Громкий стук упавшего предмета заставил Анну вздрогнуть. Она едва успела перехватить бутылочку со смесью, которая выскользнула из рук и сразу же посмотрела на кроватку.
Маша спала. Анна обернулась. На паркете лицевой стороной вниз лежала икона «Нечаянная радость».
Та самая, что досталась ей от бабушки. Анна подошла и подняла образ. Тяжелый деревянный киот раскололся пополам. Стекло разбилось на крупные острые куски. Потемневший лик Богородицы теперь пересекала глубокая царапина. Анна посмотрела на стену. Гвоздь, на котором икона висела последние полгода, торчал под странным углом, будто его силой выгнули вниз.
Но в комнате никого не было, окна закрыты. Внутри появилось неприятное чувство. Анна не считала себя суеверной, но сейчас ей стало не по себе. Она собрала осколки в совок, порезав палец. Кровь выступила быстро, запачкав рукав домашнего платья. Анна зажала порез салфеткой и взяла телефон. Нужно позвонить Диме.
Просто услышать голос, спросить, когда он будет дома. Гудки шли долго. Абонент временно недоступен. Она набрала ещё раз. Сброс. Весь день прошёл в напряжении. Огромный дом в серебряном бору казался пустым. Анна ходила из угла в угол, поправляла шторы, перекладывала вещи в детской. Персонал вёл себя странно. Горничная, обычно болтливая, сегодня молча вымыла пол и быстро ушла.
Охранник Михаил на воротах, когда она вышла погулять с коляской во двор, поздоровался сквозь зубы и сразу отвернулся. В семь вечера Анна накрыла на стол. Ужин остывал. В 19:30 во двор заехал автомобиль. Анна выдохнула, чувствуя, как отпускает напряжение. Она вышла в холл, поправила прическу перед зеркалом. Входная дверь открылась. Дмитрий вошёл первым.
Он не стал снимать пальто, даже не отряхнул снег с плеч. Следом за ним вошла его сестра Карина и семейный юрист Воронцовых, Аркадий Львович. Анна сделала шаг навстречу.
- Дима, ты сегодня поздно, ужин уже на столе.
Дмитрий прошёл мимо неё, будто не услышал. Он снял перчатки, бросил их на столик в прихожей и только тогда посмотрел на жену. Его взгляд был тяжёлым и усталым.
- Нам не нужен ужин, пройдём в гостиную.
Анна остановилась. Тон мужа ей не понравился. Так он разговаривал с провинившимися подчинёнными перед увольнением.
- Что случилось? Почему вы все здесь?
- Сядь, — коротко сказал Дмитрий.
Анна села на край дивана. Дмитрий остался стоять. Карина расположилась в кресле, закинув ногу на ногу и с интересом наблюдала за происходящим. Юрист молча открыл портфель, достал синюю папку и положил её на стол перед Анной.
- Ознакомьтесь с документами, Анна Сергеевна.
Анна взяла папку. Руки предательски дрожали. Она открыла первый лист.
Медицинское заключение. Лаборатория генетики.
Она пробежала глазами по строчкам, не понимая смысла сложных терминов, пока не дошла до вывода внизу страницы.
Вероятность биологического отцовства Воронцова Дмитрия Юрьевича в отношении Воронцовой Марии Дмитриевны составляет 0%.
Анна подняла глаза. В комнате стояла тишина. Слышно было только, как тикают настенные часы.
— Это шутка? — спросила она.
— Я похож на человека, который шутит такими вещами?
Дмитрий подошёл к столу.
— Я терпел многое, Аня. Терпел твою простоту, твоих родственников, твои просьбы о деньгах для тётки. Я думал, что ты порядочная женщина.
— Я порядочная женщина! — Анна бросила папку на стол.
- Этот тест — ложь. Маша — твоя дочь. Ты это знаешь.
— Я знаю то, что написано в документе, — жестко ответил Дмитрий. — И я знаю, что ты мне изменяла.
