже не обращала на это внимания. За два месяца кожа на ладонях огрубела, маникюр остался лишь воспоминанием из прошлой жизни. Зато спина стала крепче, а движения увереннее.
Маша сидела в старой деревянной коляске, которую Иван нашёл у кого-то на чердаке и починил. Ей было уже полгода. Она грызла резиновую игрушку и щурилась на солнце. Иван был здесь же, он менял прогнившие доски в заборе. Стук молотка разносился по улице размеренным успокаивающим ритмом. Анна поймала себя на том, что этот звук стал для нее символом безопасности. Пока стучит молоток, всё хорошо. Иван рядом.
— Вань! — окликнула она. — Чай будешь? Или квас?
Баба Зина вчера банку принесла.
Иван выпрямился, утирая лоб предплечьем.
- Квас давай, жарко сегодня.
Анна не успела дойти до крыльца. Звук появился сначала как далекое, низкое гудение, чужеродное для деревенской тишины, где обычно слышно только лай собак до тарахтения редкого трактора. Гудение нарастало, приближалось, становилось тяжелым и агрессивным. Иван перестал стучать.
Он медленно опустил молоток и посмотрел на дорогу.
- Гости, — тихо сказал он.
Из-за поворота, поднимая клубы жёлтой пыли, выехали три чёрных внедорожника. Они двигались колонной, занимая всю ширину узкой деревенской улицы. Солнце бликовало на тонированных стёклах и хромированных решётках радиаторов. Машины остановились прямо у их дома, перегородив выезд. Двигатели не заглушили, они продолжали работать на низких оборотах, вибрируя мощью.
Анна замерла с мокрой пелёнкой в руках. Она знала эти машины. Она знала этот номер. Три семёрки.
Внутри всё оборвалось. Два месяца тишины и вот те на. Двери открылись практически синхронно. Из машин посыпались люди. Сначала охрана, четверо крепких парней в чёрных костюмах, которые смотрелись нелепо и угрожающе на фоне покосившегося штакетника.
Они быстро заняли позиции у калитки. Затем из второй машины вышел Дмитрий. Анна не видела его 60 дней. Он не изменился. Тот же безупречный костюм, то же брезгливое выражение лица, с которым он оглядывал грязь под своими дорогими туфлями. Только похудел немного и седины на висках прибавилось.
Следом за ним вышла женщина. Полная, в строгом сером пальто и очках, с папкой в руках.
И еще один мужчина.
Тот самый юрист, Аркадий Львович.
Дмитрий толкнул калитку. Та жалобно скрипнула.
Он вошел во двор, как хозяин, который приехал проверить свои владения и нашёл их в запустении.
Анна выронила пелёнку в таз. Она попятилась к коляске, закрывая собой дочь. Иван вышел вперёд. Он не бросил молоток, просто перехватил его поудобнее.
Встал между Анной и приехавшими.
- Частная территория, — спокойно сказал он, — вас не приглашали.
Охранник, здоровенной детина с каменным лицом, шагнул к Ивану, намереваясь оттолкнуть его, но Дмитрий поднял руку.
- Оставь.
Он посмотрел на Ивана, потом на Анну. Его взгляд скользнул по старому дому, по белью на верёвке, по коляске. Уголок рта дёрнулся.
- Ну, здравствуй, жена.
Анна молчала. Голос пропал. Горло пересохло так, что больно было глотать.
- Не рада? - Дмитрий усмехнулся. - А я вот соскучился. Решил навестить. Посмотреть, как ты тут процветаешь.
Он сделал шаг вперед.
- Что тебе нужно? — наконец выдавила Анна.
- Мне?
Справедливость.
Он кивнул юристу, тот достал из портфеля бумагу.
- Я сделал повторный тест ДНК, Анна, без твоего ведома, но это не важно. Материал у меня был, сохранились соски. И знаешь что? — он выдержал паузу. - Карина ошиблась или соврала, это уже не важно. Девочка моя.
Анна почувствовала, как земля уходит из-под ног.
- И что? — спросила она. — Два месяца назад тебе было плевать, ты вышвырнул нас на мороз.
— Я был введён в заблуждение, — холодно ответил Дмитрий. — Но теперь я знаю правду. Это моя дочь, моя наследница. И она не будет жить в этом.
Он обвёл рукой двор.
- В этом свинарнике.
Женщина в сером пальто открыла свою папку и начала что-то писать, брезгливо оглядываясь.
- Людмила Петровна, представитель органов опеки, - представил её Дмитрий.
