При жизни Лермонтова пьесе путь на сцену и к читателю был заказан*. Хотя в попытках пройти цензуру он корёжил текст и сделал несколько редакций. Всё оказалось безуспешно.
* Впервые она опубликована с многочисленными купюрами в 1842 году; полный текст, без цензурной правки — в 1873 году.
Но, как это всегда бывало, не обошлось без утечек. И так как в драме присутствовало много монологов, каждый из которых мог служить отдельным, целостным произведением, в списках стали ходить «стихотворения» поэта социальной направленности, которые современниками не соотносились с основным произведением, его ведь не существовало для читателей. Среди таковых был монолог баронессы Штраль, открывающий в пьесе действие второе, сцену первую, выход первый:
Подумаешь: зачем живём мы? для того ли,
Чтоб вечно угождать на чуждый нрав
И рабствовать всегда! Жорж Занд почти что прав!
Что ныне женщина? создание без воли,
Игрушка для страстей иль прихотей других!
Имея свет судьёй и без защиты в свете,
Она должна таить весь пламень чувств своих
Иль удушить их в полном цвете:
Что женщина? Её от юности самой
В продажу выгодам, как жертву, убирают,
Винят в любви к себе одной,
Любить других не позволяют.
В груди её порой бушует страсть,
Боязнь, рассудок, мысли гонит;
И если как-нибудь, забывши света власть,
Она покров с неё уронит,
Предастся чувствам всей душой —
Тогда прости и счастье и покой!
Свет тут... он тайны знать не хочет! он по виду,
По платью встретит честность и порок, —
Но не снесёт приличиям обиду,
И в наказаниях жесток!..
Соотнести эти строки с графиней Самойловой, совершив тем самым ошибку, какую допустил Пыляев, написавший: «Лермонтов ей посвятил стихи, в которых она характеризована как нельзя вернее», на мой взгляд, не составляет труда.
Конечно, художественное воображение поэта способно победить историческую правду. Однако разве нельзя допустить: ну, что-то там такое бывало, но не надо преувеличивать. Или не надо преуменьшать? Попытаемся не преуменьшать. О подобном же приключении сама императрица сделала запись в дневнике (1 марта 1834 года). Тогда внимание Александры Фёдоровны привлёк не кто иной, как Дантес — сегодня всем известный, а тогда всего лишь её новый протеже. Надо заметить, всё проходило с соблюдением конспирации. Сначала после ужина 40 мин. 12-го часа вечера выезд в карете на публичный маскарад. Там её величество, сидя в ложе с фрейлинами гр. Тизенгаузен и гр. Шереметьевой, по свидетельству камер-фурьера, из ложи смотрела на забавляющегося с маскированными дамами, одетого в кавалергардский мундир и венециане* государя Николая I. А вот потом, после отъезда во дворец она вернулась в дом Энгельгардта уже под маской. Как написано в её дневнике, «...поехали в ложу. Смотрели маскированный бал. Около часу уехали, но опять туда с Соф<ьей> Бобр<инской>, и Катрин. Немного интриговали. Дантес, bonj. m. gentille**, но не так красиво, как в прошлом году. В 3/4 3 домой...»
* Венециане — мужской головном убор, обязательный при посещении маскарадов.
** Здравст(вуй), м(оя) милашка (фр.)
Забавы царствующей четы на маскарадах не проходили незамеченными и бесследно. Пушкин, как лицо более чем заинтересованное, сделал запись в своём дневнике (1835) о «приватном» маскараде в Аничковом дворце, куда 23-летнюю Наталью Николаевну (в отсутствие мужа, отъехавшего в Михайловское) привезла её тётка, 56-летняя фрейлина Загряжская:
«В городе шум. Находят всё это неприличным».
Мера приличия-неприличия, понятное дело, в те времена некоторым образом была отличной от нынешних представлений. Поэтому без каких-либо комментариев скажу, что упомянутые здесь Пушкин, Александра Фёдоровна и Дантес возникли в ходе повествования не случайно.
Из «Записной книжки» Петра Ивановича Бартенева известно, что граф В. Ф. Адлерберг рассказывал ему:
«…ещё в 1836 году на одном вечере он видел, как Дантес, глазами, помигивая кому-то на Пушкина, пальцами показывал рога. Это побудило графа (дружного с Жуковским) рассказать о том Великому князю Михаилу Павловичу и предложить ему «перевести наглого кавалергарда на Кавказ», согласно выраженному им, как-то желанию. Великий князь не решился последовать этому совету, так как этого нельзя было сделать «без соизволения шефа Кавалергардского полка», т. е. самой императрицы Александры Фёдоровны, которая из собственных денег пополняла жалованье Дантеса».
Другими словами можно сказать, что молодой протеже с какого-то времени был на содержании жены царя. Что же касается самого Николая I, то надо признать: его «донжуанский список» вряд ли был короче всеми обсуждаемого пушкинского. Как заметил с долей иронии барон М. А. Корф, человек приближенный к государю:
«Император Николай был вообще очень весёлого и живого нрава, а в тесном кругу даже и шаловлив…»
Неудивительно, что шаловливое поведение членов царской фамилии на карнавалах со стороны выглядело всё же неприличным. Видимо, именно такие толки нашли отражение в драме «Маскарад». Но цензура увидела события иначе и в неприличии обвинила Лермонтова.
Уважаемые читатели, голосуйте и подписывайтесь на мой канал, чтобы не рвать логику повествования. Не противьтесь желанию поставить лайк. Буду признателен за комментарии.
Как и с текстом о Пушкине, документальное повествование о графине Юлии Самойловой я намерен выставлять по принципу проды. Поэтому старайтесь не пропускать продолжения. Следите за нумерацией эссе.
События повествования вновь возвращают читателей во времена XVIII—XIX веков. Среди героев повествования Григорий Потёмкин и графиня Юлия Самойлова, княгиня Зинаида Волконская и графиня Мария Разумовская, художники братья Брюлловы и Сильвестр Щедрин, самодержцы Екатерина II, Александр I и Николай I, Александр Пушкин, Михаил Лермонтов и Джованни Пачини. Книга, как и текст о Пушкине, практически распечатана в журнальном варианте, здесь впервые будет «собрана» воедино. Она адресована тем, кто любит историю, хочет понимать её и готов воспринимать такой, какая она есть.
И читайте мои предыдущие эссе о жизни Пушкина (1—265) — самые первые, с 1 по 28, собраны в подборке «Как наше сердце своенравно!», продолжение читайте во второй подборке «Проклятая штука счастье!»(эссе с 29 по 47).
Нажав на выделенные ниже названия, можно прочитать пропущенное: