Юлиана оказалась именно такой, какой я её представляла. Элегантная, уверенная в себе женщина с плавными движениями танцовщицы. Тёмные волоса собраны в низкий пучок, безупречный макияж подчёркивает высокие скулы. Живот скрывал свободный крой черного платья, но материнское сияние выдавало ее положение.
- Чем могу помочь?
Она тепло улыбнулась мне, как и всем своим клиенткам.
- Я хочу полностью изменить стиль, - произнесла я заготовленную фразу. - Создать новый образ, будто заново родиться.
Она внимательно посмотрела на меня и в ее взгляде мелькнуло что-то похожее на узнавание. Но нет, невозможно.
Она видела фотографии жены Глеба? Или он описывал меня?
"Бледная моль" всплыло в голове.
- Что послужило причиной для таких кардинальных перемен? — спросила она, делая пометки в блокноте.
- Новый этап в жизни, — я улыбнулась. - Хочу оставить прошлое позади.
Она говорила со мной как с равной, не зная, что перед ней жена ее любовника. Два часа мы обсуждали цветотип, фасоны, аксессуары. Она была талантлива, спору нет. Каждое ее предложение бережно подчеркивало достоинства и скрывало недостатки.
К концу консультации я уже понимала, почему Глеб выбрал ее. И почему не выбрал меня.
- У вас прекрасные данные, — сказала она, завершая встречу. - Тонкие черты лица, хорошая фигура. Просто нужно научиться себя показывать.
Я заказала у нее два комплекта одежды, потратив почти все свои сбережения. Но это была инвестиция в будущее, в новую Веронику, которая больше не будет бледной молью.
Преображение началось не с одежды. Я записалась в спортзал рядом с домом Миланы, нашла парикмахера, который превратил мои тусклые волосы в модную стрижку с медовыми бликами. Стала высыпаться, насколько это возможно с маленьким ребенком. Каждый сброшенный килограмм — это еще один камень с моей души.
Через месяц таких изменений я собралась с духом и поехала к родителям. Они сняли небольшой домик в пригороде, утопающий в зелени, с черешней у калитки и огородом за домом.
Настоящее родительское гнездо, тёплое и надёжное.
Мама охнула, увидев меня на пороге с Артёмом на руках.
- Доченька, что случилось? Почему не предупредила?
Я молча обняла её, вдыхая знакомый с детства запах душистых трав, которые она всегда развешивала в доме.
За чашкой травяного чая я рассказала им всю историю.
Слёзы текли по щекам, но голос оставался твёрдым. Мама смотрела так, словно у нее сердце кровью обливалось. Но голос был твёрдый.
- Ты из рода Ливановых, а мы спину не гнём, даже когда ветер с ног сбивает.
Отец молчал, но его взгляд говорил больше любых слов.
Наконец он произнёс.
- В нашем роду никогда не было трусов и предателей, ни среди мужчин, ни среди женщин.
- Возвращайся домой, доченька, - мама сжала мою руку. - Мы поможем с малышом, встанешь на ноги.
Но я знала, возвращаться нельзя. Нужно двигаться только вперед. Ставить точку нужно самой, а не ждать, когда это сделают за тебя.
- Я справлюсь. Только буду привозить вам Артема, чтобы он хорошо знал своих настоящих бабушку и дедушку.
Домой я вернулась другим человеком.
Смотрела на Глеба и видела не мужа, а чужого мужчину, который обманывал меня годами. Смотрела на Регину Марковну и видела не свекровь, а манипулятора, который разрушил наши жизни из-за собственной больной привязанности. А главное, я смотрела в зеркало и видела не бледную моль, а женщину с прямым взглядом и гордо поднятой головой. Женщину, готовую бороться за себя и своего сына. Женщину, которая наконец-то стала сама себе защитницей.
За следующие три недели я стала постоянной клиенткой ателье Юлианы. Каждый визит — новая деталь гардероба и новый штрих к моему преображению. На четвертый визит она сама предложила мне кофе после примерки.
- Знаете, Вероника, у меня к вам деловое предложение.
Она разглядывала меня с профессиональным интересом. Мы затеяли редизайн ателье и ищем человека с хорошим вкусом и знанием растений для оформления интерьера.
Милана сказала, вы ландшафтный дизайнер?
Я вздрогнула.
- Милана?
Откуда она знает мою подругу?
- Не удивляйтесь, - Юлиана улыбнулась. - Цветочный магазин вашей подруги поставляет нам композиции для витрин. Она очень тепло о вас отзывалась.
Так начался мой путь не просто как клиентки, но и как консультанта по озеленению ателье. Мы работали вечерами, когда основной поток клиентов спадал, и говорили, говорили часами.
О моде, о растениях, о жизни. О ее ребенке, который должен был родиться через четыре месяца.
- Мальчик, — сказала она с нежной улыбкой, поглаживая живот. - Будем называть Марком.
Я слушала о ее планах на будущее и не могла произнести ни слова. В горле стоял комок.
Она говорила о доме, который они с отцом ребенка строят за городом, о совместной жизни, о счастье.