- Фиксируйте, Людмила Петровна. Отсутствие водопровода, печное отопление, антисанитария, аварийное состояние жилья. Ребёнок находится в опасности.
- Фиксирую, Дмитрий Юрьевич, - кивнула женщина. - Условия несовместимы с проживанием грудного ребёнка.
Анна вцепилась в ручку коляски так, что пальцы побелели.
- Ты не посмеешь.
- Я уже посмел, - Дмитрий достал из кармана постановление.
- Суд решит окончательно через месяц. Но пока, на время разбирательства, учитывая угрозу здоровья ребёнка и отсутствие у матери средств к существованию, опека постановила передать девочку отцу.
Он подошел ближе, Иван не сдвинулся с места.
- Отойди, мужик, — тихо сказал Дмитрий, — не доводи греха. У меня охрана, у меня закон. Ты кто такой? Любовник? Сожитель?
- Я человек, — ответил Иван, — а ты нет.
Дмитрий поморщился, как от зубной боли.
— Уберите его.
Два охранника шагнули к Ивану. Иван перехватил молоток. Ситуация накалилась мгновенно.
— Не надо! — крикнула Анна. — Ваня, не надо!
Она понимала, они его покалечат или посадят.
- Дима, послушай, - она вышла из-за спины Ивана. - Ты не можешь вот так забрать ее. Она на грудном вскармливании, она не знает тебя.
- Смеси купим, нянек наймем, лучших, - отрезал Дмитрий. - Ты живешь в нищете, Анна. Ты посмотри на себя. Ты похожа на пугало. Что ты можешь дать моему ребенку? Гнилой пол и вши?
- Я мать.
- Ты безответственная мать, которая подвергает ребенка риску. Людмила Петровна, забирайте девочку.
Представительница опеки, стараясь не запачкать пальто, направилась к коляске.
- Гражданочка, не препятствуйте, это в интересах ребёнка. Вы же не хотите, чтобы мы вызвали полицию?
Анна закрыла собой коляску.
- Не отдам, только через мой труп.
- Ну зачем же такие крайности?
Дмитрий вздохнул.
- Миша, Сергей, помогите даме отойти.
Охранники двинулись на Анну. Иван рванулся на перерез, но третий охранник, тот самый, что стоял сбоку, ловко заломил ему руку и толкнул лицом в забор.
Иван захрипел, пытаясь вырваться.
- Не трогай его! — закричала Анна.
Охранник оттащил её от коляски. Она упиралась, царапалась, но силы были неравны.
Дмитрий подошёл к коляске. Маша смотрела на незнакомого дядю большими тёмными глазами.
- Ну, здравствуй, дочь, — сказал он, пытаясь придать голосу мягкость.
- Поедем домой, там тепло.
Он протянул руки, чтобы взять ребёнка. Как только его пальцы коснулись комбинезона, Маша, до этого спокойная, вдруг скривилась и закричала. Это был не просто плач. Это был крик ужаса, резкий, пронзительный, до синевы. Она отпихивала его руки маленькими кулачками, извивалась, захлёбываясь криком.
- Ну-ну, тихо, - Дмитрий попытался взять ее на руки, но девочка выгнулась дугой, чуть не выпала из коляски.
Она орала так, будто ее резали.
Дмитрий растерялся. Он привык, что ему подчиняются, но этот маленький комок жизни не признавал его власти.
- Что с ней? — он обернулся к Анне. - Ты что, настроила ее против меня?
- Ей полгода, идиот! — крикнула Анна, вырываясь из рук охранника. - Она чувствует!
Маша продолжала кричать, краснея от натуги.
Дмитрий, не зная, что делать, неловко держал её на весу. Ребёнок задыхался от плача. В этот момент Ивану удалось вырваться. Охранник, державший его, отвлёкся на крик ребёнка. Иван ударил его локтем в бок, подскочил к Дмитрию и буквально вырвал девочку из его рук.
- Отдай! Задушишь же!
Иван прижал Машу к своему грязному рабочему свитеру. Он начал покачивать её, что-то тихо бормоча, гладя по спинке своей огромной шершавой ладонью.
И случилось чудо. Через минуту истеричный крик сменился всхлипываниями. Маша вцепилась ручонкой в свитер Ивана, уткнулась мокрым лицом ему в шею и затихла. Только плечики еще подрагивали. Она знала этот запах. Запах стружки, табака и спокойствия. Это был запах безопасности. А от того, в дорогом костюме, пахло плохо.
Голос бабы Зины прервал тишину:
- Ты посмотри, Ирод!
Старуха стояла у калитки, опираясь на палку. Когда она пришла, никто не заметил.
- Дитя не обманешь, она нутром чует, где гниль, а где защита. Любовь не купишь.
Дмитрий стоял, глядя на свои пустые руки. На рукаве пиджака осталось мокрое пятно от детских слез.
Его лицо пошло красными пятнами. Это было унижение. Публичное. Родная дочь отвергла его и успокоилась на руках у какого-то деревенского плотника.
- Верни ребёнка, — процедил он, глядя на Ивана. - Это похищение.
- Это спасение, — ответил Иван.
Он не отдал девочку. Он передал её Анне, которая тут же прижала дочь к себе, а сам снова повернулся к Дмитрию.
- Ломайте забор, — приказал Дмитрий охране.
Голос его дрожал от бешенства.
- Забирайте ребёнка, мать в машину. Если этот рыпнется, ломайте руки.
Четверо охранников двинулись вперёд, они были профессионалами. Иван был один, с молотком, против тренированных бойцов.
- Эй! — гаркнула баба Зина, — А ну, мужики, наших бьют!
Анна с ужасом смотрела, как охрана подступает к Ивану.
- Дима, остановись! — крикнула она, — Ты убьёшь его!
- Он сам выбрал! — бросил Дмитрий.
Но тут произошло то, чего олигарх не ожидал. Из соседних дворов, услышав крик бабы Зины и плач ребёнка, начали выходить люди. Первым выбежал сосед Василий, мужик лет пятидесяти, в майке алкоголичке, но с вилами в руках. Он как раз чистил навоз. Следом Лена, которой Анна лечила сына с тяжёлой штыковой лопатой.
За ней её муж с монтировкой.
Деревня, которая казалась вымершей, вдруг оживилась. Люди шли молча, хмуро. Их было немного, человек десять-двенадцать, но они перекрыли улицу, окружив джипы плотным кольцом.
Охранники остановились. Они привыкли пугать офисных клерков и разгонять демонстрантов. Но здесь, в глуши, против них стояли мужики с вилами и топорами. В глазах этих людей не было страха перед деньгами.
У них была вековая, тяжёлая злоба на тех, кто приезжает на чёрных машинах и качает права.
- Вы чего? — старший охранник положил руку на кобуру.
— А ну, разошлись, стрелять буду.
— Стреляй, сынок, — спокойно сказала баба Зина, выходя вперед и вставая рядом с Иваном. — Во всех не попадёшь, а мы тебя тут и прикопаем. Участковый к нам раз в месяц ездит, никто и не найдёт.
Иван поднял с земли тяжёлый лом, который валялся у крыльца.
Встал в стойку.
— Только через мой труп, — сказал он тихо, глядя в глаза Дмитрию. — Здесь не Москва, Дима, здесь наши законы. Законы совести. Шаг сделаешь, башку проломлю. И мне плевать, сколько у тебя денег.
Дмитрий огляделся. Он видел лица этих людей. Видел лопаты, вилы, ломы. Видел ярость в глазах Ивана. Он был умным человеком. Он понимал, что если сейчас его охрана откроет стрельбу или начнет драку, это будет бойня.
Которую не замять никакими деньгами. Видео с телефонов, а Лена уже снимала всё на камеру, попадёт в сеть через пять минут с заголовками.
Олигарх устроил побоище в деревне, отбирая ребёнка.
Акции рухнут, партнёры отвернутся. Проблем не хотелось
Он медленно выдохнул, восстанавливая контроль над лицом.
- Стоп! - скомандовал он охране. — Отставить!
Мужчины опустили руки, но не расслабились, косясь на вилы Василия. Дмитрий поправил лацканы пиджака. Он снова стал холодным, расчётливым бизнесменом.
- Хорошо, — сказал он, глядя на Анну поверх голов. - Не хотите по-хорошему. Я вас уничтожу юридически.
Он повернулся к женщине из опеки, которая вжалась в дверцу машины, бледная как мел.
- Вы всё видели? Угрозы, оружие, неадекватное поведение? Завтра здесь будет полиция, ОМОН и решение суда. Я заберу дочь, Анна, и лишу тебя родительских прав. Ты никогда её больше не увидишь.
Он резко развернулся и пошёл к машине. Охрана, пятясь, отступила к джипам. Двери захлопнулись, моторы взревели. Колонна, разбрасывая гравий, рванула с места, оставив после себя облако едкой пыли.
продолжение