– Привет. Я надеюсь, ты пригласил меня, чтобы отдать долги? – я с интересом осматривала лабораторию Марка, пока он спешил ко мне, на ходу вытирая заляпанные краской руки о халат. Чёрт с ними, с лучшими годами жизни, потраченными на этого червя. Хоть бы алименты платил. Игорю куртку новую нужно и компьютер.
– Ага. Если всё получится, то я с тобой с полна расплачусь! И ещё на хлеб с мясом останется.
– Хлеб с маслом, ты хотел сказать?
– Нет, именно с мясом. С тушёнкой говяжьей, если конкретно. С самой дорогой, какая бывает.
Мужик облизнул нижнюю губу, встопорщив рыжие неряшливые усы.
«И как я могла за такого шута замуж выйти…»
– А что, реально чего-то интересное придумал?
– Не просто интересное! Прорывное! Во всех смыслах! Иди сюда.
Он нетерпеливо схватил меня за рукав, оставляя пятна от краски, которую так и не смог до конца стереть с рук, и потащил меня к платформе с типовой душевой кабиной. В кабине летали и ползали по стенкам десятки мух, вымазанных жёлтой, голубой, красной, синей, фиолетовой, зелёной, оранжевой красками.
– Вот!
– И что это?
– Сейчас!
Он подскочил к ноутбуку, соединенного кабелем с коробкой, от которой шла целая паутина кабелей.
Чертыхаясь и периодически стирая набранное, стал вбивать команды.
– Смотри туда, – он ткнул «ввод» на клавиатуре и мухи в душевой дружно осыпались на пол.
– Газ, – прокомментировал Марк. – Мертвы. Можешь поверить. Будешь проверять? Я разблокирую дверь.
Я отрицательно покачала головой.
– И правильно. А теперь самое интересное.
Он ввел новую команду и снова, рисуясь, аккуратно нажал «Ввод». Мертвые мухи так же дружно зашевелились, некоторые взлетели, другие остались ползать по полу.
– Оживил? – буркнула я, скорее из вежливости, которой он не заслуживал.
– Нет – вернул их в состояние на момент до впрыска газа. То есть, теоретически, это те мухи, для которых газ не был запущен, они не умирали, поэтому они живы.
– Что-то сложно. Машина времени?
– Нет – Мираж. Шутка. Не времени. Тут другое.
Марк смутился и интенсивно потер и так красные глаза. Только сейчас я обратила внимание, что весь он какой-то перекошенный и бледный.
– Ты когда спал в последний раз?
– Не помню. Дня три или четыре назад. Не важно. Это не машина времени в привычном понимании.
Я терпеливо ждала.
– Не знаю, что это, – он растеряно на меня посмотрел. – Это же другие мухи-то.
– В смысле «другие»?
– Посмотри на них внимательнее.
Я посмотрела внимательнее. Большая жирная муха тоже на меня посмотрела, не переставая потирать лапками.
– И что? Мухи. Обычные чёрные мерзкие помойные мухи.
– Вот именно! Чёрные! А краска где? Куда с них краска пропала? Я их всех покрасил — сама же видела! И всегда красил. Разными красками!
На столе в беспорядке, кроме пустых банок энергетиков, валялись всевозможные краски. Особенно неестественно среди банок, тюбиков и баллончиков смотрелась детская медовая акварель с бегемотиком.
Тем не менее, мухи действительно были чёрные, без единого цветного пятнышка.
– Может краска... смылась, в процессе, так сказать? – я неопределенно помахала рукой. «Как ты смылся из нашей жизни, скотина».
– Конкретно та, которую ты только что видела на мухах – военная краска. Ей ракеты красят. Её растворитель не берёт обычный, только специальный. Ну и масло подсолнечное. Много. Вот, смотри — она даже выглядит необычно.
Он схватил какую-то открытую баночку со стола и протягивая её на вытянутой руке, пошел ко мне. Попытался.
Словно в замедленном кино, я наблюдала, как он запинается о крестовину кресла и начинает падать, а банка вместе с ярко-красным содержимым летит прямо мне в лицо…
***
***
Упал он больно — на какие-то железные коробки. Но моему костюму и коже это служило слабым утешением.
– Включу стоимость костюма в твой долг, – я сняла очки, спасшие глаза. Кожу под краской начинало печь. – Есть чем стереть?