— А ваш муж, он поддерживает вас? — спросила она как-то вечером, когда мы рассматривали эскизы кашпо для нового интерьера.
— Мы с мужем в процессе развода, — ответила я коротко.
Не соврала ведь? По крайней мере, в своей голове я уже давно развелась с Глебом.
- Простите за бестактность, - она смутилась. - Я просто заметила обручальное кольцо.
Я крутила его на пальце, забыв снять. И вдруг решение пришло само собой. Пора срывать маски.
На следующий день я принесла в ателье папку с эскизами и фотографиями растений, а среди них семейное фото с прошлого нового года.
Глеб, я, маленький Артем на руках, елка на заднем плане.
- Вот, посмотрите. Эти вертикальные композиции хорошо бы смотрелись у входа. Я раскрыла папку на столе Юлианы.
Она начала перебирать листы, и вдруг ее рука замерла. Фотография выскользнула из стопки бумаг и легла прямо перед ней. Она побледнела.
- Это… это твой муж? Глеб?
Ее голос сорвался, а рука инстинктивно прикрыла живот, защищая нерождённого ребёнка.
- Да, - я смотрела ей прямо в глаза. - А ещё, похоже, отец твоего будущего ребёнка.
Она отшатнулась словно от удара. В глазах промелькнула растерянность, затем понимание, а потом обжигающий гнев.
- Не может быть, - она покачала головой. - Глеб сказал, что его жена умерла три года назад при родах, а ребёнок — это его племянник, сын погибшего брата.
Она в отчаянии схватилась за край стола.
- Он говорил, что живёт с больной матерью, что ты давно умерла, что Артём — его племянник, сын погибшего брата, что он опекун мальчика, что их квартиру пришлось продать из-за долгов.
С каждым словом её голос становился всё тише, а лицо всё бледнее.
Я достала телефон и показала ей свежие фото Глеба с Артёмом.
У меня их было немного, в последнее время он редко интересовался сыном, но и этого хватило.
- Боже мой, — прошептала она, — он врал, нам обеим.
Юлиана опустилась в кресло, обхватив голову руками. Я не стала прерывать ее молчание, пусть осознает. Понимание того, что тебя предали, что все, что ты считал правдой, оказалось ложью — это как маленькая смерть. Нужно время, чтобы пережить ее.
Наконец она подняла голову. В глазах блестели слезы, но в голосе звучала стальная решимость.
- Расскажи мне все. От начала до конца.
Мы закрыли ателье и поднялись в ее квартиру на втором этаже. Там, за чашкой крепкого чая, я рассказала всю историю. О знакомстве с Глебом, о Регине Марковне, о попытках отравления, о радио-няне и подслушанном разговоре. О тайной слежке и найденных документах на их квартиру.
Юлиана слушала, не перебивая. Только иногда качала головой или сжимала кулаки.
- Он говорил мне, что его мать больна рассеянным склерозом, — сказала она, когда я закончила, — что им нужны деньги на ее лечение. Я отдала ему почти все свои сбережения.
Мы долго сидели на кухне, две обманутые женщины, строили план мести, который постепенно превратился в план спасения для нас обеих, для наших детей.
- Я не отступлюсь от своих прав, — твердо сказала Юлиана — и от твоих тоже.
Мы обменялись телефонами и разошлись, договорившись о следующей встрече через два дня.
Дома меня ждал сюрприз. Регина Марковна восседала на кухне, несмотря на поздний час, с чашкой чая.
- Что-то ты, голубушка, похорошела? — она окинула меня оценивающим взглядом.
- Не иначе, как хахаля завела.
- Просто слежу за собой. - Я спокойно прошла к холодильнику.
- Это до добра не доводит, — она поджала губы. - Особенно замужних женщин.
Я не стала реагировать на провокацию. Время ещё не пришло.
Через два дня Юлиана предоставила мне видеозапись. Глеб в их квартире, развалившись на диване, говорит по телефону. Её камера стояла на книжной полке, замаскированной среди статуэток.
- Да, мам, всё под контролем, — его голос звучал устало. - Недолго осталось терпеть эту клушу. Как получим деньги от продажи дома — сразу развод. А ты переедешь к нам, будешь с внуком нянчиться.
Пауза. Он слушает собеседника.
- Да какой там Артём? Юлькин пацан будет настоящим Терентьевым, а не этот…
Он поморщился.
- Ты сама говорила, что он на меня не похож.
Ещё пауза.
- Юлька, всё нормально, к рукам приберу. Баба с деньгами, ателье своё, связи в мире моды… А психованную мать её я уже давно обработал. Она нам и с ребёнком поможет, и деньгами. Главное, ты приглядывай за ними. Твои методы всегда работают.
Юлиана выключила запись, а у меня сердце оборвалось. Вот оно, его настоящее лицо. Без масок, без притворства. Человек, которого я когда-то любила, на глазах превращался в чудовище.
- Я тоже записывала наши разговоры, — тихо сказала Юлиана. - И фотографировала каждый чек, каждую бумажку с его подписью.
Он думал, что использовал меня. Но я дочь адвоката, меня с детства учили — всегда оставляй бумажный след.
В тот день мы окончательно оформили наш план. Подготовка к уходу началась немедленно. Я тайно собирала документы, переводила найденные деньги из тайника Глеба на счет матери, готовила съемную квартиру в другом районе города. Действовала как партизан в тылу врага. Быстро, тихо, без лишних следов.
Юлиана занялась документами, всеми бумагами, которые подтверждали двойную жизнь Глеба, его финансовые махинации, присвоение ее денег.
- Я знаю хорошего адвоката, - сказала она, - он специализируется на таких делах.
Регина Марковна всё больше нервничала. Она замечала перемены во мне, но не могла понять их причину. Два раза я ловила её в своей комнате, роющуюся в моих вещах. Три раза находила включённый диктофон под кроватью.
- Поздно, милая свекровь, я давно не говорила ничего важного в этих стенах.
Оставалось продержаться ещё две недели до назначенной даты икс, дня, когда всё должно было решиться.
Но судьба распорядилась иначе. Артём внезапно заболел. Температура подскочила за полчаса с нормальной до 39,5. Он стал вялым, отказывался от еды, плакал без остановки. Я бегала по дому в панике. Ни Глеба, ни Регины Марковны дома не было.
Звонила на все телефоны. Молчание.
- Скорую! Срочно! — кричала я в трубку оператору. - Ребёнку десять месяцев, температура под сорок!
В паузах между звонками медикам пыталось дозвониться до мужа.
Гудки, гудки, гудки.
До свекрови - тот же результат. Даже записку оставить было некому, они уехали с утра, никого не предупредив. У сына температура под сорок, а я одна, совсем одна с этой бедой.
От отчаяния позвонила родителям.
- Держись, доченька, — сказал отец. - Мы выезжаем, будем через час.
Они приехали раньше скорой. Отец взял внука на руки, и тот сразу притих, словно чувствуя защиту. Мама собрала вещи для больницы, она-то знала, что нужно.
Врачи диагностировали вирусную пневмонию. Мой маленький мальчик лежал под капельницей в больничной палате, такой бледной и крошечной на фоне белых простыней.
Когда я увидела испуганные глаза сына в больничной палате, все сомнения исчезли. Хватит. Точка.
Ни Глеб, ни его мать так и не позвонили в тот день. Не появились и на следующий. Только на третий день, когда Артему стало лучше и его перевели в обычную палату, я увидела свекровь в коридоре больницы.
- Где вы были? - спросила я, пытаясь сдержать дрожь в голосе.
- Не твоё дело, - отрезала она. - Ты мать, вот и следи за своим ребёнком.
Я вдруг поняла, что последняя ниточка терпения оборвалась.
- Разве не ты говорила Глебу, что внук должен воспитываться в правильной семье? Не ты убеждала его, что ребенок Юлианы станет настоящим Терентьевым?
Регина Марковна замерла.
- Ты, ты… - Она задыхалась от ярости. - Ты копалась в наших вещах, подслушивала…
- Не нужно было подслушивать.
Я достала телефон и включила диктофон.
- Ты сама все расскажешь.
Я не ожидала, что сработает, но усталость и постоянное напряжение сломали даже такую расчетливую женщину, как Регина Марковна. Она буквально взорвалась потоком слов.
- Что, думала, я тебя в семью приняла? Да я таких, как ты, на порог не пускаю. Сынок мой опомнится, а ты с выродком своим поешь куда подальше.
- Сынок уже опомнился, — я говорила тихо, но четко, чтобы запись получилась ясной. - Нашёл себе Юлиану с деньгами и связями.
— Юлиана другое дело, — Регина Марковна выпрямилась. — У неё хоть родословная приличная. А ты кто? Понаехавшая бесприданница.
И ребёнок твой не от Глеба, я-то знаю. ДНК-тест говорит обратное.
Я улыбнулась, глядя, как меняется её лицо.
— Какой ещё тест?
Она вцепилась мне в плечо, впиваясь ногтями через ткань кофты.
— Тот, который доказывает, что Артём сын Глеба. - Я стряхнула ее руку, - и которой мы предъявим в суде.
- В каком еще суде? - ее голос сорвался на визг.
- В том, где мы с Юлианой покажем, как вы с сыном обманывали нас обеих, - я сделала шаг назад.
- Как ты пыталась отравить меня во время беременности. Как вы планировали завладеть моей долей дома и деньгами Юлианы.
Паника мелькнула в ее глазах. А затем она бросилась на меня с кулаками. Удар пришёлся по скуле, но я даже не пошатнулась. Медсёстры и охрана среагировали мгновенно.
Регину Марковну оттащили и вывели из больницы.
Я стояла, прижимая руку к горящей щеке, и чувствовала странное спокойствие. Маски сорваны, теперь каждый должен ответить за свои поступки. И Глеб, и его мать. И я сама, за то, что так долго закрывала глаза на очевидное.
продолжение