Дома все изменилось с появлением Артема.
Дни и ночи слились в бесконечную череду кормлений, пеленаний, купаний. Глеб почти не помогал, уставал на работе. Иногда я просыпалась среди ночи и не находила его рядом. Он возвращался под утро, объясняя отсутствие, прогулками по ночному городу, чтобы проветрить голову.
Я купила радио-няню, дорогую, с видеонаблюдением, якобы для удобства с малышом, но на самом деле из растущего недоверия. Эти стены слишком многое видели и слышали, чтобы я могла спать спокойно.
Регина Марковна почти перестала появляться в нашем доме. От Глеба я узнала, что они с Николаем планируют свадьбу на Кипре, покупают виллу, собираются в круиз. Всё казалось слишком идеальным, чтобы быть правдой.
А потом наступила та ночь, которая перевернула всё. Я только-только уложила Артёма, когда раздался грохот, от которого задрожали стены. Вылетела в коридор.
Входная дверь была распахнута настежь, на пороге стояла Регина Марковна. В длинном шёлковом платье, не по сезону, без верхней одежды, несмотря на метель за окном. С чемоданом в руке, глаза красные, вид потерянный.
- Обманул, - она ворвалась в дом, не разуваясь. - Он обманул, на деньги развёл.
От нее пахло дорогим коньяком.
- Мама, что случилось?
Глеб выскочил из спальни.
- Почему ты без куртки? На улице минус пятнадцать.
- Свою половину дома он на себя оформил, а теперь выгнал.
Она рухнула в кресло.
- Говорит, мы с тобой все равно не расписаны, так что катись на все четыре стороны.
От ее рыданий проснулся Артем. Я метнулась к нему, прижала к груди, пытаясь успокоить. По коридору гулял ледяной сквозняк.
— Я останусь здесь, — заявила Регина Марковна, — это мой дом.
— Конечно, мама, — Глеб обнял её за плечи, — ты всегда можешь вернуться, ты же знаешь.
Через час она уже спала в своей прежней комнате, а мы с Глебом спорили шепотом, чтобы не разбудить сына.
- Не могу же я её на улицу выставить, она же мне жизнь дала.
Глеб выглядел измученным и виноватым одновременно.
— А как насчёт жизни, которую мы с тобой начали? — я пытался сдержать слёзы. - Как насчёт нашего сына? Ты забыл, как она с ним обращалась? Как травила меня своими чаями?
- Прекрати драматизировать, — он поморщился, — какие ещё чаи? У тебя просто гормоны играют.
Я молча ушла в детскую и включила радио-няню. Артём наконец уснул, его дыхание было ровным и спокойным. Я прилегла рядом с кроваткой на расстеленный матрас, укрылась пледом и закрыла глаза. Проспала до утра, встала разбитой, тело затекло, срочно нужна была прогулка на воздухе.
Я попросила мужа посидеть с сыном полчаса, а сама вышла во двор и просто наматывала круги вокруг дома, чтобы привести тело и мысли в порядок.
В это время в детской состоялся разговор, который был записан на радио-няню.
- Не понимаю, зачем ты вообще затеял эту игру? — шипела свекровь. - Нашёл бы себе нормальную девушку, а не этот трясущийся стебелёк.
- Мам, перестань! — в голосе Глеба звучала усталость. - Вероника — хорошая мать.
- Хорошая мать! — Свекровь презрительно фыркнула. - А ты хороший муж? Ты вот лучше скажи, когда свою Юлианку бросать собираешься? А то не ровен час узнает твоя бледная моль, что у тебя вторая семья подрастает.
Тишина. Во время которой я чувствовала, как мир вокруг меня рушится.
- Не собираюсь я её бросать, — наконец произнёс Глеб. - Юлиана беременна. Я подам на развод, как только уладим дела с домом.
- И правильно, - в голосе свекрови звучало удовлетворение. - Вот увидишь, с Юлианой тебе будет лучше. И мне она нравится больше. С характером девка, не то что эта.
У меня задрожали руки. Я бесшумно открыла верхний ящик комода, достала телефон и набрала сообщение.
«Милана, мне нужна помощь, срочно».
В голове стучало только одно — бежать. Бежать с ребёнком как можно дальше от этого дома, от этих людей, от этой лжи.
После того разговора, подслушанного через радио-няню, я не спала до утра. Лежала рядом с мирно посапывающим Артёмом и смотрела в потолок невидящим взглядом. Словно земля из-под ног ушла, и я лечу в пропасть без дна.
Вторая семья. Вторая женщина. Ещё один ребёнок. В голове звенела эхом «бледная моль». Так он меня называет в разговорах с матерью.
Так видит женщину, которая родила ему сына.
Мне казалось, я задыхаюсь, воздух стал тяжёлым, как ртуть. Когда первые лучи солнца прорезали тьму, я наконец смогла набрать номер Миланы. Она примчалась через час с решимостью в глазах. Каким-то чудом ей удалось вывезти меня с Артёмом из дома так, чтобы не столкнуться ни с Глебом, ни с его матерью.
В её маленькой квартирке над цветочным магазином пахло шалфеем.
Артём сразу уснул в импровизированной кроватке, а я наконец дала волю слезам.
- Поплачь, - Милана гладила меня по спине. - Но помни, слезами горю не поможешь.
Когда первая волна отчаяния схлынула, она села напротив меня за кухонным столом и взяла за руки.
- Теперь слушай. Не плачь, а считай. Считай деньги, считай документы, считай дни до свободы.
- Какие деньги? - Я горько усмехнулась. - Все счета на нем. Все, что я зарабатывала, уходило на оплату коммунальных и продуктов.
- А материнский капитал, документы на ребёнка, твой паспорт, - она загибала пальцы. - Всё это нужно забрать и спрятать, и начать собирать доказательства его двойной жизни.
- Зачем? - Я покачала головой. - Может, просто уйти?
- Чтобы он потом не отобрал у тебя ребёнка, обвинив в недееспособности, - её глаза блеснули. - Ты не представляешь, на что способны мужчины, когда их загоняют в угол.
В тот же день я вернулась домой, тихая, собранная, с планом в голове. Глеб даже не заметил моего отсутствия. Он работал в своём кабинете и вышел только к ужину. Регина Марковна лежала в своей комнате с мигренью.
- Ты какая-то странная, — заметил муж, когда я молча поставила перед ним тарелку с ужином.
- Просто устала, — я отвела глаза. - Артём плохо спал.
Он кивнул и углубился в свой телефон. Никакого интереса к тому, как прошёл мой день или как чувствует себя сын. Ни капли беспокойства. Как я могла быть такой слепой?
С того дня началось моё тайное расследование. Я стала разведчицей. Осторожной, невидимой, методичной. Пока он спал, я проверяла карманы его пиджаков и брюк, просматривала чеки, фотографировала странные записи в его ежедневнике.
Научилась входить в его почту и соцсети. Пароли были примитивными, имя матери и дата её рождения. Переписка с Юлианой оказалась зашифрованной под именем Юбер в телефоне. Я выписал адрес, который мелькал в сообщениях. Улица Петровская, дом 17, квартира 42. Это была не просто квартира. Это был целый мир, о существовании которого я даже не подозревала.
Но настоящая удача пришла неожиданно.
Делая уборку в кабинете, я случайно задела плинтус под столом. Он немного отошел. Заглянув в образовавшуюся щель, я увидела что-то блестящее. Поддела отверткой и плинтус легко снялся, обнажив тайник. Внутри лежал пластиковый конверт, а в нем — пачка денег, перетянутая резинкой, и документы на квартиру. Ту самую, с Петровской улицы, оформленную на Глеба Терентьева и Юлиану Данилову.
У меня руки тряслись, когда я пересчитывал эти деньги. На них можно было год спокойно жить. Я сфотографировала все на телефон, аккуратно вернула конверт на место. В ту ночь я приняла еще одно решение. Собрала образцы ДНК Глеба и Артема, это оказалось нетрудно, зубная щетка мужа и пустышка сына. Отправила в частную лабораторию через Милану. Не для суда, для себя.
- Чтобы закрыть дверь сомнениям навсегда, - объяснила я подруге. - Кто знает, на что еще способна Регина Марковна. Может и эту ложь она посеяла в голове сына, как семена чертополоха.
Следующим шагом была слежка. Дождавшись, когда Глеб в очередной раз соберётся на «деловой ужин», я оставила Артёма с Миланой и последовала за ним на такси. Он приехал к современному зданию в центре города. Вывеска гласила "Юлиана, дизайнерское ателье".
Элитное место, где платье стоит как моя месячная зарплата. Я наблюдала из кафе напротив, как он входит внутрь, как целует высокую брюнетку с идеальной осанкой, как нежно обнимает её, касаясь уже заметно округлившегося живота. Она сияла. Именно этим внутренним светом, который бывает у по-настоящему счастливых женщин. Когда-то так сияла и я.
Они просидели в ателье до закрытия, потом поехали в ресторан, а оттуда в ту самую квартиру на Петровской.
Я смотрела на окна, в которых зажегся и затем погас свет. И чувствовала не боль, а странное онемение, будто все мои чувства заморозили.
- Не страдай, действуй,- сказала мне Милана.
И я начала действовать.
Через неделю я записалась в ателье Юлианы на консультацию по стилю. Надела самое дорогое, что у меня было — серое шерстяное платье, купленное еще до знакомства с Глебом.
И единственные дизайнерские туфли, подаренные родителями на свадьбу. Ателье встретило меня сдержанной роскошью. Светлые тона, минималистичный декор, манекены в нарядах, которые я никогда не смогла бы себе позволить. За стойкой администратора сидела молодая девушка с идеальной укладкой.
- Я записана на консультацию. - Голос мой звучал спокойно, хотя сердце колотилось как безумное. - Вероника Ливанова.
- Да, проходите.
Она указала на зону ожидания.
- Юлиана Даниловна освободится через пять минут.
продолжение