Карина включилась в разговор:
— У нас есть свидетели, Анна. Твой тренер по фитнесу оказался очень сговорчивым парнем. Рассказал интересные подробности ваших тренировок.
— Какой тренер? - Анна повернулась к золовке. — Я в зале была последний раз год назад, я беременная ходила.
– Дима, ты веришь ей? Она же ненавидит меня с первого дня.
Дмитрий ударил ладонью по столу.
- Хватит. Я не собираюсь устраивать здесь базар. Факты на столе. Я не буду воспитывать чужого ребёнка и не собираюсь делить с ним своё имущество.
- Ты хочешь сказать, что выгоняешь нас?
Анна встала, ей стало трудно дышать.
- Я хочу сказать, что наш брак аннулируется. Ты собираешь вещи и уезжаешь. Прямо сейчас.
- Сейчас вечер, на улице мороз двадцать градусов. У меня грудной ребёнок, куда я пойду?
- Это уже не мои проблемы, - Дмитрий посмотрел на часы. - У тебя десять минут, если не успеешь, охрана выставит тебя в том, в чём ты стоишь.
Анна поняла, что спорить бесполезно, он не слышал её. Он принял решение, и теперь она для него была не женой, а досадной помехой, которую нужно устранить.
Она выбежала в холл. На тумбочке лежала расколотая икона. Анна схватила её и вернулась в гостиную.
- Дима, посмотри.
Она подняла образ.
- Эта икона сегодня упала. Это был знак беды, но я клянусь тебе, этой святыней, я не врала тебе. Мы венчаны, Дима, побойся Бога.
Дмитрий скривился, выхватил икону из ее рук. Не смей прикрываться религией. Он размахнулся и швырнул икону в открытую входную дверь.
Тяжелая доска ударилась о косяк, отлетела и упала в сугроб за порогом.
- В этом доме верят фактам. Время пошло, Анна.
Сверху донесся плач Маши. Анна больше не сказала ни слова. Его. Она побежала наверх. В детской она действовала быстро, на автомате. Страх отступил, осталось только холодное понимание — нужно спасать дочь.
Она одела Машу в тёплый комбинезон, завернула в одеяло. В старую спортивную сумку побросала самое необходимое: памперсы, банку смеси, бутылочку, тёплые вещи.
Свои документы. Кошелёк лежал на полке. Она открыла его. Пусто.
Карты брать не стала, Дмитрий заблокировал бы их через минуту. В кармане зимней куртки она нащупала несколько купюр.
Три тысячи рублей. Это всё, что у неё было.
Через семь минут она спустилась вниз с ребёнком на руках и сумкой через плечо.
В холле её ждали. Дмитрий стоял у двери. Карина поправляла прическу перед зеркалом. Охранники замерли у входа.
Анна прошла к выходу.
- Стоять! — сказал Дмитрий.
Анна остановилась, не оборачиваясь.
- Что ещё?
- Серьги сними.
Анна медленно повернулась.
- Ты серьёзно?
- Абсолютно. И кольцо. Это всё куплено на мои деньги. Я не хочу, чтобы ты унесла отсюда хоть что-то ценное. Снимай.
Анна перехватила ребёнка поудобнее левой рукой. Правой расстегнула замок на серьге. Пальцы плохо слушались. Серьга упала на пол. Вторая легла рядом.
- Кольцо, — напомнила Карина, подходя ближе. - Обручальное тоже давай.
Кольцо сидело плотно. Анна потянула его. Оно не поддавалось. Она дёрнула сильнее, сдирая кожу на суставе. Наконец кольцо соскользнуло. Анна хотела положить его на столик, но Карина протянула руку.
- Давай сюда.
Анна вложила кольцо в ладонь золовки. Карина сжала кулак и улыбнулась. Анна посмотрела на охранника Михаила. Он стоял у двери, прямой как столб. Но Анна видела, как побелели костяшки его кулаков. Он сжимал их так сильно, что кожа натянулась до предела. Он смотрел прямо перед собой, но его челюсти были крепко сжаты. Ему было стыдно.