– Около душевой масло подсолнечное и тряпки.
Я, ничего не подозревая, направилась к душевой, наклонилась за ветошью… и головой вперёд полетела в распахнувшуюся дверь душевой к жужжащим мухам.
– Прости, но добровольца на опыты я так и не нашел.
– Ах ты скоти...
Последнее, что я увидела, как он нажимает кнопку «Ввод».
Вокруг было белое пересвеченное ничто, от которого тут же заболели глаза. А еще тут была невесомость. И мухи. Огромное чуть шевелящееся облако мух. Тысячи разноцветных, вымазанных всеми цветами радуги насекомых, с небольшой примесью черных, сбившихся в почти идеальный шар. Вот где оказывались жертвы экспериментов доктора Франкенштейна. И вот где оказалась я. Меня тут же начало мутить — вестибулярный аппарат пытался понять, куда делся низ и не мог. В ушах нарастал монотонный гул. То ли это мухи оживились, увидев меня, то ли в абсолютной тишине я слышала, как течёт моя кровь по венам. Голову кружило, вертело и покалывало изнутри. А мухи эти проклятые явно что-то задумали: облако потекло, меняя форму, и, мерцая словно цветомузыка разноцветными пятнами, стало приближаться… Я бессмысленно дрыгала ногами и руками, не ощущая опоры, не в силах отодвинуться. Вроде, даже голос Гулькиной в голове запел про нового героя. И пятна в так начали дрыгаться… От ужаса и бессилия, пришлось потерять сознание.
Очнулась от неприятного ощущения, будто шерстяное колючее одеяло положили на руки и лицо. Но это были мухи, облепившие меня с ног до головы, скрыв под шевелящимся разноцветным ковром. Им видимо тоже было плохо без гравитации, и они, видимо, тоже хотели вернуть понятие «низ». И моя восьмидесятикилограммовая тушка вполне сошла за источник силы притяжения. А что? Вроде всё укладывается в теорию: согласно закону гравитации, все тела притягиваются друг к другу прямо пропорционально массе и обратно пропорционально расстоянию. Я же — звезда! Вполне притягательная ещё в свои сорок! Хотя кого я обманываю. Всем же известно, что мухи боготворят далеко не звезды. А еще –мухи не ошибаются.
…
Нет.
Что нет?
Не звезда?
Или ошибаются?
Произведению масс и квадрату расстояния?
…
Да какая разница!
…
Что значит «большая»? А по мне никакой — суть же не меняется: более тяжелое тело притягивает менее тяжелое.
Двойку поставят?
Кому? Какую двойку?
Какая: «Ну мама!?»
В голове всплыли какие-то образы и большое расплывчатое пятно, смутно напоминающее моего оболтуса.
Словно через вату доносились слова.
Какие ещё уроки? Я давно все уроки выучила. Особенно, не связываться с мужиками и не мешать водку с пивом.
Игорёк… Ты же у меня умный, не то что твой папашка, чтобы ему пусто было. И сам все уроки прекрасно выучил. Станешь кем-нибудь неученым, найдешь себе нормальную бабу и всё-всё у тебя будет хо ро шо.
Я потрепала его по голове, чуть не промахнувшись мимо лохматых косм.
Зачем тебе эти проверки? Я же всего лишь сорокалетний восьмидесятикилограммовый искусствовед. И даже для мух я не звезда…
Всегда проверяла домашку раньше?
Так то раньше… Там в этом «раньше» ууу сколько всего было хорошего…
Понимаю, что хочешь, чтобы «как раньше». Я тоже хочу. Но ты же видишь – мама под мухами. Под мухой, то есть. Ну ты понял. Не понял? И правильно — рано еще тебе такое понимать. Давай, сынок, утром. А то ко мне волшебник прилетел… На голубом вертолете... Давай приляжем, пока волшебник не улетит – сил нет терпеть.
Утром на свежую голову встанем, твою физику проверим, и ИЗО, и перечислил ли профессор Нимнул алименты.
И убей эту черную огромную муху на окне, пожалуйста – задолбала своей ассоциативностью.
(с)2018
Автор: JackMcGee
Источник: https://litclubbs.ru/articles/68965-cvetomuzyka.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: