Вроде вот только новый год справляли, а уж половины января как не бывало. Саня набрал газет в красном уголке и пристроился у себя в “келье”, чтоб спокойно почитать. Сегодня весь его взвод в наряде , так что он свободен целый день. Приятное ощущение, когда все крутятся по своим делам, он может просто ничего не делать. Так и просидел с газетами до самого обеда.
После обеда отправился в Царрентин. Давно хотел сходить сфотографироваться. Нина в каждом письме его донимала, что бы прислал карточку.
В фотографии никого не было. Старый немец фотограф сидел за стойкой и скучал. Увидев вошедшего офицера он подскочил, словно его пчела ужалила.
Он услужливо засуетился, пытался говорить по-русски.
- Герр офицер хочет фотографию?
Саня кивнул головой, показал пальцем, какого размера фото ему нужно. Немец, смешно ломая язык, обещал, что все сделает в лучшем виде, пригласил пройти в комнатку, где у него стояла аппаратура. Видимо от того, что ему было скучно, а может на самом деле хотел угодить герр офицеру, провозился немец долго. Сане даже надоело.
Наконец все было закончено. Он с легкой душой вышел из помещения, пропахшего каким то немецким одеколоном. Теперь оставалось сходить в штаб батальона, получить расчетную книжку. Деньги выдали сразу за два месяца. Первым делом, выйдя из штаба, отправился на почту.
Отправил перевод матери на тысячу двести рублей. Немного подумал и отправил еще Нине двести. Пусть сестренка порадуется, купит себе что-нибудь. Но скорее всего она припрячет эти денежки.
Так и прошел день. Вечером, после ужина, решили с Фатиевым прогуляться до немочек. Была у них одна явка, бывало захаживали туда. Там было что то среднее между крохотным барделем и клубом и пивнушкой. Прошли те строгости, когда не разрешались никакие контакты. Сейчас на амурные дела уже никто не обращал внимания. Но все равно, все эти походы были тайными, начальству об этом лучше не знать, в казарму возвращаться во время. Ну и конечно, был строгий запрет на официальную женитьбу с иностранками. Но чего уж греха таить. Об этом даже никто и не думал. Просто природа, она брала свое. Вот и ходили развлечься, пообщаться, поговорить.
Хозяйка, которую за глаза называли “Очкастая фрау” , с удовольствием встречала советских офицеров. Знала, что те никогда не приходят с пустыми руками, приносят с собой угощение. А при случае могли и марками рассчитаться за отдельные услуги.
В этот раз “очкастая” была одна. Саня даже слегка расстроился. Обычно здесь еще бывала Эльза, белокурая девушка с голубыми глазами. Сане нравилось разговаривать с ней, поглаживать ручку, иногда приобнимать и целовать в щечку. Дальше этого у него с Эльзой не заходило.
Иногда они раскрывали старый патефон, ставили пластинку и под немецкую мелодию танцевали. Саня был никудышный танцор, он просто прижимал девушку поближе к себе, слышал, как бьется ее сердце, видел, как пульсирует жилка на ее шее и от этого его сердце начинало биться чаще.
Но сегодня Эльзы не было. От этого и вечер показался грустным. Саня не стал тут долго задерживаться, собрался и отправился в свою одинокую “келью”, оставив друга наедине с женщиной.
Спать еще не хотелось. Чтобы скоротать время, решил заняться самообразованием. Достал кучу книг, начал писать конспект для очередных занятий. Только мысли хорошие пришли в голову, только расписался, как дверь распахнулась. Фатиев зашел, от него так и веяло холодом.
- Серега, ты чего такой? - удивился Саня.
- Ничего, - буркнул в ответ Фатиев. - Друг называется, сбежал, оставил меня одного.
- Так я думал, наоборот, ты доволен будешь. Ты же на эту очкастую глаз положил.
Фатиев заходил по комнате. Вскоре он отошел. Начал жаловаться на немку, что отшила она его и выпроводила. А он ведь у нее остаться хотел сегодня.
- Ты что, Серега. Из-за какой то немки. Вдруг ночью проверка . Тебе надо эти проблемы.
Сергей понемногу остывал, уже не горячился. Да, вдруг проверка и не окажись он на месте, ничего хорошего бы не было. Он ведь и не скрывал теперь, что хочет стать кадровым офицером. Раньше об этом он и не думал. Но сейчас был настроен остаться в армии. Поэтому и не понимал Саню, который отказался от звездочки. Ему бы вот она не помешала.
Утром неожиданно прибежал рассыльный из штаба батальона, объявил приказ, что Фатиев и Деревянкин командируются на сборы. После обеда им надлежало явиться в штаб.
- Ну вот видишь, а как бы тебя не было. - припомнил вечерний разговор Саня.
Потом они переглянулись, а Деревянкин то где. Его и в столовой вроде не было. Кто за него отвечал. Фатиев отправился к его напарнику. Тот сперва пожал плечами, сказал, что здесь где то. Потом признался, что отозвался вместо него. Рассыльный то все равно никого не знает.
Надо было срочно разыскать друга. Фатиев пошел собираться к себе, а Саня с Еруяновым, напарником Деревянкина, отправились на его поиски.
- Он с вечера к своей сестричке намылился, наверное там, где еще его искать. - предположил Еруянов.
В медсанбате девчушки быстро сообразили что к чему, подсказали, где искать беглеца. Даревянкин вышел как ни в чем не бывало.
- Вы чего всполошились то. Выходной я сегодня. Имею право отдыхать.
- Иметь то имеешь, только тебе после обеда сразу в штаб батальона. Поедешь на сборы. Надо еще собраться успеть. - возмутился Еруянов.
А Саня подумал, что если бы они даже не нашли Деревянкина, наказания большого ему бы не было. О таких вещах заранее предупреждают. А то чуть ли не перед самой отправкой опомнились. Да и находился он на территории части.
Но все равно, хорошо, что все обошлось. Саня проводил своих друзей. Ну вот, теперь ему совсем тоскливо станет. Занятия, служба. Сколько они там на этих сборах пробудут. Может неделю, а то и две.
Друзья уехали, а лейтенант Стрельцов продолжал служить. На очередные учения неожиданно явился комбат. Посмотрел, как стреляют бойцы из автоматов, а стреляли, как нарочно, неважно. Поморщился, неодобрительно покачал головой.
- Смотри, лейтенант. Не сегодня завтра комиссия из дивизии приедет. К вам придут. Опозоритесь, головы поснимаю. Стрельбище подготовьте . Чтоб все как надо было.
Два дня занимались подготовкой стрельбища. Поставили четыре укрытия для стрельбы стоя, а потом упоры для стрельбы лежа. Все, как полагается. Никакая комиссия не придерется.
В день приезда проверяющих на стрельбище вышли пораньше. Поставили мишени, все подготовили. Но поднялся такой ветер, что все мишени поломало и выворотило из земли. Саня подумал, что в таких условиях стрелять невозможно. Мало того, что ветер, так еще и дождь сверху сыпет.
Глянул, а к ним машины приближаются. Будь она неладна эта комиссия. Неужели не видят, что творится. Матюгнулся про себя и приказал солдатам снова ставить мишени. Земля мерзлая, дождь, ветер сбивает с ног, а солдаты копошатся, вкапывают мишени.
Подполковник с майором недолго были, поглядели на укрытия, потоптались. Даже не стали дожидаться, когда мишени поставят. Не ругались, что уже приятно было. Потом пошли к другому взводу, к Прибылову.
За обедом вспомнили. Сегодня последний день января. Завтра уже февраль. А там уж и весна. Зима закончится. А снегу так и не видели. Удивлялись, и как это немцы живут всю жизнь, зиму не видят. Снега и то у них не бывает. А такая погода еще хуже, чем зима снежная да морозная. Земля промерзла, а с неба дождь, да ветер.
Полковник с майором все равно еще раз приехали на стрельбы. Им тоже видно галочку надо было поставить. Дождь, ветер словно решил проверить всех на стойкость, а солдаты стреляли.
- Хоть бы на посредственно вытянули, - подумал Саня о своих подчиненных. Хотя в первую то очередь его ругать будут, плохо подготовил. А из-за дождя мишени то толком не видно. Какие уж тут хорошие результаты.