- Я могу идти? - спросила Анна.
- Вон из моего особняка, ты этого не заслуживаешь, - сказал Дмитрий.
Анна вышла на крыльцо. Дверь за спиной захлопнулась сразу же, лязгнул замок. На улице было очень холодно, ветер ударил в лицо, обжигая кожу. Анна спустилась по ступенькам, сугроб у крыльца был глубоким, из снега торчал тёмный угол рамки. Она наклонилась, подняла икону, отряхнула снег. Сунула образ в сумку, поглубже, между детскими вещами.
До трассы нужно было идти пешком около трёх километров. Посёлок был большим. Анна шла быстро, стараясь дышать носом, чтобы не застудить горло. Маша молчала, укутанная в одеяло. На посту охраны шлагбаум поднялся автоматически. Охранник даже не вышел из будки.
На трассе было темно и ветрено, машины проносились мимо на огромной скорости, обдавая обочину грязным снежным вихрем. Никто не сбавлял ход. Анна подняла руку. Никто не останавливался.
Прошло десять минут. Двадцать.
Ноги в модных сапогах начали мёрзнуть, руки, держащие ребёнка, затекли.
Наконец большая фура начала притормаживать. Водитель включил аварийку и остановился на обочине. Анна подбежала к кабине. Дверь открылась.
- Ты чего тут стоишь? - спросил водитель, пожилой мужчины с бородой. - Замёрзните же, садись.
Он помог ей подняться в высокую кабину и затащить сумку.
Внутри было тепло, пахло кофе.
- Куда едем? - спросил он, выруливая на дорогу.
- Я не знаю, - честно сказала Анна, - мне некуда идти.
Водитель посмотрел на неё, потом на свёрток с ребёнком.
- Муж выгнал?
- Да.
- Понятно. Родни нет?
- Есть дом в деревне, в Рязанской области, Сосновка, но там никто не живет уже пять лет.
- Сосновка. Это по М5, потом направо? Крюк сделаю, но довезу. Не бросать же вас.
Они ехали молча. Анна смотрела в темноту за окном и пыталась согреть руки. Водитель налил ей чаю из термоса в пластиковую кружку.
- Пей, горячий.
Он высадил их глубокой ночью на повороте к деревне.
- Дальше не проеду, там колея, сяду. Дойдёшь? Тут километр.
- Дойду, спасибо вам большое.
- Бывай.
Анна шла по ночной деревне, было тихо, только снег скрипел под ногами.
Дом бабушки выглядел чёрным и нежилым. Окна заколочены досками, калитка перекошена. Анна подошла к окну, попыталась оторвать доск руками, бесполезно. Она нашла на земле увесистый камень, ударила по доске. Гвоздь скрипнул, но поддался. Она отогнула доску, ударила камнем по стеклу. Звон разбитого окна прозвучал слишком громко в этой тишине.
Она просунула руку внутрь, повернула ручку. Рама открылась. Залезать в окно с ребенком и сумкой было тяжело. Анна порвала пуховик, о гвоздь поцарапала руку, но справилась.
Внутри пахло пылью и было очень холодно. Казалось, что в доме холоднее, чем на улице. Стены промёрзли насквозь. Анна включила фонарик на телефоне. Зарядки оставалось 15 процентов. Она нашла старый диван, на нём лежали пыльные подушки.
В шкафу нашлись старые ватные одеяла, изъеденные молью, и бабушкино пальто. Анна завернула Машу во все тёплые вещи, которые нашла. Сама легла рядом, прижав дочь к себе, укрылась с головой. Её трясло, зубы стучали, и она никак не могла это остановить.
- Всё будет хорошо, — прошептала она в темноту, — мы дома.
Маша засопела. Анна закрыла глаза, чувствуя, как холод медленно пробирается под одежду.
Главное — дожить до утра.
продолжение